Часть 14

Из-за деревьев показалась тёмная фигура. Минхо вскинул пистолет, прицеливаясь, будучи готовым стрелять. — Какого чёрта? — Голос сорвался на полуслове. — Мэй? Минхо на секунду замер, затем рванул навстречу. Обессиленная девушка безвольно покачивалась на руках Хвана в такт его шагам. На ходу Минхо стянул с себя куртку. — Она потеряла сознание пару минут назад, — тихо проговорил Хёнджин, передавая девушку в руки Ли. — Пуля в плече прошла навылет, но она потеряла много крови. Она бежала босиком по лесу, пока Со Вон её не подстрелил. Я вытащил её из реки. Минхо укутал Мэй в свою куртку, прижимая тело ближе к себе. Он склонился над ней, осматривая лицо, будто проверяя дышит ли она. — Что с Паком? — Мёртв. — Ты решил ему не только колени прострелить? — сорвался Минхо, сдерживая в голосе дрожь и злость. — Это была Мэй. Тишина повисла между ними. Минхо ошарашенно смотрел на Хёнджина. — Она сделала что? — он не мог поверить его словам. — Да, — просто ответил Хёнджин. — Если бы не она — сейчас бы ты нашёл совсем другую сцену. Он медленно кивнул, словно осознавая о какой сцене тот сейчас говорил. — Что дальше? — Минхо поднял на него свой взгляд. — План изменился. Я забираю своих людей и ухожу. Тело Со Вона здесь недалеко, его мафия на востоке. Они не знают, что их босс мёртв, так что воспользуйтесь этим. — Лес оцеплен, — напомнил Минхо. — Как ты уйдёшь? — У меня всегда есть пути отхода, — с лёгкой усмешкой бросил Хёнджин. Ли кивнул. — И да, Минхо, — Хёнджин окликнул уже уходящего парня. — Это я убил Пак Со Вона. Обернувшись, он молчаливо посмотрел на мафиози. Минхо понимал, почему тот решил это сказать. Чтобы он по-прежнему мог оставаться злодеем. Упрямо скрывать свою человечность. Если она не вспомнит. Минхо кивнул. И ничего не сказал в ответ. Он видел в его глазах прощание. Не с ним. С Миндже. — Ты услышал выстрел и побежал на звук. Вытащил Мэй из реки и перевязал её плечо. Пока я дрался с Паком. — Хёнджин говорил спокойно, без нажима. — Я застрелил его и скрылся, чтобы не попасться полиции. Минхо смотрел на него, затаив дыхание. Это была история для Мэй, не для него или полиции. Он хотел что-то ответить. Хотел спросить — почему? Почему он так жестоко вычёркивает себя из истории? Но он знал ответ. Видел его в осанке Хвана — ровной спине и выпрямленных плечах — она была как у человека, принявшего больную, но всё же правду. — Она будет спрашивать, — наконец ответил Минхо. — Она не глупая. — Скажи, что не запомнил деталей. Что тебе не было до нас дела. Ты спасал её жизнь. — Намеренно стираешь себя из её памяти, — Ли усмехнулся. Хёнджин кивнул. — Я не хочу, чтобы она знала, что я был рядом. Он последний раз окинул их взглядом, и развернувшись скрылся в тени, растворяясь в лесу. Как призрак той жизни, которую им никогда не суждено было разделить. Минхо остался посреди леса один, с раненой девушкой на руках. Он чувствовал, как холод её мокрых волос медленно пропитывает его лонгслив. — Он здесь! Ли Минхо, чёрт тебя дери, куда ты пропал? Голос одного из офицеров раздался совсем рядом. Минхо проигнорировал вопрос и направился к машине скорой помощи. Он передал девушку в руки медиков, быстро описав ситуацию. Двери хлопнули и машина тут же сорвалась с места, прошлифовывая рыхлую землю, резво удаляясь в сторону трассы. Грудь сжало от резкого чувства пустоты. Минхо опустил взгляд на свои руки, на которых уродливыми разводами застывала её кровь. Она впиталась в кожу и заусенцы у ногтей. Казалось, что это не её кровь, а что-то чужое, обжигающее, не смываемое