Часть 15

Время словно сошло с ума. То бежало вперёд, как сумасшедшее, то ползло чертовски медленно, растягивая сутки в тридцать шесть часов. И в каждые из этих временных промежутков, Миндже чего-то не хватало. И если бы она поняла, чего конкретно, то жить бы стало проще. — Госпожа Шин, добиться встречи с вами каждый раз всё сложнее и сложнее, — усмехнулся мужчина, проходя дальше в кабинет, занимая место напротив девушки. — Может стоит составить расписание? А то я боюсь в следующий раз меня просто развернут прямо у двери твоего кабинета. — Господин Ли, только благодаря вам я могу сидеть в этом кресле и продолжать свою деятельность, — Миндже улыбнулась. — Поэтому для вас моё расписание всегда будет свободно. Они одновременно рассмеялись. — Раз уж ты здесь, Феликс, — улыбка пропала с её лица, — полагаю, у нас неприятности? —Наоборот, — он отрицательно покачал головой, — всё складывается как никак лучше. Миндже выдохнула и Феликс продолжил. — Наконец, три года следствия и мой постоянный надзор за каждым этапом дали свои плоды, — мужчина закинул ногу на ногу и поправил очки. — Тебя больше не рассматривают, как подозреваемую или даже соучастницу, хотя и относятся с недоверием из-за того, что ты стала освещать дело в котором замешана сама. Но это и хорошо. У дела теперь слишком много внимания и это заставляет правоохранительные органы работать тщательнее. — Звучит прекрасно. А что с директором Чхве? — Он пытается спихнуть всё на Пак Со Вона, мол тот его заставил и всё такое, но у него это слабо получается, да и его адвокат, несмотря на свой послужной список, всё же поддаётся на уловки следователя. Поэтому сухим из воды ему не выйти, — Феликс пожал плечами. — Подожди, но директор Чхве ведь не бедный, почему он не смог нанять кого-то вроде тебя? Феликс вскинул брови. — Ты не знаешь? — О чём? — девушка покачала головой. — Большинство недвижимости было записано на имя его жены и её брата, у них же и активы. Видимо он в страхе всё отдал им, когда по его душу пришла полиция. Жена, узнавшая в чём подозревают её мужа, развелась с ним и уехала из Сеула после первого же допроса. — Чёрт, жестоко, — Миндже нахмурилась. — Согласен, — Феликс кивнул. — Но он знал на что шёл, связываясь с Пак Со Воном. Девушка потупила взгляд, задумавшись над тем, как закончил директор Чхве. Она пришла в издательство в то же самый момент, когда Чхве Минхёка назначили на должность директора. Тогда, атмосфера в редакции казалась многообещающей, потому что Чхве Минхёк умел производить впечатление, знал, как переманить на свою сторону лучших журналистов и умело избегал давления власти и корпораций. И Мэй даже не представляет, в какой момент он стал обслуживать интересы тех, кто платит больше. И более того, Мэй с грустью осознала, что изменения не произошли внезапно. Они были постепенными и незаметными мелочами, переросшими в заказные статьи и подписи на фальшивых договорах. Сначала он прикрывал это заботой о репутации издательства, о безопасности журналистов, о необходимости «думать стратегически», затем просто отдавал распоряжения без пояснения и несогласных. — Раз меня больше не рассматривают как соучастницу, то о суде можно не волноваться? — Мэй вынырнула из своих воспоминаний и размышлений, вернувшись к более насущному для неё вопросу. — Я тебе и в прошлый раз говорил — нечего о нём переживать. Ты в этой ситуации жертва. Попала под перекрёстный огонь разборок мафиози и долила бензина в огонь своей статьёй. — Меня не свяжут с убийством Пак Со Вона? — Миндже закусила внутреннюю сторону щеки, ближе к губам. — Исключено, — резко ответил он. — По мнению полиции, Пак Со Вона убил Хван Хёнджин и за основу обвинения взяты показания Ли Минхо. Но Ли Минхо не видел момент убийства, он лишь слышал выстрел и обнаружил труп. Орудие убийства не найдено. Ты к этому не имеешь никакого отношения. Девушка облегчённо вздохнула. — А что с Минхо? — Ему я практически не нужен, у него другая ситуация, — Феликс махнул рукой. — Я лишь помог ему выйти из сделки с полицией и перекрыл им возможность использовать его дальше. — У полиции на него что-то есть, но я не знаю, что конкретно, а он мне так и не рассказал. Но это серьёзно, если нарушив условия сделки или побеге, они объявят его в федеральный розыск. — Я не вправе раскрывать конфиденциальную информацию о своём клиенте, но ответ дать всё же могу, — Ли загадочно улыбнулся. — Свободе Минхо больше ничего не угрожает. — Что у нас за жизнь такая? — Миндже усмехнулась. — Не жизнь, а тайна за семью печатями. Феликс пожал плечами. — Во всяком случае, следствие сосредоточилось в первую очередь на живых, а не на мёртвых. Издательство привело не только к Пак Со Вону, но и к группе компаний «Мирэ», поэтому очередь до самого Пака дойдёт не скоро. Если бы он был жив, то следствие задержалось бы больше, чем на три года. — Ли вздохнул, рукой зачёсывая волосы назад. — Со Вон был прямым конкурентом Хёнджина, поэтому с его бизнесом разберётся непосредственно Хёнджин? — предположила девушка. — Правильно думаешь. А когда полиция доберётся до расследования чёрного бизнеса Со Вона, то там уже нечего будет расследовать. Миндже задумалась, став рассматривать бумаги на столе, затем подняла взгляд на Феликса. — А у Хёнджина есть адвокат? — она старалась, чтобы её голос звучал ровно. Произносить его имя, даже спустя время, было тяжёло. — Он защищает себя сам, — Феликс приподнял одну бровь, будто её вопрос не удивил, а подтвердил что-то, чего он ждал. — Сам? — девушка удивилась. — Но это чистой воды самоубийство. Как сидеть с протянутыми к следователю руками и ждать, когда он наденет на тебя наручники. Она, ошеломлённая, протянула к Ли обе руки, сжав пальцы в кулаки так, что её запястья соприкоснулись. — Для него — нет. Он слишком умён, чтобы позволить загнать себя в угол простыми уловками. — Но если случится что-то, чего он не предугадал? — тихо спросила она. Феликс долго не отвечал на её вопрос, словно взвешивая, стоит ли отвечать прямо. — Тогда в игру вступлю я, — спокойно ответил он. — Разве это не будет конфликтом интересов? — она скрестила руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Пока вы по одну сторону баррикад — нет. А другого варианта я попросту не допущу, — Феликс приподнял уголки губ в улыбке. Миндже внимательно смотрела на Феликса. Всё же он был связан с Хёнджином намного глубже, чем могло показаться на первый взгляд. Но это не пугало. Наоборот — успокаивало. Хотя бы так она могла узнавать, что с ним. И это странным образом давало ей ощущение контроля. Как будто между ними всё ещё оставалась невидимая нить, которая отголоском прошлого передавалась через адвоката. Они признали свою слабость перед друг другом ошибкой, вычеркнули из будущего и стали жить дальше. Раздельно, не пересекая черту, не касаясь жизни другого. Но несмотря на настоящее, прошлое было словно отражением на пыльном стекле — очертания знакомы, но ты никогда не решишься протянуть к нему руку и стереть слой пыли, чтобы рассмотреть лучше. И появление Ли Феликса в её жизни было спасением и наказанием. Спасение заключалось в их совместной борьбе против системы, которая могла сломать и поглотить Миндже, а наказание заключалось в напоминании. Интонации Хёнджина вспыхивали в словах Феликса, его холодная ирония то и дело сквозила в деловой отстранённости адвоката. И Мэй каждый раз приходилось заново переживать то, от чего она поклялась уйти. — Скоро назначат дату суда над Чхве Минхёком. Думаю, в течение пару дней, — Феликс вздохнул. — Я хочу, чтобы ты понимала, что может случиться и какие вопросы могут тебе задать на перекрёстном допросе. Девушка кивнула. — Если я правильно изучил стратегию адвоката, то он попытается выставить тебя косвенно виновной, создаст для суда сомнения в твоей компетенции и надёжности как свидетеля. Он будет спрашивать про твою личную жизнь, статьи, пресс-конференцию. Особое внимание может уделить двум статьям — разоблачение Пак Со Вона и про заказную им же статью о торговле наркотиками в клубах Хвана. Адвокат будет бить по уязвимым точкам, — продолжил Феликс. — Для оправдания Чхве, признание тебя пусть даже на миллиметр ненадёжным свидетелем, не сработает. Но для выставления его в хорошем свете — да. Прокурору может не быть до этого дела, но он зацепится за твои ответы и развернёт их в свою сторону и использует для дела Пак Со Вона. Эти два дела ведёт один прокурор — Хан Джин У. Возможно, он захочет разыграть свою любимую карту двойной игры. — Карта двойной игры? — с непонимание спросила девушка. — Представить тебя журналисткой, играющей на две стороны, — пояснил Ли. — Одна статья уничтожает Со Вона, другая — Хёнджина. Поэтому ты выгодна сразу двум сторонам конфликта. Но на кого на самом деле ты работаешь? Есть вариант признать, что статья о Хёнджине была написана под давлением Чхве Минхёка, но тогда, где гарантия, что статья про Со Вона не была тоже выгодным заказом? Это играет против тебя. — Он действительно может пойти на это? — Да, — коротко ответил он. — Если он почувствует, что может выйти на рыбу покрупнее, то сразу вцепится в эту возможность. Поэтому отвечай коротко, без эмоций. Не поддавайся на провокации, — Феликс улыбнулся краем губ, но голос его всё ещё оставался жёстким. — Они даже будут пытаться вызвать чувство вины. Но вина не на тебе. Ты не должна оправдываться. — Поняла, — Миндже кивнула. — Они могут использовать твою временную амнезию. Ты признаёшь, что есть пробелы, но не даёшь им воспользоваться ими как ловушкой. Никаких оправданий, никаких домыслов, — он посмотрел на неё серьёзно. — Если они начнут подталкивать тебя к тому, чтобы сказать хоть слово про Хёнджина — молчи. Это не твоя битва. Это моё поле и его поле. Ты — свидетель против Чхве Минхёка. И только. Миндже сжала руки на коленях, но кивнула. — Феликс, — тихо произнесла она. — А если они всё-таки сломают меня и я начну оправдываться? — Тогда я остановлю тебя, — он мягко улыбнулся. — Помни: если чувствуешь, что на грани и вот-вот сломаешься — смотри на меня. Я разверну любой вопрос против них. В комнате повисла тишина. Девушка смотрела на Феликса. Такого спокойного и собранного. В нём не было ни капли сомнения, страха или неуверенности, что всё пойдёт наперекосяк. И это вселяло надежду в Мэй. Ей действительно не нужно было проходить через это в одиночку. Рядом были люди на которых она могла положиться, и которые могли её защитить. Эта мысль прочно засела у неё в голове. И Мэй вернулась к этой мысли, когда осталась одна. Наконец, под ногами появился фундамент, пускай и зыбкий, неустойчивый, но всё же фундамент, на котором можно было стоять. И именно в этот момент она поняла, что у неё появилось своё место в жизни. Теперь у Шин Миндже не просто маленькое пространство, которое она делит с коллегами, а полноценный собственный кабинет. Её личная территория с панорамными окнами и светлыми стенами, на которых играют весенние солнечные лучи. Шум города оставался за стеклом, превращаясь в едва различимый фон, пока здесь царила её тишина, которая помогала сосредоточиться. Когда-то она о таком и мечтать не могла. А сейчас, смотря прямо на дверь, где-то всплывает осознание того, что на ней висит табличка с её именем. Около окна стоял стеклянный стол, не заваленный бумагами, но живущий в лёгком хаосе, который был понятен только ей: распечатки, папки, журналы, кружка с давно остывшим кофе и несколько книг, лежавших стопкой. Миндже встала со стула и подошла к одной из стен, где висела доска с заметками, фотографиями, вырезками из статей. И часто на ней появлялись всё новые и новые пометки, стрелочки, обрывки фраз, выведенные неровным почерком, будто в спешке. «Карта безумия госпожи Шин Миндже» — так шутливо называла эту доску Юна и игриво, по-детски, приклеивала небольшой квадратик стикера с мотивационным посланием на день до того, как Миндже придёт в кабинет и засядет за работу. Девушка развернулась спиной к доске и окинула взглядом кабинет. В углу притаился небольшой диван с парой декоративных подушек. Единственная деталь смягчающая деловую атмосферу и намекающая, что в кабинете можно говорить не только о работе. Над диваном висела картина, подаренная Минхо в день переезда. Он принёс её со словами, что она напомнила ему Мэй и поэтому он перебил все ставки старых пенсионеров на том аукционе, чтобы уйти довольным и с картиной под мышкой. Что-то в этой картине притягивало взгляд, но девушка никак не могла понять что это. На холсте была изображена девушка с тёмными прямыми волосами, смотрящая куда-то наверх в небо, а над ней кружили чайки. Фон был закрашен тремя цветами: красный сверху, через который пробивалась тёмно-синяя подложка; за девушкой — серо-голубой, наложенный неровными полупрозрачными прямоугольными мазками, как красят стену с помощью валика; и где-то с правого края, просвечивая через все слои краски показывался бежево-золотой. Этот кабинет стал её вторым домом и безопасным местом в который она могла вернуться в любое время и выдохнуть. Перевести дух. Собраться с мыслями.