даже водой. Он тяжело сглотнул и протёр ладонями по штанинам джинсов, пытаясь стереть хоть часть пятен, но лишь сильнее размазал. — Где ты её нашёл? Капитан подошёл откуда-то сзади, пока Ли смотрел вслед уезжающей машине. — Лежала у реки. Одна. Вся в крови. — Минхо заставил себя посмотреть в лицо командиру. — Ты уверен, что она была одна? — Следов больше не было. Только её. — Парень говорил ровно, словно произносил заученные фразы. — Пак Со Вон? — спросил капитан, внимательно глядя на Ли. — Мёртв. Тело недалеко. Капитан долго молчал, затем медленно кивнул. Рация на его ремне затрещала, затем сквозь помехи, раздался громкий голос. — Капитан, докладывает второй отряд. Мы видели Хван Хёнджина. Он вступил в бой с мафией Пак Со Вона, но скрылся. Остальные — мертвы. Капитан сузил глаза, недовольно посмотрев на Минхо. — Сообщите остальным. Начинайте преследование. — Он отдал приказ. — Ли Минхо, — негромко начал он. — Кто убил Пак Со Вона? Сигарета в его руке почти догорела, но он не прикуривал, просто держал ту в руке. Как привычку. Капитан смотрел на него так, будто Минхо был не подчинённым, а препятствием. — Да, — спокойно ответил он, подтверждая догадку капитана. — Это был Хван Хёнджин. — И ты позволил ему уйти? — Миндже была ранена и едва дышала. Я выбрал спасти ей жизнь, а не бежать за призраком. — Ты дал ему уйти! Ты дал преступнику фору и время, — холодно и грубо сказал он. — Отбился от отряда. Дал преступнику уйти. В твоём положении, я бы тщательнее обдумывал каждый свой шаг. Минхо сжал челюсть, но не отвёл взгляд. — Если бы я пошёл за Хваном — Миндже была бы мертва. Я спас ей жизнь! — Минхо ответил жёстко. — Ну раз спас жизнь — значит возвращайся в этот блядский лес и притащи мне Хвана закованным в наручники, — рявкнул капитан. — Условия твоей задачи изменились. Теперь твоя цель не Пак Со Вон, а Хван Хёнджин. Он тяжело выдохнул, будто сдерживал ярость. Я же говорил, Хван. Мне отдадут приказ с пистолетом у виска. Минхо не ответил. Только кивнул. Поправил лямки бронежилета и двинулся вглубь леса, следуя за остальным отрядом.

***

Секретарь Ян петлял между деревьев, перепрыгивая валежник. Хитрым прищуром, словно лис, оглядывался в поисках преследуемых или выхватывая взглядом, бегущего в нескольких метрах, Криса. На горизонте уже виднелся просвет между деревьев и трасса. Раздались выстрелы. Чонин остановился, резко присел и оглянулся. — Чёрт, кажется, нас всё же видели. — Не уверен насчёт того, знают ли они, что их босс мёртв, но надо разобраться с ними по-быстрому и вернуться к Хану. — Крис резко выдохнул. — Иначе полиция, которая идёт за ними по следу, схватит ещё и нас. — Значит, развлекаемся и сбегаем, — усмехнулся Чонин. — Сильно не увлекайся, — Бан улыбнулся на ответ младшего. — Твою мать... — успел лишь выдохнуть Ян, когда что-то тяжёлое сбило его с ног. Мокрая листва хлестнула по лицу. Снайперская винтовка слетела с плеча и осталась лежать на земле в отдалении, скатившись в заросли. — Поймал! Ха-ха, поймал. Заорал откуда-то сверху тяжёлый, противный голос. Головорез Со Вона, здоровый как бык, измазанный в грязи, ринулся на него, как голодный пёс набрасывается на кость, и вдавил его коленом к земле. В руке блеснуло лезвие. Ян успел только вскинуть руку, чтобы перехватить запястье головореза, до того как металл коснётся кожи и нож проделает дырку в его глазнице или плече. Силы были неравны. Чонин проигрывал ему абсолютно во всём: габаритах, весовой категории, вооружении и даже адекватности. Нож неумолимо приближался к его голове. Пока в следующую секунду не раздался выстрел и тело, прижимающее его к земле, не рухнуло на него всем весом. Чонин издал сдавленный стон и толкнул бессознательное тело головореза в сторону. Он отполз в сторону хватая ртом воздух. Секретарь оглянулся по сторонам в поисках стрелявшего. В нескольких шагах, опустив пистолет, стоял Ким Сынмин. Он смотрел на Чонина усталым взглядом. — Вставай, чего разлёгся, — бросил он, проходя мимо. — О, господин полицейский, — Ян ухмыльнувшись поднялся, отряхивая ладони, — не ожидал вас здесь встретить. — А я в прошлый раз сказал тебе, чтобы на глаза больше не попадался. — Сынмин чуть приподнял бровь. — Но в жизни не всегда всё бывает так, как мы хотим. — Не разучились ещё стрелять, смотрю. — Чонин кивнул на лежащего бандита. — Тц, паршивец мелкий… Сынмин качнул головой, но Ян заметил как дрогнули уголки его губ, будто сдерживая полуулыбку. Где-то слева хрустнула ветка. Потом ещё одна, но уже справа. Офицер Ким тут же напрягся, обмениваясь взглядом с Яном. Оба уже знали, что последует дальше. Из кустов вывалились двое, медленным шагом из-за деревьев справа вышли ещё трое. Полукруг из людей Со Вона смыкался. Сынмин перехватил оружие обеими руками, готовясь к бою. Бандиты ринулись на вынужденных напарников. Ян Чонин резко поддел носком ботинка свою винтовку, подбрасывая вверх и ловя её рукой. Сейчас это было не подходящим оружием для использования по назначению, но вполне подходящим для удара прикладом. Резко, наотмашь, словно в руках бейсбольная бита. Первый из бандитов бросился на Сынмина, размахивая ножом. Полицейский шагнул в сторону, пропуская клинок мимо, ударил противника по обратной стороне колена так, чтобы тот согнувшись, потерял равновесие и добил коротким выстрелом в спину. — Мог бы и в голову, — хмыкнул Ян, развернувшись и врезав прикладом винтовки по челюсти другому. — Красивее было бы. — Не люблю грязь, — отрезал Сынмин, стреляя через плечо напарника, даже не глядя. Пуля снесла бандиту оружие из рук. Тот завопил словно ошпаренный кипятком. Ян не медля ни секунды достал нож и прыгнув на спину бандита, перерезал тому горло. Кровь брызнула в воздух, оседая на ближайшей листве. Тело быстро обмякло и Ян качнулся вперёд, впечатывая его в землю. Двое мертвы, осталось ещё трое. — У тебя хоть оружие есть, помимо винтовки, секретарь Ян? — съязвил Сынмин, выбивая зубы очередному нападавшему. — Я не просто секретарь Ян, господин полицейский, вам ли не знать... Чонин хихикнул и достал откуда-то из-под одежды серебряный револьвер. Он игриво блеснул в лунном свете, пока Ян прокрутил его в руке. Один из бандитов подумал, что секунда на которую замешкался Ян любуясь револьвером — шанс на успешную атаку. Ошибка стоила ему жизни. Реакция Чонина оказалась куда более быстрой и пуля из его револьвера вошла бандиту меж глаз. — Опять стащил револьвер босса? — вздохнул Ким. — Не стащил, а вооружился по приказу босса, — поправил Ян и снова выстрелил, — и вообще, ты просто завидуешь моему стилю. — Какому стилю? Пьяного лиса? — Эй, а это, господин полицейский, было обидно, — наигранно расстроился Чонин и резко пригнувшись, пропустил над собой удар, чтобы Сынмин уложил нападавшего на землю. Ян Чонин лыбился во весь рот. Он всегда был где-то на высоте с винтовкой и убирал всех единичными точными выстрелами. Хван был предельно ясен в отношении него — Ян это прикрытие. Но сегодня... Он был главной звездой перестрелки. Чонин умело обращался с револьвером и в то же время метал ножи, быстро доставая их из-за голенища. Любимый