***

— Госпожа Шин, а ваш адвокат — господин Ли — свободен? Минже услышала вопрос, как только вышла из кабинета, направляясь на очередную встречу. — Насколько я знаю — да, — Миндже хитро улыбнулась. — А почему ты спрашиваешь? — Вы сегодня по-особенному красивая, а господин Ли так тепло улыбался уходя от вас, — секретарша мечтательно зажмурилась, положив голову на ладони, упершись локтями в стол. — Может вам сходить вместе на ужин и поговорить не о делах? — Юна! — возмутилась Миндже. — Что? — она сделала невинное лицо и развела руками. — Вы бы красиво вместе смотрелись. И полиция перестала бы обращать на нас такое пристальное внимание. — То есть ты предлагаешь использовать господина Ли в качестве щита? — Мэй усмехнулась. — А почему бы и нет? — Юна хмыкнула. — С таким человеком, как за рулём дорогой машины — не страшно, даже если стрелка спидометра где-то в правом нижнем. — Юна, если полиция решит, что я прикрываюсь адвокатом ради защиты, то они ещё больше захотят заглянуть в мою жизнь и поковыряться в ней, как патологоанатом в бездыханном теле. Миндже фыркнула, едва сдерживая смех. — Госпожа Шин, умеете вы убить всю романтику, — секретарша вздохнула и покачала головой. — Другой господин Ли был со мной согласен. — Минхо? — Миндже удивлённо вскинула брови. — Он вообще сегодня на работе появлялся? — Да, недавно, — девушка кивнула. — Хотел зайти, но узнал, что вы с адвокатом и решил не мешать вашей юридической химии. Оставил папку для вас у меня. — Я каждый раз задаюсь вопросом: почему я наняла тебя? — Миндже прищурилась. — Любишь же ты придумывать и додумывать то, чего нет. — Ой, ну кто же меня за это осудит? — девушка сморщила нос. — А наняли вы меня, потому что в хаосе я как рыба в воде. Миндже качнула головой и улыбнулась. Юна, как всегда, умудрялась среди изматывающей работы найти место для лёгкого подшучивания, чтобы разрядить обстановку и вернуть свою начальницу из глубоких размышлений обратно в реальность. — Ладно, давай сюда папку, — Миндже протянула руку. Юна моментально сунула в её в руки папку, но не удержалась от комментария. — Всё же я понимаю, почему ты отнекиваешься, Миндже, — она сделала паузу и хитро улыбнулась. — Не все хотят отбивать женщину, уже состоящую в браке. — В каком ещё браке? — Миндже нахмурилась. — С работой, конечно же! — девушка театральной выплеснуть руками. — Ты раньше полуночи отсюда не выходишь. Уж я по камерам всё вижу. Миндже тихо рассмеялась и покачала головой, уходя от стола Юны. В коридоре она замедлила шаг, когда услышала яростный перестук клавиш. Заглянув в общий отдел, она заметила Черён, сгорбившуюся над клавиатурой и стуча по ней так быстро, будто от этого зависела вся её жизнь. Волосы, завязанные в небрежный пучок с воткнутым в него карандашом, слегка растрепались и несколько прядей падало ей на лицо. — Как дела, Черён? — спокойно спросила Миндже, облокотившись на стеклянную перегородку, отдельную коридор и редакторский отдел. — Как дела?! — она вскинула голову, обращаясь внимание на начальницу. В её глазах искрился азарт. — В спортивном сообществе скандал века. По слухам, один из тренеров замешан в договорных матчах и незаконных ставках. У меня завтра интервью с инсайдером. Если я успею, это будет материал месяца. Миндже усмехнулась. — Я должна написать об этом первая. Иначе Со Чанбин опять заберёт все лавры себе, — фыркнув, продолжила девушка. — Черён, думаешь у тебя получится опередить самого Со Чанбина? — Миндже приподняла бровь. В её голосе звучала ирония, но без насмешки. Она знала Чанбина лично и прекрасно понимала, что он не упустит шанса урвать сенсацию. — Я не собираюсь уступать! — воскликнула она. — Так что, если меня будут искать — скажи, что я временно умерла и воскресну, только когда выпущу статью. Миндже на миг задумалась, а затем слегка склонила голову набок. — Чанбин любит работать в лоб, потому что полагается на свою харизму. И у него это работает. Попробуй пойти другим путём. Найди не того, кто говорит громче всех, а наоборот, того молчит, но внимательно смотрит. Ну это так, в дополнение к твоему инсайдеру. Черён моргнула, а потом медленно кивнула. — Порой, победа не в скорости, а в том, кто увидит больше. Миндже пожала плечами и тихо отойдя, улыбнулась. Черён же сжала губы в решимости и вновь вернулась к клавиатуре, уткнувшись обратно в монитор, продолжив напряжённо печатать, покусывая нижнюю губу от нетерпения. Но уже с другим выражением лица. Более собранным, почти хищным. Миндже нравилось наблюдать эту пылающую жажду доказать, что они могут быть не хуже конкурентов. И в этом пыле Черён напоминала её саму в начале карьеры. Когда не спала ночами, подбирая материал или с замиранием сердца читала комментарии к своим статьям. Тогда ей казалось, что журналистика это вечная гонка, где выживает тот, кто быстрее, смелее или наглее. Но она не хотела быть просто победителем этой гонки. Она хотела остаться в памяти читателей дольше одного громкого заголовка.