револьвер Хёнджина, а теперь и его секретаря, только так разносил головы мафиози Со Вона. Сынмин то и дело слышал радостные вскрики из-за спины. Ребёнка наконец-то выпустили из душного офиса и кучи бумаг и дали поиграть. — О нет, я пустой... — Чего? — Сынмин повернулся на младшего. — Ты... Ким не успел договорить, как в него летели два ножа, выпущенные Яном. Они просвистели рядом с головой в миллиметрах от его ушей. Сынмин почувствовал, как лезвие коснулось его уха. За спиной полицейского раздался хриплый, рваный стон, почти сразу перешедший в булькающий звук, от которого по спине пробежал холодок. Сынмин тяжело сглотнул и обернулся. Бандит стоял тяжело пошатываясь. Один из ножей торчал у него в горле, второй — под ключицей. Его глаза остекленели и он упал, завалившись на спину. — Ты совсем дурной? — Сынмин схватился за ухо, проверяя не порезал ли нож. — Мог бы и предупредить, а не разбрасываться металлоломом. Ян засмеялся. — Я тебе жизнь вообще-то спас, — отозвался Чонин. — И не металлолом, а высококачественный сплав порошковой микролегированной стали. — Она из-за вас и в опасности оказалась между прочим, — фыркнул Сынмин, перезаряжая пистолет. — О, это комплимент? В этот момент из-за деревьев показался запыхавшийся Крис. Его блондинистые волосы намокли и теперь липли ко лбу потемневшими прядями. — Или ты просто ревнуешь, потому что мы бегаем быстрее? — Бан ухмыльнулся, подходя ближе. — Я вообще-то бегу медленнее только потому, что прикрываю ваши спины, — вздохнул Ким и направился в сторону выхода из леса. — Трогательно, — Чонин издал смешок, — Но смотри, если упадёшь, я тебя не понесу. У меня спина слишком хрупкая. — Ничего, — Сынмин подмигнул и пригнулся, обходя очередную раскидистую ветку. — Если я упаду, то только на кого-то из вас, чтобы смягчить падение и не промокнуть. Не хочу заболеть. Крис рассмеялся. — Сынмин, когда выберемся, я куплю тебе кофе. Горячий как ты любишь. Чтобы наш любимый господин полицейский не болел. — Два, — обернулся он, посмотрев на Криса. — За моральный ущерб от вашего общества. На лице Криса мелькнула улыбка. Они снова двинулись вперёд, выбираясь из леса, возвращаясь к Хану. Остановившись у машины, они перевели дух. Осталось только дождаться Хёнджина и Миндже, чтобы они смогли свалить из этого чёртового леса. Сынмин прислонился к крылу, Чонин уселся прямо на бампер, в то время как Крис так и остался стоять рядом, словно в любой момент был готов сорваться с места, прямиком в лес. Время близилось к рассвету. Из-за верхушек деревьев, кое-где уже пробивались сквозь сизую утреннюю дымку первые лучи солнца. Холодная сырость ночи медленно уступала место едва заметному теплу, но вместо облегчения в воздухе повисло только одно — нужно было торопиться. — Если они не появятся здесь через десять минут, — сказал Сынмин, проверяя обойму, — мы идём за ними. — Я не вынесу ещё одной экскурсии по тропе в этот проклятый лес, — взмолился Ян. — Может посидим, посмотрим на рассвет? — Не расслабляйся, — усмехнулся Хан. — Может рассвет это и красиво, но это же и значит, что времени у нас больше нет. Из мрака между стволами показалась фигура. Высокий силуэт скользил между деревьев, пока не вышел на тропу. Все четверо напряглись. Рука Сынмина машинально потянулась к бедру, туда, где покоился пистолет. Ян не спеша встал с бампера и выпрямился. Свет упал на лицо и они узнали в фигуре Хёнджина. Его водолазка с неровным разорванным краем торчала из-под бронежилета, волосы совсем растрепались и намокли, поэтому Хёнджин зачесал их назад, заправив