***

— Госпожа Шин, — сухой голос адвоката директора Чхве раздался слишком резко, вырывая из мыслей, — верно ли, что Чхве Минхёк звонил вам несколько раз в день пресс-конференции? Ким Джэ Вон. Феликс рассказал о нём. Типовой адвокат обычной адвокатской конторы, который может давить своей напористостью и жёсткостью, но если надавить на него в ответ, то может сломаться сам. Он был не слабым адвокатом, но и бояться его не стоило. — Верно, — спокойно ответила она. — И вы не взяли трубку? — Он отстранил меня от работы, потому что не хотел, чтобы я опубликовала статью разоблачающую Пак Со Вона и сказал всё, что хотел. Выслушивать это снова я не хотела. — Но если бы вы ответили, то узнали бы, что господин Чхве звонил, чтобы предупредить вас об опасности. Он заботился о вашей безопасности, разве нет? — Нет. Он не защищал меня, — Мэй нахмурилась. — Он защищал себя. Он был удобным для Пак Со Вона пока запрещал публиковать материал против него и поддерживал его заказные статьи против конкурентов. Его «забота о моей безопасности» это прикрытие, чтобы сохранить собственное положение и лояльность Пак Со Вона. — Если его беспокойство о вас лишь прикрытие, то зачем ему предупреждать вас об опасности на пресс-конференции? — Ким Джэ Вон прищурился. — Он не предупреждал меня об опасности на пресс-конференции, — на её лице мелькнула тень улыбки. Ловушка адвоката не сработает. — На звонок я так и не ответила, поэтому ответить зачем мне звонил господин Чхве не могу. Она встретилась взглядом с Феликсом, сидящим в зале. Он едва заметно ей кивнул. Мэй говорила всё правильно. Это вселяло в неё уверенность. — Хорошо, — адвокат кивнул, сделав вид, что принял её ответ. — Тогда перейдём к другому вопросу. Вы утверждаете, что после пресс-конференции были похищены Пак Со Воном? — Верно. — И это произошло из-за публикации вашей статьи? — Других причин нет, так что да. — То есть ваши собственные действия подвергли вас опасности, — его голос стал громче, напористее. — А господин Чхве, как вы утверждаете, запрещал публикацию, чтобы этого не произошло. Что это если не попытка спасти вас от последствий вашей же опрометчивости? — Мои собственные действия привели к разоблачению преступлений, — отрезала Мэй. — Именно поэтому мы здесь. И если бы статья не вышла, то эти преступления, так и остались бы нераскрытыми. Прошу заметить, что статью опубликовала не я, ввиду собственного отстранения. Поэтому не стоит обвинять меня в том, чего я не делала. — Тогда позвольте спросить, кто же тогда опубликовал вашу статью? — адвокат склонил голову набок. — Без малейшего понятия, — отчеканила она. — Думаю, что расследованием данного факта должна заниматься полиция. Обратитесь к ним. Ким Джэ Вон кивнул, опустил взгляд на стол, и перевернув лист в папке, вздохнул. — Госпожа Шин, вы говорили о заказных статьях, — начал он. — Не могли бы вы привести пример хотя бы одной? — Например, статья о наркоторговле в ночных клубах. Она вышла незадолго до статьи с разоблачением Пак Со Вона. — И кто автор статьи? — уточнил адвокат. — Я. — То есть вы признаёте, что написали заказную статью? — он приподнял бровь. По зале прокатилась волна перешёптываний. Судья постучал молотком, призывая к тишине. — Я поясню, — она повернулась к судье и дождавшись его кивка, продолжила. — Я вела расследование о наркоторговле в ночных клубах. И в ходе расследования выяснила, что ночной клуб, в котором я его проводила, не замешан в распространении или продаже наркотиков. Это дело рук кого-то извне и клубы хотят просто скомпрометировать. Но директор Чхве приказал мне изменить статью, чтобы она представила всё не так, как было на самом деле. — И почему вы утверждаете, что статья заказная? Кто её мог заказать и с какой целью? — Статья была заказной, потому что её целью было не раскрытие преступлений, а создание видимости скандала, — Мэй сделала паузу. — Пак Со Вон пытался отвлечь внимание от собственной деятельности и одновременно подорвать репутацию своего конкурента, чтобы вывести его из бизнеса. — И причём здесь Чхве Минхёк? — адвокат нахмурился. — Он приказал мне изменить материал и представить ночные клубы в негативном свете, — девушка встретила решительный взгляд адвоката, не моргнув. — Его действия были направлены на то, чтобы угодить Пак Со Вону. — Кому принадлежат клубы, госпожа Шин? Мэй напряглась. Смысла в вопросе о том, кому принадлежат клубы — не было. Разве только, что Ким Джэ Вон захочет использовать его имя в дальнейшем. И будет давить, мол свидетельница сама назвала это имя. Лгать смысла тоже не было. Она проводила расследование, она точно знает кому принадлежат клубы. — Все клубы о которых говорится в статье принадлежат одному человеку — Хван Хёнджину. — Получается, у вас есть две статьи о достаточно влиятельных людях и одна из них, согласно вашим словам, написана по заказу, тогда как вторая — результат вашего честного расследования, — адвокат постучал пальцами по столу. — Интересно получается. Вы решили спорить с директором Чхве только во втором случае, когда он говорил, что публикация такого материала это опасно. В первом же случае, вас ничего не волновало и вы согласились изменить свой материал. Разве это независимая журналистика? Это выставляет вас, госпожа Шин, человеком, который то обличает правду, то пишет заказные статьи. — Я знаю, как это выглядит. И я могла бы не говорить об этом. Но я рассказываю, потому что это показывает, кто пытался управлять медиа и манипулировать общественным мнением, — она сжала ладони в кулак под трибуной и медленно разжала. — У меня больше вопросов к свидетелю нет, — адвокат повернулся к судье и быстро кивнул. — Хорошо, — судья перевёл взгляд с адвоката на прокурора. — Господин Хан, начинайте. Прокурор встал со своего места, поклонился судье и посмотрел на Миндже. Та, в свою очередь, посмотрела на него в ответ. Мужчина казался очень уверенным и собранным. — Госпожа Шин, вы утверждаете, что Чхве Минхёк действовал в интересах Пак Со Вона. Вы пришли к такому выводу из-за его отказа в публикации вашей статьи и заказной статьи про наркоторговлю в ночных клубах? — Не только. В начале своего расследования, я услышала телефонный разговор между директором Чхве и неким господином Паком. Тогда я не поняла, что это именно Пак Со Вон, но после отказа в публикации, стала догадываться. Мои догадки подтвердились, когда в издательстве началось расследование по обвинению в отмывании денежных средств. — Интересно, — прокурор слегка приподнял подбородок, в его голосе звучала холодная сосредоточенность. — Можете уточнить, что именно обсуждалось между Чхве Минхёком и Пак Со Воном? — Чхве Минхёк говорил о том, что после статьи, которую я напишу, эти «мерзкие клубы позакрываются». Назвал человека на том конце провода «господином Паком» и пообещал, что общественность к нам прислушается, потому что мы авторитетное издательство. — Таким образом, — прокурор сделал акцент на словах, обведя зал внимательным взглядом, — Чхве Минхёк не просто контролировал издательство. Он был связующим звеном между издательством и Пак Со Воном. — Госпожа Шин, а как вы справились с последствиями похищения? Я говорю о ваших травмах и амнезии? — продолжил прокурор с мягкой почти дружелюбной интонацией, но в каждом слове чувствовался скрытый укол. Мэй глубоко вдохнула, ощущая, как все взгляды в зале устремились на неё. — Я… — на секунду она замялась, подбирая слова, — я пыталась вернуться к нормальной жизни. Медленно, день за днём. Амнезия мешала, многое терялось, приходилось снова и снова вспоминать детали, восстанавливать события из фрагментов, которые оставались в памяти. Прокурор кивнул, будто слушал не просто свидетеля, а бухгалтерский отчёт. — И как это повлияло на вашу работу, госпожа Шин? Могли ли вы, находясь в таком состоянии, достоверно рассказать о произошедшем с вами? Или вспомнить детали своей работы в издательстве? — Моя временная амнезия является фактом, который я не могу объяснить, но затрагивает она лишь травмирующие события похищения. На остальную память она не повлияла, — ровно ответила она. — Прошло достаточно времени с похищения и моего лечения, поэтому память восстановилась и я трезво могу говорить о произошедшем. — Вы утверждали, что после публикации статьи о Пак Со Воне, на вас было совершено похищение? Вы связываете это исключительно с господином Паком? — прокурор сделал паузу. — Были ли последствия от вашей статьи о наркоторговле в ночных клубах? Ведь они принадлежат Хван Хёнджину, достаточно известному и влиятельному бизнесмену. — Угроз со стороны Хван Хёнджина по поводу статьи я не получала. Всё, что происходило вокруг его клубов, было связано исключительно с попыткой Пак Со Вона отвлечь внимание и дискредитировать конкурента. — Госпожа Шин, давайте посмотрим на ситуацию шире. Ваш материал был опубликован в тот же период, когда Пак Со Вон пытался дискредитировать господина Хвана и отвлечь внимание от собственной деятельности. И ваша статья была лишь одним из его пунктов дискредитации. Он замолчал, давая Миндже время осознать масштаб «вмешательства». — Как вы объясните, что публикуя свои расследования, вы даже косвенно оказались вовлечены в конфликт между двумя влиятельными фигурами — Пак Со Воном и Хван Хёнджином? Ведь ваша статья могла усилить давление на одного и дать преимущество другому, пусть это и не было вашей целью. Разве вы не понимали, что ваши действия могли быть интерпретированы как участие в этих играх? Карта двойной игры была разыграна. Феликс оказался прав. Мэй подняла взгляд на прокурора. — Я выполняла свою работу. Я понимала, что директор Чхве пытается манипулировать материалом. Но отказываться от публикации полностью я не могла. Факты, которые мне удалось собрать, всё же оставались правдой. Я старалась сохранить достоверность, насколько это было возможно, даже под давлением. — Но вы подчинились, — прокурор указывал на очевидность противоречия. — Разве это не значит, что вы сознательно пошли на компромисс с заказной статьёй? — Да, — Мэй кивнула. — Я пошла на компромисс, но не от согласия с манипуляцией. Это был способ минимизировать ущерб: оставить правду там, где это возможно, и не создавать полной фальшивой картины. Если бы я не подчинилась, то статья ни в каком виде не увидела бы свет. Прокурор кивнул, принимая ответ Мэй. — Госпожа Шин, в каких отношениях вы состояли с Хван Хёнджином? — Ни в каких, — твёрдо ответила Мэй. — Тогда как вы объясните показания свидетеля, утверждающего, что видел вас в приватной беседе с господином Хваном в издательстве? — прокурор поднял бровь и сделал шаг вперёд. — Свидетель уточнил, что это выглядело как нечто большее, чем просто рабочий разговор. Зал зашумел. Мэй хотелось бы сказать прокурору, что ложь в судебном заседании наказуема и если он решился на использование столь грязного приёма, то у него должно быть что-то получше слов. Она предполагала, что свидетеля возможно никакого и не было, а это — провокация, чтобы посмотреть её реакцию. Или же это слова не свидетеля, а Чхве Минхёка. Ведь в тот день, когда Хёнджин пришёл в издательство, сам директор выбежал встречать его. А разговор между Мэй и Хёнджином проходил в коридоре запасного выхода, где сотрудники просто так не ходят и охрана Хвана не позволила бы кому-либо пойти за боссом. — Это была беседа в рамках моего расследования, — Мэй сохранила спокойствие. — Позвольте усомниться, — прокурор повысил голос. — Не кажется ли вам, что столь близкое общение с одним из фигурантов истории делает вас предвзятой? Возможно, именно поэтому ваши материалы носили избирательный характер? Зал заропотал сильнее, по скамьям пронеслись перешёптывания. Судья резко поднял руку, а затем стукнул молотком. — Господин прокурор! — его громкий голос прервал шум. — Мы не рассматриваем здесь дела Хван Хёнджина. Свидетель вызвана для дачи показаний по делу Чхве Минхёка. Ваши попытки увести процесс в сторону, я буду расценивать, как давление на свидетеля и нарушение порядка допроса. Прокурор нахмурился, но поклонился судье. Мэй облегчённо выдохнула. Ей не хотелось, чтобы прокурор начал копаться ещё и в этом. Она была уверена, что за три года Хёнджин успел избавиться от любых доказательств их совместной работы, да и Феликс бы не дал прокурору использовать что-либо против неё, но всё равно было тревожно. — Господин судья, моё намерение заключалось лишь в том, чтобы указать на возможную предвзятость свидетеля. — Это ваше мнение, — холодно заметил судья. — Если вы попытаетесь ещё раз задать вопросы, касающиеся посторонних фигур, я буду вынужден их снять и сделать вам официальное замечание. — В таком случае, учитывая противоречивые показания госпожи Шин и тот факт, что имя господина Хвана неоднократно фигурирует в материалах дела, прошу вызвать его в качестве свидетеля для установления достоверных обстоятельств. «Так вот зачем это всё было нужно» — Мэй мысленно усмехнулась. — Господин прокурор, — судья нахмурился, сжав губы в линию. — Вы осознаёте, что господин Хван не является стороной по данному делу? Здесь рассматривается обвинение против господина Чхве, а не против третьих лиц. — Осознаю, Ваша честь, — уверенно заявил прокурор. — Однако, мы не можем игнорировать тот факт, что господин Хван может пролить свет на обстоятельства публикации статьи, оказавшейся инструментом давления в конфликте. Я считаю, что его свидетельские показания позволят определить, действовала ли госпожа Шин самостоятельно или же находилась под чьим-то влиянием. Судья задумался, потирая подбородок. Мэй ощутила, как у неё пересохло в горле, она постаралась как можно незаинтересованней посмотреть на судью. Он, в свою очередь, обвёл взглядом зал и прокашлялся. — Хорошо, — он медленно кивнул. — Вызовите господина Хвана в качестве свидетеля. Я настоятельно прошу стороны ограничиться исключительно вопросами, касающимися обвинения Чхве Минхёка, а любые личные взаимоотношения, не имеющие прямого отношения к делу, будут признаны неуместными. — Госпожа Шин, — судья обратился к Мэй. — Вы можете занять своё место в зале суда. Миндже встала и поклонилась судье. Сердце забилось где-то в горле. Она прикрыла глаза, пытаясь скрыть дрожь. Нельзя показывать, что это значит для неё хоть что-то. Она его не знает. Его имя не имеет для неё значения. Она спустилась с трибуны и направилась к Феликсу. Снаружи Миндже выглядела холодной и невозмутимой, но внутри дрожала, как лист на ветру. Казалось, будто стены, с каждой фразой произносимой прокурором, сжимались. Мысли о том, что Хван окажется в этом зале и что их поставят лицом к лицу выворачивали наизнанку. Возьми себя в руки, Миндже, чёрт бы тебя побрал! Ты выбралась с того света не для того, чтобы дрожать здесь перед людьми, которые ничего не знают о тебе и парне, который бросил тебя, потому что испугался. — Ты справилась отлично, — Феликс сжал руку Мэй как только она села рядом с ним. — Не переживай. Я предусмотрел и этот вариант. Всё идёт по плану. Мэй повернулась к Феликсу, нахмурив брови. Её недовольное лицо выражало все эмоции разом. «Всё идёт по плану». По чьему-то — а не Мэй — чёртовому плану. Она сделала глубокий вдох и выдохнула через рот. План так план. Она будет действовать по ситуации. Как и всегда.