за уши. Лицо было покрыто царапинами, особенно заметен большой кровоподтёк, расползшийся от виска до щеки. Разбитая нижняя губа опухла, слегка сочилась кровью. На руках застывшая кровь смешалась с грязью. Его одежда была насквозь мокрой и с каждым шагом с него капала вода, тяжёлыми каплями исчезая в высокой траве. — Ты… один? — неуверенно спросил Чонин, когда Хёнджин подошёл ближе. — План Со Вона провалился, мой же — остался прежним, — ответил он твёрдо. — Минхо забрал Миндже и труп Со Вона я тоже оставляю для него и полиции. Хёнджин посмотрел на Сынмина, тот лишь кивнул ему в ответ. — Пора уходить. Расскажешь по дороге, что произошло? — спросил Хан, открывая водительскую дверь. Хёнджин кивнул и перевёл взгляд на Сынмина. — Поехали с нами. — Предложение заманчивое, но вынужден отказаться, — Ким покачал головой. — У меня ещё много работы. За спиной у Хёнджина показалась тёмная макушка секретаря и накинув старшему на плечи плед, он поравнялся с ним, встав рядом, хитро смотря на полицейского. — Такие предложения просто так не получают. Босс уже второй раз предлагает тебе присоединиться к нам, но ты не соглашаешься. Почему тогда ты всё ещё с нами? — Чонин прищурился. — Это вопрос какого плана? «Что я тут делаю» или «почему не арестовал вас всех»? — Сынмин чуть приподнял бровь. — Скорее второе, — с усмешкой ответил Хёнджин. Ему было интересно узнать ответ на заданный Чонином вопрос. — У полиции длинные руки, но они редко дотягиваются до нужных мест, — Сынмин пожал плечами. — А у мафии свои методы. В каком-то плане даже более действенные. Хёнджин улыбнулся. Они не заставляли Сынмина выполнять какую-то грязную работу или сливать им каждый отчёт полиции о расследованиях. Просто филигранно обходить мафию Хвана стороной и больше обращать внимание на их конкурентов, предупреждать об облавах или чьём-то пристальном внимании. Взамен Хёнджин исправно платил и офицер Ким мог спать с почти чистой совестью — преступники получали своё наказание. Даже если это граничило с сотрудничеством с такими же преступниками. — Так значит, это что-то вроде благородной мессии? — усмехнулся Ян. — И ты, как агнец идущий на заклание, готов ходить по острию ножа, играя на две стороны. — Больше похоже на балансирование на канате без страховки, — подхватил Сынмин. — Главное, чтобы ты не споткнулся и не упал раньше времени, — подмигнул Чонин. Сынмин усмехнулся в ответ, затем резко замолчал и слегка склонив голову, прислушался, повернувшись в сторону леса. Хёнджин и Чонин напряглись и проследовали взглядом за ним. Ким показал пальцем на наушник в своём ухе. По всей видимости, что-то говорили на полицейской волне. Сынмин выдохнул сквозь нос и медленно провёл взглядом по лицам двух мафиози. Спустя какие-то время он нажал кнопку микрофона и ровным голосом произнёс. — Принято. Видел его уходящим на юго-запад, с ним была ещё пара человек. Если поторопимся, то сможем перехватить. Он сказал это так спокойно, что не поверить в его ложь было чем-то невозможным. Хёнджин чуть удивился от того, насколько Ким убедительный актёр. — Тебе бы в дорамах сниматься, — усмехнулся Чонин. — Такой талант пропадает. Сынмин проигнорировал реплику Яна, удостоив того лишь убийственным взглядом. — Дальше вы сами, — тихо сказал он, обращаясь к Хвану, — работа не ждёт. Они кивнули друг другу на прощание и Сынмин скрылся в чаще. Лес почти сразу поглотил его силуэт, оставив лишь слабый шум крон, вперемешку с запахом сырой листвы. В это же время машина резко дала по газам, унося с собой присутствие мафиози.