***

— Господин Хван, — прокурор встал со своего места. — Знакомы ли вы с подсудимым Чхве Минхёком? — Разумеется, — спокойно ответил Хван. — Он был директором издательства с которым я когда-то работал. — В каких именно рамках вы сотрудничали с издательством? — уточнил прокурор. — Исключительно в деловых. Периодически публиковались материалы, которые касались моего бизнеса и я считал нужным уточнять факты или требовать опровержения, если информация не соответствовала действительности. — Вы напрямую контактировали с господином Чхве? — Да, — он кивнул. — Всё же, журналисты подчиняются директору, поэтому логично разговаривать с ним. Согласны? — Не могу отрицать, — прокурор согласился. — А как вы объясните свидетельские показания о вашей встрече с госпожой Шин в здании издательства? Почему в этом случае вы решили действовать в обход директора Чхве? — Я приходил обсудить один из материалов, — Хван не изменился в лице. — Я знал, что статью пишет именно она, поэтому разумно было обсудить спорные моменты напрямую с автором текста, вместо того чтобы нагружать посредников. Это было быстрее и эффективнее. — Господин Хван, вам знаком человек по имени Пак Со Вон? — Разумеется. Господин Пак — бизнесмен, владелец нескольких компаний. — Между вами существовала вражда? — Конкуренция, — поправил прокурора Хван. — В бизнесе это нормальное явление. — Было ли вам известно, что подсудимый Чхве Минхёк сотрудничал с Пак Со Воном? — Доводы! — воскликнул адвокат Ким. — Связь моего клиента и Пак Со Вона не доказана! — Принимается, — судья кивнул. — Господин прокурор, задавайте вопросы, основанные на доказанных фактах. — Хорошо, Ваша честь, — прокурор слегка наклонил голову, сдерживая раздражение. — Я переформулирую вопрос. Было ли вам известно о возможных контактах подсудимого и Пак Со Вона? — Я слышал об этом. Но ко мне это никакого отношения не имеет, поэтому правда это или нет, я не знаю, — Хван позволил себе еле заметную улыбку. — Позвольте усомниться, — прокурор перелистнул страницу. — Господин Чхве возглавлял издательство, публиковавшее материалы, которые прямо затрагивали интересы вашего бизнеса. Также вы подтверждаете, что знали о слухах взаимоотношений между директором Чхве и Пак Со Воном. Не считаете ли вы, что данная ситуация выглядит несколько… странно? — Я не из тех, кто остро реагирует на слухи. Решать проблемы с моим бизнесом я предпочитаю в правовом поле, поручив это занятие своим юристам, — Хван понизил голос. — А в случае с дискредитирующей вас статьёй? Свидетельница Шин Миндже утверждает, что данная статья была заказана Пак Со Воном, — прокурор продолжал давить. — Мне известно о статье и я прекрасно понимаю, что такие материалы не появляются без постороннего вмешательства. Но кто именно стоял за этим, мне не известно. — Предполагаете ли вы, что заказчиком мог быть Пак Со Вон? — голос прокурора стал твёрже. Адвокат Ким начал подниматься с места, но судья предупредительно поднял руку. — Вопрос допустим, если ответ будет основан на личных наблюдениях свидетеля, — пояснил судья. Адвокат недовольно опустился обратно на стул. — Да, я предполагаю. Учитывая нашу прямую конкуренцию, логично, что инициатором мог быть он. — Конкуренция, давление в прессе, деловые конфликты, — начал перечислять прокурор. — Всё это не могло не накалить ваши отношения с Пак Со Воном. — Наши отношения всегда были натянутыми, — спокойно произнёс Хван. — Но в бизнесе это нормально. Так работает конкуренция. — Тогда как вы можете объяснить, господин Хван, что общественность, равно как и полиция, считают вас человеком, убившим Пак Со Вона? Зал замер, а затем взорвался эмоциями. Мэй услышала, как Феликс недовольно цокнул, как подпрыгнул на месте адвокат Ким и как холодно посмотрел судья на прокурора. Люди переговаривались, переглядывались. Кто-то начал недовольно отчитывать прокурора, где-то раздался восторженный шёпот. Мэй ощущала, как у неё похолодели ладони. Суд превращался из серьёзного заседания в цирк, где каждый преследовал только свою цель. И цель прокурора была не в поиске справедливости и наказании виновных. Его целью был Хван, сидящий на трибуне, как красная тряпка для быка. Последний, на удивление, сидел также спокойно, как и до вопроса прокурора, будто всё происходящее в зале суда его не касалось. Только искры удовлетворения сверкнули в его глазах, когда он с наслаждением и лёгкой тенью улыбки наблюдал за тем, как одно лишь упоминание его имени в связке с убийством было способно пошатнуть порядок в суде. — Тишина в зале! — голос судьи прозвучал резко. — Господин прокурор, напоминаю: на скамье подсудимых Чхве Минхёк. Сейчас мы рассматривает его обвинение, а не тот факт, что у прокуратуры недостаточно доказательств по делу об убийстве Пак Со Вона. Либо предъявите обвинение в адрес господина Хвана и мы вынесем это дело на отдельное слушание, либо можете продолжить перекрёстный допрос и я полностью исключу показания данного свидетеля из протокола. — Понял, Ваша честь, — прокурор слегка побледнел, но сохранив твёрдость, низко поклонился. — Ваша честь, — подал голос Хван, слегка прищурившись. — Можно я всё же отвечу на последний вопрос прокурора? Судья несколько секунд молчал, обдумывая его слова. Тишина и напряжение в зале только нарастали, становясь тяжелее. Даже чей-то тихий кашель прозвучал слишком громко. — Господин Хван, — наконец произнёс судья, — вы здесь как свидетель. Поэтому ваши слова относительно данного вопроса будут восприняты не иначе, как личное мнение, не имеющее доказательной силы. Вы это понимаете? — Разумеется, Ваша честь, — мягко кивнул Хван. — Но, если позволите, я считаю важным выразить свою позицию до конца. — Прошу, — судья коротко махнул ладонью. — Забавно, что в зале суда меня спрашивают о том, как я отношусь к слухам. Я не убивал Пак Со Вона. Уголок губ Хвана снова чуть дёрнулся вверх. — На этом закончим, — судья обратился к прокурору. — Если у вас есть что-то добавить в рамках дела Чхве Минхёка — продолжайте. — У прокуратуры больше вопросов нет, — сдавленно проговорил прокурор, чуть привстав с места. — Сторона защиты? — У стороны защиты нет вопросов к свидетелю, — адвокат Ким поднялся с места и тут же сел обратно.

***

Мэй вышла из зала суда выжатая словно лимон. Феликс её предупреждал — легко не будет. Но что будет настолько тяжело он тоже не сказал. Попросил её дождаться его в коридоре, пока он переговорит с кем-то из зала суда. По всей видимости, какой-то личный интерес у него всё же был. Она прижалась спиной к холодной стене и прикрыла веки. Перед глазами всё ещё стояла сцена перекрёстного допроса. Адвокат с его резкими словесными выпадами, прокурор ждущий, когда же она оступится и проговорится. И Хёнджин… Спокойный и несколько отстранённый. Будто пришёл не в суд, а на выставку, где главной экспозицией был он. В висках стучало. Он бы не пришёл туда, будучи не уверенным в том, что у них нет доказательств. Но от волнения, поднимающегося по горлу и скребущего изнутри было не скрыться. Она выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Хотелось уйти отсюда, сбежать куда-нибудь далеко, лишь бы не чувствовать на себе этот давящий груз неизвестности, вопросов, чужих взглядов. Словно они собрались препарировать её мозг, как лягушку, разложенную на доске. Влезть своими цепкими пальцами куда подальше, впиться в извилины острыми ногтями, перевернуть в её черепной коробке всё вверх дном. Просто потому что интересно. Просто потому что хочется покопаться в чужой жизни. Она открыла глаза, когда услышала нарастающий шум где-то за углом, провела пальцами по волосам и выпрямилась. Кто-то вышел из зала суда и его сразу же облепили журналисты, фотографы, корреспонденты. Гул их голосов, вспышки и щелчки фотокамер слились в единую какофонию. Мэй оттолкнулась от стены и пошла на звук, чтобы увидеть происходящее ближе. Заглянув за угол, она прижалась к нему плечом. Где-то в толпе мелькнул прокурор. Стали слышны выкрики вопросов. Помощник прокурора испуганно плёлся где-то позади прокурора Хана, крепко сжимая в руках многочисленные папки. Видимо, это было его первое громкое дело и он не ожидал такое количество внимания, прикованного к его прокурору. Мэй выхватила взглядом его лицо. Испуганные глаза бегло метались от одного фотографа к другому. Он старался аккуратно оттеснить их, чтобы не отставать от своего руководителя. Прокурор Хан тем временем сдерживал раздражение, но его взгляд выдавал усталость. Он пошёл на риск в перекрёстном допросе Хвана и это ни к чему не привело. Теперь ему придётся работать ещё усиленнее. — Без комментариев, — резко подняв руку сказал он. На его ответ толпа зашумела лишь громче, но прокурор бросив взгляд на помощника, уверенно двинулся вперёд, не обращая внимания на журналистов, продолжавших выкрикивать ему в спину вопросы. Через пару минут, из тех же дверей вышел адвокат Ким, чьё появление снова вызвало новый всплеск вспышек. Мэй отвела взгляд. В глазах рябило. Адвокат разговаривал с толпой гораздо охотнее, позволяя им следовать за ним до самого выхода. Он ловко лавировал между ними, улыбался в каждую камеру и вежливо кивал. — Перекрёстные допросы прошли хорошо, — улыбнулся он снова. — Мы с моим клиентом уверены в нашей позиции… Дальше Мэй не прислушивалась. Может быть, ей и стоило внимательно прислушаться, запоминать, анализировать каждую сказанную ими реплику. Из этих деталей строились заголовки, которыми уже завтра с утра будут пестрить все первые полосы. Но у неё было ощущение, что всё это не так уж и важно. По крайней мере для неё. Она сама была частью этого дела — свидетельницей, из чьих-то уст — соучастницей, по словам других — ненадёжным рассказчиком. У неё было то, чего не было у них, стоящих в толпе, отслеживающих каждый шаг, каждый неровных вздох и нервозность. Она проживает это дело изнутри. Варится в этом котле безумия, напускной справедливости и закона. Это было опасно, рискованно, в какой-то мере непредсказуемо. Скажут — предвзята. Скажут — лично заинтересована. Но одного нельзя было изменить — это её история и лучше её самой эту историю никто не расскажет. Телефон коротко завибрировал в сумке.

Адвокат Ли:

Напротив зала суда есть служебное помещение. Встретимся там.

«Могли бы обсудить в кафе. Я уже голодная». — подумала она, сморщив нос, но при этом направилась в указанную сторону. Толпа уже успела исчезнуть и тишина пустых коридоров эхом разносила стук её каблуков. Сколько она помнит, в здании суда всегда так было. Шум резко сменялся на оглушительную тишину, в которой было слышно даже дыхание. От заседания к заседанию. От дела к делу. Менялись лишь действующие лица. — Не знаю, почему мы не могли пойти в кафе, как и планировали, — она толкнула дверь, — меня вымотало… Сердце пропустило удар. Она не ожидала увидеть человека, стоящего сейчас перед ней. — Хёнджин? — голос сорвался где-то на выдохе. Он шагнул навстречу и солнечный луч скользнул по его силуэту. Время его не изменило. Хван выглядел также уверенно и спокойно, как и во все предыдущие их встречи. В глазах мелькала всё та же хитрая острота, делая их ещё более пронзительными. Та же мягкая усмешка на губах, что когда-то притягивала её, заставляя сердце биться чаще. Внешне он оставался тем, к кому она так привыкла. Остался напоминанием о той части жизни, которую она оставила позади. Но изменился ли он внутри? Миндже почувствовала странное сочетание тоски и любопытства. Какой Хван Хёнджин теперь? — Не думала, что столкнёмся снова? Мэй хотелось разозлиться. На него, за то что говорил так спокойно, будто не оставлял её. На себя, за то что Хван застал её врасплох. — Скажем так, — она постаралась вернуть голосу прежнюю твёрдость, — это было последнее, чего я ждала. — Я тоже не предполагал такого исхода, — он сделал ещё шаг по направлению к ней, и расстояние между ними сузилось до абсурдно опасного. — Значит, — она усмехнулась, — Феликс и правда работает на тебя. Раз ты попросил его заманить меня сюда. — Ты всегда была проницательной, — он рассмеялся. — И к чему это всё? — Мэй обвела взглядом помещение. — Мог не появляться на суде. Знал же, что это провокация. — Просто хотел увидеть тебя, — он пожал плечами. — Посмотреть, как ты справляешься с этим. — Не говори, что скучал, — она покачала головой. — Я не поверю. — Миндже… — Нет, — резко бросила она. — Три чёртовых года прошло. Вместо разговора ты выбрал письмо. Вместо правды ты выбрал ложь. Вместо извинений ты выбрал бегство. Ты просил не искать и я не искала. Эгоистично решил забрать мои воспоминания — пожалуйста. И если бы я не копалась в своей памяти, то, возможно, так и не вспомнила бы. Я смирилась с твоим решением, даже если ты не смог смириться с моим. — Я не скучал, — сказал он. — Я жил этим, хотел забыть и каждый раз повторял себе, что делаю правильный выбор. — Не смей, — голос дрогнул и Мэй на секунду зажмурилась. Она ненавидела себя за допущенную слабость. — Не смей говорить так, будто тебе было труднее, чем мне. Я подставилась под пулю, чтобы ты нашёл меня в том проклятом лесу. Я жила несколько месяцев в твоей сладкой лжи, мучаясь кошмарами. Девушка, дрожащими пальцами, оттянула ворот чёрного платья, обнажая заметный шрам под ключицей. — Я никогда этого не забывал, — тихо ответил Хёнджин. — Я держал тебя на руках, пока ты была без сознания; перевязывал рану, пока твоя кровь окрашивала мои руки. Я запомнил каждую секунду той ночи, когда прислушивался к твоему судорожному дыханию, молясь, чтобы ты не переставала дышать. — И всё равно ушёл, — она с горечью выдохнула, отпустив ворот платья. — Ты пострадала из-за меня, — Хёнджин перевёл взгляд со шрама на её лицо. — Если бы я остался рядом, то снова поставил бы тебя под удар. И даже я не могу сказать был бы он смертельным или нет. Судьба не всегда бывает к нам благосклонна. — Я не жертва твоего выбора, Хван. Я была рядом, потому что сама выбрала это. А ты решил, что мой выбор не имеет значения. Между ними повисла тишина. — Я убила за наши жизни, — признание вырвалось у неё вместе с выдохом. — А ты отнял это у меня. У меня! — Я знаю каково это — убивать, — он повысил голос. — Собственноручно отнимать жизнь. Поэтому я хотел сохранить твой рассудок. Я видел, как это ломает людей, как чувство вины сжирает заживо. И неважно каким тот, кого ты убил: хорошим или плохим, заслуживал ли он смерти или нет. — Убивать было не страшно. Страшно было проснуться в одиночестве, в неизвестности. Страшно было от незнания — насколько можно доверять своей памяти. Когда Минхо говорит одно, и это то, что ему сказал ты, а память говорит другое. Смешивается с фантазией, со всеми придуманными плохими исходами, тревожностью. Иногда я думала, что схожу с ума или это просто очередной кошмар, а я всё никак не могу проснуться. — Миндже… — хрип вырвался из его горла, он постарался придать голосу твёрдости, — я не хотел, чтобы ты через это прошла. Я хотел уберечь тебя. — Ты хотя бы знал, где я, — с обидой в голосе произнесла она. — Я не знала ничего. Только догадки, страх и полуправда. Злость и тоска в груди Миндже сливались в одно целое. Она ненавидела себя за то, что сердце откликалось на его слова, быстрее, чем разум успевал среагировать и выставить защиту. Хотелось закричать, ударить его за то, что появился снова, за то, что притащился в этот суд. За улыбку эту его мягкую, тёплую и дурацкую. За то, что стоит так близко, что она чувствует аромат его одеколона, который не изменился за три года. За то, что адвоката своего ей подсунул, чтобы она не боялась. Он был рядом, когда было физически больно, но когда боль переквалифицировалась в моральную, он предпочёл держаться на расстоянии. В помещении воцарилась напряжённая тишина и только в ней Хёнджин понял, кто сейчас стоит перед ним. Несмотря на её срывающийся голос и дрожащие пальцы, слёзы, скопившиеся в уголках глаз, она больше не боялась. Повышала голос, обнажала душу, раскрывая всю тяжесть и боль. Перед ним стояла та самая Шин Миндже — девушка, которую он однажды встретил в порту, и которая чуть было не сорвала ему очередную сделку. Которая смотрела на него с вызовом под эгидой фальшивого имени, наивно полагая, что сможет обмануть его. И сейчас в ней нет ни капли наивности, которая была раньше. Но зато в зрачках поселилась затаённая обида. Возможно на себя, но в большей степени на него. За то, что отобрал право голоса. Не захотел слушать. Ушёл. В этом моменте их мысли и чувства переплетались, создавая невидимую паузу, говорившую о том, что всё между ними изменилось. Они больше не те, которыми были когда-то. Они коснулись друг друга своими жизнями и что-то изменили с необратимыми последствиями. — Я лжец, Миндже, — тихо произнёс он. — Обыкновенный лжец. Я скучал по тебе. Я выбрал не рисковать и проиграл. Постоянно думал о тебе. Понимал, что бросил в этой больнице одну. — Скучал… — шёпотом вторила она. — Я, чёрт подери, переживала за тебя. Лежала в этой дурацкой больнице и думала: а в порядке ли ты? А что если полиция всё же пришла за тобой? Слеза предательски скатилась по её щеке. Она быстро вытерла её тыльной стороной руки. Хёнджин заметно дёрнулся по направлению к ней, но замер. — Я не мог появиться, — сказал он. — Не тогда. Всё, что касалось меня, было опасно для тебя. — А ты хоть представляешь, каково это — ждать человека, который даже не обещал вернуться? — Миндже покачала головой, усмехнувшись сквозь слёзы. — Ты вычеркнул меня из жизни, будто меня никогда не существовало. Она резко выдохнула и посмотрела наверх, задрав голову и быстро заморгав, чтобы не расплакаться. — А ты хоть раз подумал, — продолжила она тише, — что, возможно, я бы всё равно осталась? Что я бы выбрала тебя, даже если бы знала, чем это закончится? — Всё такая же упрямая, — прошептал он. — А ты всё такой же… — её голос дрогнул, — …невыносимый. — Я не мог прийти, — повторил Хёнджин. — Не после того, что решил. Но я знал, что ты в порядке. — Вот именно, что знал… — шёпотом подметила она. — А Феликс? — она скрестила руки на груди. — Это ведь тоже твоих рук дело? Письмо передал, сказал, что его услуги уже оплачены. — Да, — согласно кивнул он. — Феликс мой адвокат. И ты стоила того, чтобы вытащить его с сёрфинга в Австралии. Он протянул к ней руку, осторожно почти невесомо касаясь предплечья. Мэй почувствовала на лице его едва ощутимое ровное и уверенное дыхание. Она знала, что он ощущает каждый её вдох и выдох, каждое колебание плеч и движение глаз. От его касания побежали мурашки, она вздрогнула. До сих пор он кажется проекцией прямиком из её воспоминаний. Но вот он перед ней живой, настоящий. Существующий в реальности и не исчезающий с касанием. Это не было сном или очередным кошмаром. Это просто было. Хотелось одновременно закончить всё происходящее и уйти, чтобы слёзы перестали душить так отчаянно, и застыть в этом моменте. На взгляде глаза в глаза и сбитом дыхании. — И что дальше? — выдохнула она. — Завёл этот разговор, потому что больше не боишься или решил окончательно забрать всё, что принёс с собой в мою жизнь? — Всё ещё боюсь, — он сделал движение ближе и их тела почти коснулись. — Безумно боюсь. Но иногда безумие это единственный путь быть рядом с тем, кого ты не можешь забыть. Миндже закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по спине. Он с нежной осторожностью сжал её руку, их пальцы переплелись и это прикосновение, почти невинное, такое просто, заставило её признаться самой себе — она тоже скучала. Ненавидела, злилась, но скучала. — Миндже, — произнёс он почти беззвучно. Она открыла глаза, встречаясь с ним взглядом. В его глазах не было приказа или просьбы. Её имя слетело с его губ извинением, молчаливым признанием. Хёнджин обнял её. Рискованно, но осторожно, словно она могла рассыпаться в его руках. — Я не собираюсь уходить снова, — прошептал Хёнджин. — Только если ты не попросишь. — Я ненавижу тебя, — её шёпот утонул где-то в складках его пиджака. Миндже уткнулась лицом в его грудь и сдавленно выдохнула, сжимая ткань. — Знаю, — ответил он, не разжимая объятий. Сейчас нет места маскам, притворству. Ложь приравнивается к предательству. Сейчас они оголённые провода со всеми чувствами напоказ. Переполненная раковина, которое в одно мгновение могла оказаться океаном. Сейчас они могли выбрать риск, могли выбрать быть рядом, несмотря на жизнь и обстоятельства, могли принять все сложности и пытаться жить вместе с ними. — Мы можем сделать шаг назад, — сказал Хёнджин, — или шаг вперёд. Я подчинюсь любому твоему решению. — Это будет наш осознанный выбор, а не продиктованный обстоятельствами или страхами, — продолжил он. Взгляд задержался на её губах, затем медленно скользнул обратно к глазам. — Когда снова решишь спасти меня от самой себя, помни, что одного мафиози я уже прикончила, а другой «спасатель» сидит за решёткой. Хёнджин слегка улыбнулся, прикусив нижнюю губу и в этом очаровании Миндже увидела того человека, что скрывался за костюмами-тройками и дверями кабинета в стеклянном небоскрёбе. Того, кто любит шутить со своим секретарём и носить оверсайз свитеры в холодную осень. Хван Хёнджин мог быть злодеем чьей-то истории и может так оно и было, но в истории Шин Миндже он был всего лишь человеком с которым их столкнула судьба. Её жизнь всегда была хаосом. И если в этом хаосе появляются люди, готовые его с тобой разделить, то жизнь становится гораздо лучше. Хёнджин наклонился чуть ближе, не отрывая своего взгляда от её глаз. Его ладони аккуратно коснулись её щёк, осторожно приподнимая её лицо. И потом его губы коснулись её — мягко, словно спрашивая разрешения и не требуя ответа. Миндже не отступила. Она медленно закрыла глаза и ответила, позволяя поцелую растечься по всей груди, согревая и снимая дрожь. Он отстранился первым. Едва заметно, но всё ещё касаясь своим лбом её, будто не решаясь оборвать прикосновение до конца. Какое-то время они стояли просто так, где-то между вдохом и выдохом, и несказанным вслух извинением, между старыми ранами, вдруг ставшими вновь открытыми. — Я не умею быть рядом без разрушений, — тихо сказал он. — Поэтому, если всё вокруг рухнет, я хочу, чтобы ты знала — это того стоит. Миндже тихо рассмеялась в ответ и притянула его ближе в свои объятия, пряча покрасневшие щёки у него на груди.