***

В ухе Минхо щёлкнуло и на фоне слабого шипения раздался спокойный голос одного из офицеров полиции, говорящего что-то про уходящего Хёнджина и его людей. Он узнал голос. Это был Ким Сынмин. Он не работал вместе с ним, но Минхо видел его несколько раз в участке. — Хм, юго-запад... — проговорил вполголоса Минхо, мысленно представляя карту местности. Он поднял взгляд на просвет между кронами, где тускло маячил серый рассвет, и задумался. Они встретились где-то на перелеске, когда Хёнджин передавал ему Мэй и ушёл в сторону... Минхо замер. Это не мог быть юго-запад. Хвану нужно было к своим людям, что по идее уходили с востока, ведь там была мафия Пак Со Вона. Уходить на юго-запад это делать большой крюк, значит пойти туда он не мог. А значит офицер Ким солгал. — Так вот какие у тебя пути отхода, Хван, — Минхо с усмешкой покачал головой. Ли выдохнул и двинулся в сторону юго-запада.

***

Миндже ненавидела больницы. Запах медикаментов словно въедался в организм, как будто нашёл там своё новое место жительства и съезжать не собирался. Он пропитывал всё на своём пути — кожу, мышцы, кости. Оседал пыльным налётом на слизистой и медленно отравлял. Если бы он платил аренду, то Миндже ещё как-то могла смириться, но в ответ получала лишь позывы к рвоте. Плечо болело и ныло. Каждое движение рукой давалось с трудом. Когда тело затекало, находясь только в двух положениях — лёжа или полусидя — она вставала и ходила по палате, передвигая за собой капельницу. Ходила. Слишком громкое слово. Правильнее будет сказать, что она старалась ходить. Стонала от боли в ступнях и едва ворочала ногами. Боль в принципе стала частью её жизни. Если ссадины на ладонях или лице её не беспокоили, то плечо и ступни были готовы сжить её со свету. Она часто нажимала на кнопку вызова медсестры, чтобы ей дали обезболивающее. В такие моменты Миндже ловила себя на мысли о том, что считает секунды до прихода медсестры и спасительного средства. — Опять? — медсестра устало улыбнулась. Видимо она работала в ночную смену и ещё не успела смениться, поэтому выглядела такой уставшей. — Ага, — Миндже не пыталась скрыть раздражение. — Спина затекла, я немного прошлась по комнате. Снова всё болит. — Дай себе покой, — строго сказала медсестра, втыкая в капельницу шприц. — Пусть твоё тело восстановится. Не знаю, что с тобой произошло, но сейчас тебе стоит отдохнуть за всё то время. Миндже была бы рада рассказать ей, что произошло. Во всех красках и деталях. Только вот она не помнит ни черта. А если и есть, что она помнит, то это какой-то бред, который не вяжется с реальностью. Поэтому она ненадёжный рассказчик. — Я стараюсь правда. Но было бы неплохо, если бы отпустило сразу и навсегда, — пробормотала Миндже, откидываясь на подушку. Медсестра криво усмехнулась, привычным движением проверила капельницу и вышла из палаты, оставляя девушку наедине со своими мыслями. Миндже болезненно выдохнула и повернула голову набок, смотря на капельницу и прислушиваясь к равномерным каплям в трубке. Она прикрыла глаза, пытаясь снова вернуться в тот злополучный день и собрать воедино разбросанные осколки собственных воспоминаний. Обрывки состояли из хлестающих по лицу веток, мокрой листвы. В нос ударял запах пороховых газов и сырой земли. Перед лицом маячили чужие силуэты со смазанными лицами, уродливо открывающими рот, пытающимися что-то сказать. Картинку показали, а звук включить забыли. Поэтому разобрать, что говорят фигуры она не могла. На шуме выстрелов и горной реки голова начинала раскалываться и дальше пробиться не