***

Хёнджин стоял перед зеркалом и сосредоточенно возился с галстуком-бабочкой. На нём был идеально сидящий костюм-двойка угольного цвета, который идеально подчёркивал каждый угол его фигуры. На левом лацкане пиджака сверкала брошь в форме геометрического цветка. Сегодня ему снова придётся выйти в свет, постоянно улыбаться и обсуждать бизнес, политику, погоду на улице в этом месяце. — Чонин, может всё же обычный галстук? Бабочка опять выглядит так, будто я собираюсь на вечер встречи выпускников. Хёнджин с раздражением стянул с себя бабочку, недовольно цокнув. — Потому что ты нервничаешь, — не отрываясь от ноутбука, ответил Ян. — А когда ты нервничаешь, у тебя руки дрожат. — Я не нервничаю, — Хёнджин бросил на него тяжёлый взгляд в зеркальное отражение. — Конечно, — кивнул он. — Просто стоишь десять минут перед зеркалом и разговариваешь сам с собой. Эталон спокойствия. — Мог бы и помочь, раз заметил, — Хёнджин закатил глаза. — Не хотел мешать проводить тебе время наедине с умным человеком, — Чонин поднял на него свой взгляд и улыбнулся. — Ты слишком нагло ведёшь себя для человека, который дважды забыл кофе на прошлой неделе, — Хёнджин скривил ему улыбку в ответ. — Один раз, — поправил Ян. — Это было только один раз и то, только потому, что ты влетел на совещание, где кричал так, что даже кофемашина притворилась сломанной. Мне пришлось бежать до кофейни на другой стороне улицы, потому что другой кофе ты не пьёшь, а ещё грозился «переубивать всех к чёртовой матери». Секретарь изобразил пальцами кавычки в воздухе. — Зато это было отличной мотивацией для усердной работы, — хмыкнул Хёнджин, возвращаясь к бабочке. — Ладно, помоги мне. Ян выдохнул и покачал головой. Его босс был неисправим. Он встал с дивана и подойдя ближе, в несколько движений с лёгкостью завязал элегантную бабочку на его шее. — Ну вот, — сказал Ян, отступая назад, разглядывая свою работу. — С таким мужчиной, даже я на свидание бы пошёл. — Очень смешно, — Хёнджин смерил его взглядом. В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука и на пороге появился Феликс. Расстёгнутый пиджак выдавал его расслабленность, а очки висели на не до конца застёгнутой рубашке. Адвокат, по всей видимости, очень хорошо проводил своё свободное время. — Да-а, — протянул он, разглядывая Хёнджина, — влюблённый волк уже не хищник. Чонин рассмеялся, переводя взгляд с Феликса на Хёнджина. — Знаешь куда иди со своими цитатами… — отозвался Хёнджин, схватив со стола папку, сделав вид, что метнёт в него. Феликс лениво вскинул руку, готовясь поймать. Ян на всякий случай пригнулся, чтобы ненароком не попасть под горячую руку своего босса. — Ну уж нет, — усмехнулся он. — Ты вытащил меня с сёрфинга в Австралии, предложив «интересную работу от которой я не смогу отказаться». А у меня, между прочим, был разгар сезона. — Ты поехал на свой сёрфинг в следующий сезон, королева драмы, — Хёнджин тихо посмеялся. — Это я-то королева драмы? — удивлённо ткнул себя пальцем в грудь Феликс. — А кто упрашивал меня подружиться с Миндже и чуть ли не всем её издательством, чтобы этот кто-то знал, что у неё всё в порядке? — Просто хотел убедиться, что она в безопасности, после всего, что произошло, — Хван пожал плечами. — Или потому что она уже видела всех твоих приближённых и оправдать моё присутствие в её жизни куда проще, — Ли широко улыбнулся, — ведь я её адвокат и кому, как не мне, быть ближе всех. — Я уже и забыл каково это — терпеть тебя каждодневно, — выдохнул Хёнджин, поворачиваясь к Феликсу. Ян, тем временем, вернулся на диван, снова печатая что-то в ноутбуке, изредка посматривая на мужчин. — Сам вернул меня на работу, — пожал плечами Феликс и облокотился на край стола, — поэтому терпи. — Да уж, приходится соблюдать баланс во вселенной, — ухмыльнулся Хёнджин. — Терпеть тебя и твои шутки. Это дешевле, чем разбираться с последствиями. — Ага, — фыркнул Феликс, скрестив руки на груди, — ещё бы ты мои рекомендации соблюдал. А не как тогда: притащился на судебное заседание, на которое я говорил тебе не приходить. Хёнджин прищурился, губы изогнулись в улыбке, легкая тень раздражения в его взгляде смешалась с искрой юмора. — А я тебе расскажу как это было, — оживился Ян. — По пути на совещание, он вдруг отрывается от своего телефона и такой: «Чонин, проведи совещание сам, меня в суд вызывают». Я повторюсь. Мы уже шли на это совещание. Я о суде никаком даже не знал. А я знаю всё! Секретарь развёл руками в стороны. Феликс расхохотался. Хёнджин сдержанно улыбался, поправляя запонки, смотря в зеркало на секретаря. — И ещё мне говорит, — продолжил он, приподнимая брови, — чтобы я тебе не звонил, мол: «Феликс уже там, не волнуйся». Не волнуйся? Да я в тот момент чуть с ума не сошёл! — Я и был там, — согласно кивнул Ли, прекращая смеяться, — но моим клиентом на тот момент была Миндже. И если бы что-то пошло не так, то я не знаю, каким образом отбил бы нападки на них, не подставив никого. — Я в тебе никогда не сомневался, — лениво протянул Хёнджин. — И даже в том случае, ты бы блестяще справился. Хван подошёл к Феликсу и дружелюбно похлопал того по плечу. — И ты, Чонин, замечательно провёл то совещание, — Хёнджин склонил голову набок. — Если бы я не был в тебе уверен, то не попросил бы. — Ну хоть кто-то это признал, — фыркнул Ян, захлопывая ноутбук. — Но в следующий раз, хоть посвящай в планы своего секретаря. Даже если они под вопросом. Хёнджин ничего на это не ответил, лишь кивнул. Ян бросил взгляд на экран своего телефона. — Нам пора, господа, — объявил он, поднимаясь с дивана, застёгивая пуговицы на пиджаке. — Водитель ждёт. И если кто-то из вас решит снова философствовать в машине, я выйду на полпути. — Не выйдёшь, — спокойно возрзил Хёнджин. — Ты будешь за рулём. Чтобы не соблазнялся на шампанское и не начинал флиртовать с каждой, кто попадётся в поле твоего зрения. Чонин обиженно надул губы, но спросить с ним не стал. Феликс тихонько посмеялся. — Философия, кстати говоря — это мой способ справляться с хаосом, — отметил Феликс, отступая к двери. — Это кстати синоним фразы «работать на тебя». Он указал пальцем на Хвана. — И ты по-прежнему здесь, — Хёнджин улыбнулся. — Признай, тебе просто нравится хаос. Феликс оставил его реплику без ответа и вышел из кабинета. Ян почти сразу же вышел за ним, а Хёнджин, оставшись в кабинете один, задумчиво подошёл к зеркалу, рассматривая свой внешний вид. Это было первое мероприятие за долгое время, на котором он решил появиться, приняв приглашение. Да ещё и выступить с речью, после которой обязательно придётся ответить на несколько вопросов журналистов. Ян был прав — он нервничал. Но не из-за мероприятия. А из-за того, что на нём будет Мэй. И им снова придётся отыгрывать роль незнакомцев. Улыбаться, где-то на грани обычной вежливости, но не слишком тепло, чтобы не дать никому почву для слухов. Не коснуться случайно как-то не так, не задержать прикосновение чуть дольше, чем стоило бы. Не попасть в объектив камеры, не смотреть слишком долго. Он не знал, сможет ли сдержаться. Не знал, но был обязан.

***

— А-а-а, вы видели это?! Резкий крик Черён где-то за пределами кабинета, заставил Мэй отложить косметичку куда подальше и, соскочив с места, сорваться в опенспейс. — Черён? — обеспокоенно позвала она. — Ты в порядке? — Я сделала этого выскочку! — Черён расхохоталась, кружась на кресле. — Со Чанбин, ты выбыл! Мэй усмехнулась и посмотрела на рядом стоящую Юну. Последняя, переведя взгляд с коллеги на начальницу, покрутила пальцем у виска. — Совсем, бедняжка, с ума сошла, — Юна покачала головой. — Сама с собой начала разговаривать. — Эй! — Черён резко повернулась к Юне и погрозила пальцем. — Ты знаешь чего мне стоила эта статья? Все мои бессонные ночи, литры айс американо по утрам и бесконечные попытки выловить моего инсайдера: то он на матче, то он в запое, то в клубе развлекается. Девушка поёжилась от собственных воспоминаний. — А выслеживать-то его зачем было? — поинтересовалась Юна, скрестив руки на груди. — У него была аудиозапись, подтверждающая, что тренер принимал взятки за матчи, — она махнула рукой. — Мне нужна была эта аудиозапись. Это эксклюзивный материал. — По крайней мере, это того стоило, — девушка обратила внимание на экран её компьютера, где быстро менялись цифры статистики статьи: просмотры, лайки, комментарии, репосты. — А ты почему молчишь, Миндже? — Черён перевела взгляд на начальницу. — Я в тебе и не сомневалась, — Мэй улыбнулась. — Ты молодец. — Спасибо, босс, — Черён широко улыбнулась. — А мне дадут поздравительный выходной? — Думаю, ты заслужила, — Миндже кивнула. — Сообщи Юне, на какое число захочешь взять выходной. Черён согласно закивала, хлопнув в ладоши. Она ещё ни разу не пожалела, что стала работать на Миндже. Она умела создавать вокруг себя атмосферу в которой хотелось остаться и давала неограниченную свободу: поднимай темы, которые тебя волнуют и пиши, как считаешь нужным, только делай это хорошо. Она никогда не отказывала в дополнительных выходных и даже не вычитала их из отпуска. Но самым важным в работе с ней была взаимопомощь. Миндже всегда готова была помочь советом, выслушать и даже подкинуть пару идей для статей. Возможно, последние она просто сама не хотела писать, потому что надо было изучить кучу материала, понять, что можно опубликовать, а что нельзя, найти фотографии или сделать их самой. Поэтому советы по статьям могли быть ничем иным, как перекладываем работы. Просто потому что начальница не хотела возиться с мелочью. Но и в этом Черён минусов не видела. Работать под её руководством было легко: хочешь — сиди до поздней ночи в офисе и спи лицом на клавиатуре, хочешь — возьми выходной или работай из дома, лишь бы в конечном итоге материал был сильным. — А, точно… Минже, собравшаяся возвращаться в свой кабинет, внезапно остановилась и развернулась к подчинённым. — Черён, а что ты думаешь насчёт того, чтобы Чанбин работал у нас? — Что? — Черён резко моргнула, выпрямляясь на кресле. — Работать с Чанбином? В смысле, здесь? Юна, стоявшая позади неё, едва сдерживала смех. Как секретарь госпожи Шин, она знала, что встреча её начальницы и Со Чанбина назначена на сегодня. Но она не знала, будет ли Миндже посвящать в свои планы остальных сотрудников. — Я… Я не знаю, — Черён в растерянности прикусила губу. — Он упрямый и с ним никогда нельзя ничего предугадать, а ещё он невероятно пробивной и не понятно — пробивает он себе путь харизмой или мускулами. — Я просто хочу понять твоё мнение, — Миндже мягко улыбнулась. — Он может многое привнести и много чему научить, но мне также важно, чтобы команда оставалась целой и никто не испытывал дискомфорт. — Нет, я не против Чанбина, — Черён замахала руками. — Но если мы подерёмся, разнимать придётся тебе. — Ладно, — Миндже пожала плечами, довольная ответом. — Буду иметь это ввиду. Миндже продолжила своё возвращение в кабинет. Дверь мягко за ней закрылась, отрезая её от разговоров и смеха снаружи. Стало непривычно тихо, только гул кондиционера и мигание уведомлений на экране компьютера напоминали о том, что рабочий день ещё не закончился. Время поджимало. До вечера ей нужно было успеть поговорить с Чанбином и собраться на мероприятие, а также решить все свои дела насчёт издательства. На столе стояла кружка с недопитым кофе. Уже давно остывшим, поэтому настроения его пить у Мэй уже не было. Она медленно опустилась в кресло и взглянула на своё расписание на сегодня. В нём было всё чётко: встречи, отчёты, презентации, мероприятия. Красным помечено то, где она должна быть лично, жёлтым — можно отправить кого-нибудь из отдела или сослаться на занятость. Но сегодня… Сегодня было помечено красным. И это было сделано из-за Хёнджина. Не каждый год он соглашается на выступление и ответы на вопросы журналистов. Снова придётся притворяться. Играть в эту бесконечную игру — поймай меня, если осмелишься. Смотреть друг на друга так, будто за спиной нет ни долгих вечеров в его квартире, ни споров на кухне до рассвета во время готовки. Ни того утреннего молчания, пока она лениво блуждает глазами по его телу, пока он курит, сидя на подоконнике её комнаты. Не пошутить с Ян Чонином над новой причёской Криса, когда тот в ответ поклянётся больше не помогать Миндже с расследованиями. И оба знают, что это пустые угрозы. Он всё равно поможет, потому что она стала частью их странной мафиозной семьи. Она вспомнила, как с утра пальцы Хёнджина скользили по её запястью, когда он застёгивал, подаренным им же браслет. Мягко касался губами её лба, носа и, наконец, губ. Словно боялся сломать её как драгоценный фарфор. И спустя целый день, придётся снова отмерять сантиметры расстояния между ними, считать секунды взгляда и ловить чужие слова, чтобы в них не выдать себя. И не потому что хочется, а потому, что иначе нельзя. Потому что они выбрали этот путь — притворяться чужими, чтобы хоть как-то остаться вместе. Мэй выдохнула, аккуратно потирая виски от напряжения. Раздался короткий писк селектора. Она приоткрыла один глаз, посмотрев на мигающую красную лампочку. — Да, — она нажала на кнопку. — Со Чанбин пришёл, — спокойно произнесла Юна. — Хорошо, пусть сразу заходит ко мне. — Поняла. Мэй убрала руку от селектора и посмотрев в отражение на экране монитора, распустила волосы, слегка встряхнув ей. — Я редко вижу, чтобы ты уступал, — начала Мэй, пока Чанбин устраивался в кресло, напротив неё. — Я не уступал, — быстро парировал он. — Просто не стал мешать. — Знал, про инсайдера? — Ага, — он коротко кивнул. — Почему не использовал его? — Миндже, — Чанбин откинулся на спинку кресла. — Я уже не в том возрасте, чтобы бегать за людьми. Тем более, что с тем инсайдером было муторно, а сложности я не люблю. Ты же знаешь. — Или знал, что Черён за него ухватится? — на губах Мэй появилась лёгкая усмешка. — Предполагал, — Чанбин пожал плечами. — У нас был один информатор. — Я его знаю? — заинтересованно спросила она. — Да, твой лучший друг, коллега и подчинённый в одном лице, — он рассмеялся. — Сказал, что работает в паре с каким-то парнем, который разбирается в компьютерах. И последний починил мне на днях рабочий ноут. — Минхо? — удивилась Мэй. — Ну и его напарника я тоже знаю. — Ну вот, — продолжил Чанбин. — А раз Минхо работает на тебя, значит и Черён тоже сказал. Она согласно покачала головой и чуть прищурилась, наблюдая за ним. — Подумал над моим предложением? — Поэтому и пришёл, — подтвердил он. — Несмотря на то, что ты теперь директор, ты по-прежнему остаёшься журналисткой. У тебя хороший секретарь, маленький, но работающий штат сотрудников. Зачем тебе я? — Вот именно, у меня маленький штат, — подчеркнула она, опершись локтями на стол, сложив ладони под подбородком. — Но кто угодно мне не нужен. Мне нужны преданные сотрудники, которые не просто хотят работать, а которые горят своим делом. — Звучит так, будто ты решила основать мафиозную организацию, — хмыкнул Чанбин. — Я предлагаю хороший соцпакет, — Мэй рассмеялась. — А адвокатские услуги в него входят? — тихо уточнил он, нахмурившись. — Я в прошлом году разорился на адвокате. — Входят, — она улыбнулась. — И даже абонемент в тренажёрный зал за счёт компании. — По рукам, — он подскочил с кресла, протянув к ней ладонь. — Только никому не говори, что купила меня за адвоката и гантели. Мэй звонко рассмеялась и протянула ладонь в ответ. Она знала, что Чанбин упрям и раздражающе независим. Но именно такие люди и были ей нужны. Те, кто не боятся ошибиться, готовы пойти на оправданный риск. Но при этом она хотела научить одиночек работать в команде и уметь полагаться на неё. Надо было открывать детективное агентство, а не издательство. — Добро пожаловать, господин Со. Она сжала его ладонь в своей, немного привстав с места. — Я, конечно, знаю, что ты здесь уже был и не единожды, но приветственную экскурсию никто не отменял, — Мэй улыбнулась. — Можешь подойти к Юне, выбрать рабочее место, ну и начать обживаться. — Я выберу место напротив Черён, чтобы раздражать её, — Чанбин подпрыгнул на месте, рассмеявшись. — Только умоляю, не подеритесь в первый рабочий день из-за того, что не поделили стикеры для заметок, — Мэй закатила глаза. — Постараемся, — он кивнул. — Но не обещаем. Бросив ей последнюю фразу уже в дверях, он тут же скрылся снаружи. Дверь закрылась с громким щелчком, снова оставляя Мэй наедине со своими мыслями.

***

Все эти светские приёмы были неотъемлемой частью жизни Хёнджина. Спокойная джазовая мелодия, которая зачастую играет вживую, звон бокалов из-под шампанского где-то в углу. Круглые столы были расставлены в шахматном порядке, слегка полукругом к сцене. На каждом — карточки с логотипами и названиями компаний, и небольшие подарочные пакеты, которые идут как приятный бонус к тому, что вы тут провели три часа слушая нудные речи не просто так — это нетворкинг — налаживайте бизнес связи, внимательно слушайте сплетни и обязательно улыбайтесь. А также подождите, когда кто-нибудь из гостей обязательно переборщит с шампанским, тогда-то и начнётся всё самое интересное. Хёнджин уже научился угадывать: кто с кем заключит контракт, кто с кем переспит, а кто завтра окажется в утренних новостях. Здесь торговали не идеями, а репутацией. Он всегда говорил себе, что такие вечера — необходимость, в которой порой можно было найти свои плюсы. Подслушать пару разговоров, приметить новых союзников или посмотреть реакцию на своё присутствие. Но каждый раз, когда под потолком звенели бокалы, а кто-то на сцене с пафосом произносил громкие речи, Хёнджин ловил себя на мысли, что не помнит ни одного искреннего разговора за все эти годы. Поэтому он был несказанно рад, что когда-то Мэй согласилась стать его информатором и он мог проводить на этих приёмах вежливые полчаса фальшивых улыбок, два бокала шампанского и несколько несмешных шуток инвесторов и чиновников, над которыми приходилось смеяться, похлопывая собеседника по плечу. Секретарь Ян что-то негромко сказал ему, поправив брошь на лацкане его пиджака, но он не слушал. Его внимание отвлёк едва заметный поворот головы где-то у барной стойки. Мэй. Её чёрное платье в пол выгодно подчёркивало изгибы фигуры, струясь вниз, оставляя в движении лёгкий шлейф ткани, который сливался с полутёмными уголками зала. Приглушённый свет люстр мягко поблёскивал на её открытом плече, открывая прекрасный вид на её изящную шею и тонкие линии ключицы. Волосы были собраны в низкий хвост и несколько прядей свободно обрамляли лицо с одной стороны, бросая тень на скулу. Её ярко малиновые губы расплывались в мягкой улыбке, пока она говорила с кем-то возле барной стойки. Пальцы лениво крутили бокал шампанского, отражая мерцающие огни зала. Она приглушённо смеялась, и Хёнджин даже отсюда видел её милые морщинки в уголках глаз. Он отводил взгляд, но тут же снова находил её в толпе, наблюдая уже с долей ревности, но теплоты, что разливалась где-то внутри него. — Слишком долго смотришь, — закатил глаза Чонин. — И меня не слышишь. Подойди к ней уже. — Ты сказал, что готов работать на меня пока смерть не разлучит нас, — улыбнулся Хёнджин. — Я такого не говорил, — возмутился Ян. — Иди. До начала ещё десять минут. Успеешь осыпать её комплиментами. Хёнджин медленно протиснулся сквозь толпу, уверенно, но не спеша. Кто-то останавливал его поздороваться или представить кому-то другому. Хван быстро из вежливости кивал, обменивался визитками и продолжал идти дальше. Мэй уже успела развернуться к нему спиной и опереться на бар, возможно, в ожидании бармена. Хёнджин сделал шаг к ней и остановился за её спиной и слегка наклонился к её уху. — Госпожа Шин, — сказал он тихо, ровно настолько, чтобы услышала только она, и улыбнулся уголком губ. — Какая неожиданная встреча. Прекрасно выглядите. Она чуть вздрогнула и медленно обернулась. Глаза сощурились в удивлении и признании. — Господин Хван, — мягко и также тихо ответила она. — Благодарю за комплимент. Разделяю ваш восторг. Встреча и правда неожиданная. Она едва заметно вздохнула, улыбка смягчилась, и на мгновение их взгляды встретились. Хёнджин ухмыльнулся, позволяя руке слегка коснуться её ладони и незаметно сжать её и также легко отпустить. От его прикосновения у Мэй по спине пробежала дрожь. — Я слышала, что вы сегодня будете выступать с речью, — она склонила голову набок. — Нервничаете? Не боитесь забыть речь? Его взгляд прошёлся по её губам, затем задержался на глазах. — Я и забыть речь? — он удивлённо вскинул брови. — Такого быть не может, потому что я не готовлю речи. Я всегда говорю от чистого сердца. Мэй хотелось расхохотаться. Он нагло врал. Или просто играл. С утра она слышала его разговор с Чонином насчёт сегодняшней речи. Хёнджину не нравилась излишняя вежливость и обходительность, а Чонин говорил, что надо, повторяя это из раза в раз. — От сердца, да? — тихо переспросила она, едва заметно наклонившись. — Тогда вас придётся внимательно слушать. — Не сомневайтесь во мне, — он ухмыльнулся. — Но слушать внимательно вам всё же придётся, ведь я буду ждать от вас вопроса. Мэй чуть кивнула, внутренне напрягаясь, чтобы не выдать смеха или слишком довольной улыбки. В этот момент к ним подошёл пожилой мужчина. — Господин Хван, давно вас не видел в нашем обществе, — мужчина широко улыбнулся, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. — Господин Кан, рад вас видеть. Хёнджин сделал шаг назад, поворачиваясь к мужчине, частично закрывая Мэй спиной от его разглядываний. — Я хотел обсудить с вами детали предстоящего соглашения, раз мы так удобно здесь встретились, — он обвёл взглядом зал. — Конечно, — кивнул Хёнджин, скрывая раздражение, — давайте отойдём чуть подальше, чтобы спокойно обсудить детали. Они направились в сторону свободного пространства у окна. Когда мужчина аккуратно шагнул вперёд, Хёнджин уверенно последовал за ним, но замедлился, словно что-то вспомнил, и развернулся в сторону Мэй. Его глаза встретились с её взглядом, и он едва заметно подмигнул ей. Хван тут же повернулся обратно к мужчине, продолжив следовать за ним. Мэй осталась стоять на месте. Её взгляд невольно скользнул по помещению и остановился на Феликсе. Вот кого, а его она точно не ожидала здесь увидеть. Адвокат, с непринуждённой грацией сидел за столиком, закинув ногу на ногу и с кем-то общался, одновременно с этим просматривая папку с документами, перелистывая каждую страницу. Феликс что-то недовольно говорит парню, сидящему напротив, а потом забавно сморщив нос, возвращает ему папку и пожимает плечами. Паренёк вздыхает, но кланяется и, поднимаясь с места, спешно уходит. Мэй решает подойти к Феликсу. — Господин Ли, — она опустилась на стул подле него, — я смотрю, вы любите проводить консультации в нестандартных обстановках. — Госпожа Шин, какая приятная встреча, — он улыбнулся. — Порой моя помощь требуется моим помощникам безотлагательно, даже на таких приёмах. — Господин Ли, могу задать вам вопрос? — она прищурилась, наблюдая, как Феликс аккуратно отпивает шампанское из бокала и спокойно прислушивается к её словам. — Конечно. Что вы хотели бы обсудить? — Стоимость ваших услуг, — произнесла она с лёгкой игривостью в голосе. — Для вас, госпожа Шин, — Феликс усмехнулся, метнув быстрый взгляд на Хёнджина, разговаривающего в другом конце зала, — они уже оплачены, вам не стоит переживать. — Это не для меня, но моей личности касается. — Заинтриговали, — его глаза блеснули интересом. — У вас же есть помощники, господин Ли? — продолжила она спокойно. — Разумеется. — Я предлагаю вам и вашим помощникам сотрудничество с моим издательством. Но оплачивать ваши услуги я бы предпочла самостоятельно, — Мэй слегка наклонилась вперёд. — Что скажете? — Интересное предложение, госпожа Шин, — он широко улыбнулся, обнажая ровные зубы. — Думаю, нам стоит встретиться в вашем офисе, чтобы мы смогли детально обсудить детали сотрудничества. — Спасибо, господин Ли, — Мэй удовлетворённо кивнула. — Мой номер у вас есть, так что звоните в любое время. Феликс тепло улыбнулся, во взгляде мелькнула что-то вроде обещания, что к этому разговору они ещё вернутся. В этот момент приглушённая музыка стихла, хотя в ушах продолжала звенеть мелодия саксофона. Софиты, направленные на сцену, мягко зажглись, обращая всё внимание на девушку в тёмно-синем платье, которая медленно подходила к микрофону, держа в рука карточки с логотипом мероприятия. — Дамы и господа, просим занять свои места. Через несколько минут начнётся официальная часть нашего вечера, — ровным голосом произнесла ведущая и с лёгким поклоном исчезла за кулисами. Миндже осмотрела зал и заметила Юну, которая стояла у одного из столиков и смотрела на начальницу. Встретившись с ней взглядом, Юна в приглашающем жесте постучала пальцами по одному из стульев. — Это платье было лучшим выбором, — секретарь довольно покачала головой. — Все только и делают, что провожают тебя взглядом. — Ага, — тихо согласилась Миндже. — Я выбрала чёрное, потому что хотела слиться с толпой, но в итоге каждый так и норовит вытащить меня из толпы и поговорить. — И похоже, кое-кто, — она бегло посмотрела на Хёнджина, который занимал своё место рядом с Ян Чонином, — оделся под стать тебе. — Совпадение, — без особого выражения произнесла Мэй. — Да, охотно верю, — сказала Юна, скептически изогнув бровь. — Особенно учитывая, из чьей машины вы вышли сегодня утром у издательства и смазанную помаду на губах. — Наблюдательна, как и всегда, — спокойно ответила она. — Лучше бы ты так за отчётами следила. — Просто уточняю детали. Я, как секретарь, должна знать с кем у моей начальницы «важные переговоры», — она сделала ударение на последних словах, повернувшись к ней лицом и невинно хлопая глазами. — Переговоры, да, — Мэй согласно кивнула, прикрывая губы ладонью, чтобы за покашливанием скрыть лёгкую ухмылку. — Очень продуктивные. Особенно в четыре утра. Юна чуть не поперхнулась шампанским. — Ты издеваешься? — Всего лишь шучу, — Мэй позволила себе короткий взгляд в сторону Хёнджина. Он что-то говорил Чонину, чуть склонившись вперёд, и в тот же момент, словно почувствовав её взгляд, поднял глаза. Их взгляды встретились всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы она ощутила знакомое тепло где-то под рёбрами. — Шучу, — повторила она, повернув голову в её сторону. — Или нет. Ты же знаешь, правду я никогда не скажу. — Это-то меня и пугает, — пробормотала Юна. Мэй отвела глаза в сторону, смотря на сцену, спрятав смешок за глотком шампанского. Аплодисменты волной прокатились по залу. Ведущая пригласила на сцену «звезду этого вечера, что за долгое время обрадовал всех своим присутствием». Его имя прозвучало слишком громко, почти как гром среди дождливого дня. Ожидаемо, но всё равно слишком резко. Он поднялся на сцену под многочисленные вспышки камер и перешёптывания публики, ровный шум аплодисментов и острых внимательных взглядов. Безупречный и обаятельный, как и всегда, он сразу стал центром не только сцены, но и этого вечера. Чёрный костюм, идеально подогнанный по его статной фигуре. Брошь, ярким пятном выделяющаяся на лацкане его пиджака, инкрустированная драгоценными камнями, ловила свет софитов, ярко отбрасывала солнечных зайчиков в зал. — Добрый вечер, — тепло произнёс он с хрипотцой в тоне голоса и зал сразу стих. Хёнджин стоял на сцене уверенно, будто здесь и родился или ей и принадлежал — под прицельными взглядами и вспышками, под ожиданием каждого слова. Он говорил медленно, завораживающе, без нарочитой театральности. Допускал шутки или неловко прятал взгляд. Он искусно играл с публикой, манипулировал их чувствами, словно снимали фильм с ним в главной роли, где за пятнадцать минут нужно было показать весь спектр чувств и эмоций, чтобы зритель тебе начал безоговорочно доверять. И Хёнджину доверяли. И Мэй, невольно вспомнила о Пак Со Воне. Всё же он был не прав. Опаснее всего не угрозы или власть, не холодный расчёт или влияние. Опаснее всего, когда человек умеет вызывать к себе искреннее доверие, когда заставляет тебя чувствовать, что он понимает тебя. Когда глядя в его глаза, ты забываешь, что он может быть опасен. Хёнджин говорил с публикой так, будто они были для него старыми лучшими друзьями, которые встретились после долгих лет разлуки. Словно он понимал каждого по отдельности, ловил их реакции и реагировал мгновенно, но в то же время как-бы невзначай. Слегка прищуренные глаза, едва заметная улыбка, правильно рассчитанные паузы в монологе — всё выверено с математической точностью и отработано до автоматизма, но казалось настоящим, неподдельным. Когда его монолог закончился, а аплодисменты стихли, ведущая вновь вышла на сцену, с улыбкой поднимая микрофон. — Спасибо, господин Хван, — она повернулась к публике. — У нас несколько минут для вопросов от прессы. Хёнджин сдержанно кивнул её словам. Минута на подготовку и вот вопросы посыпались один за другим. Он отвечал ровно, спокойно. Даже если в вопросе звучал так, чтобы пошатнуть его безупречность. Между вопросами он оставлял небольшие, но точные паузы, будто приглашая додумать за него. Чтобы завтра во всех статьях он читал их мысли. Смех и одобрительные кивки то и дело мелькали за столиками и воздух вокруг наполнился лёгким возбуждением, как на спектакле, где публика вдруг осознаёт, что бесповоротно влюбилась в героя. И где-то в конце, Миндже решила не отказывать себе в удовольствии задать вопрос. Она, честно говоря, и так уже всё знала о Хёнджине. Но не могла же она прийти сюда в качестве журналистки, представляя собственное издательство, и молчать. — Господин Хван, — она неторопливо поднялась с места. Один из прожекторов тут же осветил её силуэт, чтобы мужчине со сцены было виднее, кто задаёт вопрос. — Может быть поделитесь своими дальнейшими планами? — Дальнейшие планы… — Хёнджин задумчиво повторил. — Думаю, начну пока что с отпуска. Может быть Париж? Говорят, на Монмартре очень много, подающих надежды, художников. Он чуть наклонил голову, чтобы скрыть от света, направленного на него, свои глаза. Уголки губ дрогнули в ухмылке. По залу прокатилась волна приглушённого смеха, кто-то зааплодировал, принимая отвёт за лёгкую шутку. — Надеюсь, вы найдёте то, что ищете, — произнесла она с улыбкой. Он ответил не сразу, словно что-то обдумывал. Между ними десятки глаз и вспышки камер, фиксирующие каждую минуту. И одновременно с этим в зале не было никого, кроме них. Его взгляд — спокойный, но с дьявольским огоньком, что возвращает воспоминания об ощутимом жаре под кожей, когда его ладонь скользит по обнажённой коже. Её ответный — с вызовом, с искрящейся хитростью, где-то между тем «я знаю, о чём ты думаешь, но не поддамся на уловку». Она чуть подалась вперёд, позволяя свету пройтись по линии шеи, обнажённому плечу, будто случайно подыгрывая ему в этой немой игре. — Возможно, уже нашёл. И в этот момент их взгляды пересеклись. Ян Чонин с Юной не сговариваясь закатили глаза. Миндже кивнула, принимая ответ и опустилась на стул, слыша тяжёлый вздох своего секретаря. Тишина в зале была недолгой. Почти сразу за тем, как Мэй заняла своё место, раздался следующий вопрос, потом ещё один. Когда официальная часть закончилась. Все гости снова разбрелись кто-куда, официанты бегло расхаживали по залу, лавируя между гостями, не успевая наполнять свои подносы бокалами. Живая музыка вернулась приглушёнными мелодиями, чтобы не нарушать атмосферу и не мешать разговорам. — Для вежливости достаточно, — тихо произнесла Юна, допивая шампанское в бокале. — Если ты устала, мы можем уехать. — Только не через главный выход, — предупредила Мэй. — Там слишком много суматохи. Юна кивнула. Через десять минут они уже стояли на прохладной улице, слушая звуки вечернего города, пока Юна копалась в телефоне вызывая такси. Мэй стояла рядом, на ступенях, наблюдая как город впереди неё живёт своей громкой жизнью: потоки машин, ослепляющий свет фар, шум проносящихся мимо автобусов и уличные вывески, которые будто соревнуются друг с другом в яркости. — Ни одной машины поблизости, — проворчала Юна, не отрываясь от телефона. — Может, это знак, — рассеянно произнесла Мэй, не отводя взгляда от дороги. Краем глаза она заметила знакомый седан, остановившийся на другой стороне улицы. Из машины вышел Ян Чонин и весело помахал Мэй. — Пойдём, — сказала она. — Такси сегодня не понадобится. — Что? Ты уверена? — Юна нахмурилась, отвлекаясь от экрана, поднимая взгляд. Она заметила секретаря Яна и пазл сложился. Девушка поспешила за своей начальницей. — Госпожа Шин, присаживайтесь, — секретарь Ян открыл для Мэй пассажирскую дверь. — А тебя, госпожа секретарь, я отвезу сам. Домой или в офис, выбирай. — Спасибо, Чонин, — Мэй кивнула юноше. — До завтра, Юна. — До завтра, — она вздохнула, затем повернулась к Чонину. — В офис, у меня все вещи там. Ян усмехнулся и подставил локоть для Юны. Она бросила на него усталый, но благодарный взгляд. Она взяла его под руку, пальцы едва коснулись рукава его пиджака, и они медленно направились к машине. — Так значит, отпуск в Париже? — Миндже усмехнулась смотря на Хёнджина, когда дверь закрылась за ней, отрезая от уличного шума. — Да, — кивнул он. — Хотел тебе рассказать за ужином, но ты, как всегда, меня опередила. Хёнджин сидел на водительском и барабанил пальцами по рулю. Он устало улыбнулся и потянулся к девушке за поцелуем. Миндже сначала отклонилась, чтобы это не казалось слишком лёгким. Но уже через секунду их губы встретились. На нём уже не было пиджака, а белоснежная рубашка была расстёгнута на несколько пуговиц, открывая обзор на выпирающие ключицы. — Где сегодня ужинаем? — с интересом спросила она. Хёнджин выкрутил руль, выворачивая с парковки на дорогу. — У меня, — спокойно ответил он. — Я готовлю, пока ты рассказываешь, как у тебя прошёл день. Миндже кивнула, ощутив знакомое чувство облегчения и предвкушения. — А если я хочу помочь? — она прищурилась. — Так уж и быть, разрешу тебе открыть вино, — он метнул на неё быстрый взгляд и тихо рассмеялся. — Ладно, — она закатила глаза. — Хоть что-то. Машина скользила по вечерним улицам, и только тихий шум мотора и редкие сигналы за окнами нарушали спокойствие салона. Мэй опёрлась на спинку кресла, наблюдая за отражениями огней на стекле, а Хёнджин с улыбкой на лице слегка постукивал пальцами по рулю, периодически посматривая на девушку. — Я, кстати, переманиваю твоего адвоката, — вдруг сказала Миндже. — Феликса? — он удивился. — Что ты задумала? — Если я набираю сотрудников в своё издательство по своему подобию, то мне нужен тот, кто сможет вытащить каждого из любой передряги, — ответила она. — У меня есть ты, а у них буду я и Феликс. — Ты же понимаешь, что я тоже могу помочь? — Хёнджин ухмыльнулся. — Да, но команда юристов во главе с Феликсом мне не помешает, — девушка пожала плечами. — Что дальше по планам завоевания? — спросил он. — Отберёшь мой бизнес? Секретаря? Или наймёшь Криса к себе в личную охрану? Мэй бросила на него быстрый взгляд, заметив ту самую искру, которая всегда проскальзывала между ними, когда он говорил с лёгкой иронией. — Кто знает, — она прищурилась. Машина остановилась на перекрёстке и красный свет залил весь салон, играя оттенками алого на их лицах, обводя контуры скул и губ. Миндже потянулась к Хёнджину, аккуратно положив руку на его щеку и мягко поворачивая лицо к себе. — Может, заберу твоё сердце, — сказала она, придвинувшись ближе, обжигая горячим шёпотом его кожу. Хёнджин улыбнулся, глаза игриво сверкнули и он наклонился ближе, смешивая их дыхание и мягко коснулся губами её. Его ладонь, скользнула вдоль её талии, осторожно подтягивая к себе. Поцелуй был нежный, неторопливый, оставляя после себя трепет. Хёнджин углубляет поцелуй, скользнув своим языком по её, исследуя рот. Они оторвались друг от друга лишь когда где-то сзади настойчиво посигналили. Светофор уже успел сменить цвет на зелёный и один ряд машин уже поехал. Мэй вернулась на сидение, даже не пряча раскрасневшиеся щёки, и тихо рассмеялась. Хёнджин подхватил её смех, трогаясь с места. — Возвращаясь к тому, что ты сказала, — буднично продолжил он, будто ничего не произошло. — Если хочешь его забрать, то учти, что оно обмену и возврату не подлежит. — Тогда придётся быть очень осторожной. Он улыбнулся, прикусив нижнюю губу, взяв её ладонь в свою, переплёл их пальцы и оставил невесомый поцелуй на её костяшках. И если бы кто-нибудь сказал Шин Миндже, что глава мафии будет так крепко держать её руку в своей и оставлять маленькие колючие поцелуи на её костяшках, она бы со стопроцентной вероятностью либо истерически расхохоталась, либо расплакалась от такой чуши. Но вот она сидит в машине Хёнджина, с которым они пережили всё, что нормальные люди называют сюжетом фильма. И может, завтра или на следующей неделе, может быть в следующем месяце всё изменится, но сейчас Миндже не собирается врать себе. Она позволяла ощущать себе всё то, что казалось непозволительным и запретным. Чувствовать то, что, казалось бы, не должна чувствовать. Перестать бежать от себя, наконец остановиться и выдохнуть. В её мире всегда были тысячи правил. И осознание того, что она редко позволяла себе расслабиться, просто быть рядом с кем-то, без масок, без контроля, превратилось в озарение. Рядом с Хёнджином всё казалось таким лишним, ненужным фоновым шумом. Их отношения вообще ни на какой их стадии, начиная со знакомства, не вписывались в понятие «нормальной жизни», но друг с другом они позволяли быть самими собой. Быть рядом с ним — значит отпускать привычные механизмы защиты, доверять, даже если это опасно. И Миндже, была готова рискнуть.