удавалось. Миндже тянулась за памятью, как за спасательным кругом, но мозг упрямо отказывался впускать её дальше. Кошмар ледяными отпечатками касался её тела, медленно проникая под кожу, впитываясь в эпителий. Разум захватил видеоряд цвета сепии, будто колорист её снов забыл о существовании других цветов. Миндже снова оказалась там — в лесу — где пахло сыростью, гнилой листвой, металлом и чем-то сладковато-тяжёлым, напоминающим кровь. Перед ней, нависающей тенью, угрожающе стоял силуэт. Лицо расплывалось, будто искажённое призмой стекла, но она знала кто это. Силуэт что-то говорил, но его губы двигались без звука. Она не помнила в какой из моментов в её руке оказался пистолет. Чужой, холодный и чертовски тяжёлый. Пальцы до боли сомкнулись на рукояти. — Нет… Это не я. Я не могла… Она шептала в бреду, метаясь по кровати. Тело не слушалось, двигалось само будто марионетка. Пот стекал со лба, волосы путались между собой, неприятно прилипая к коже. Ноги сделали шаг вперёд, палец лёг на спусковой крючок. — Ты станешь той, кого так ненавидишь. Чужой, хриплый рык ворвался в мозг, заглушая все звуки извне. Эхом блуждая по её подсознанию, он всё повторялся и повторялся, как сломанная заезженная пластинка. Тени метались перед глазами. Она шарахалась от каждой, пока прямо перед ней не возникло лицо Пак Со Вона. Он клацнул челюстью и замахнулся на неё ножом. Выстрел. Вспышка. И на белоснежной рубашке расплывается кровавое пятно. Губы Со Вона растянулись в улыбке и громкий хохот заставил Миндже зажать уши ладонями и зажмуриться. Его смех бил по барабанным перепонкам, заставляя стиснуть зубы. Она открыла глаза только когда услышала глухой звук падающего тела. Только упал не Пак Со Вон. На землю рухнул Хёнджин, держась за живот. Его глаза были широко распахнуты, из уголка рта струилась кровь. Миндже закричала и бросила оружие, но оно словно прилипло к её руке и стало плавиться густыми кровавыми лужами, стекая по ладоням и запястьям. Она в ужасе мотала руками, пытаясь избавиться от кровавой массы, что струилась по пальцам. Каждый вдох отдавался тошнотворным запахом железа. Девушка отшатнулась и земля ушла из под ног. С хлюпающим звуком ступни погрузились в вязкую жижу. Вода поднималась по её щиколоткам выше, затягивая глубже. Она тонула в вязкой чёрной воде, больше напоминающей мазут. Каждое движение становилось пыткой, вязкая масса затягивала сильнее, словно где-то под поверхностью жили невидимые руки, тянущие вниз. Она отчаянно дёргалась, махала руками, внутри всё кричало от паники. Последнее, что она увидела сквозь мутный слой жидкости, когда её окончательно поглотила чернота — искажённое окровавленное лицо Хёнджина, которое менялось на лицо Пак Со Вона и обратно. Губы Хёнджина двигались, складываясь в слова, которых она не слышала. Слёзы хлынули из глаз, застилая взгляд, смешиваясь с кроваво-мазутной жидкостью. Резкий вздох прорезал тишину больничной палаты. Миндже рывком села на кровати, выгибаясь всем телом, будто действительно вынырнула на поверхность. Воздух ворвался в лёгкие с болезненным хрипом и она закашлялась, стискивая простынь в кулаке. Боль в плече вспыхнула с новой силой. Она сдавленно застонала. По щекам скатились остатки слёз. Панически оглядевшись, она кинула взгляд на свои ладони — дрожащие и бледные, но чистые. Только взмокшие от пота и со следами ногтей, которыми она сама вцепилась в кожу. Миндже подтянулась на кровати ближе к спинке, облокотившись спиной на неё и обхватила себя руками, стараясь убедить саму себя в том, что это был просто сон. До отвращения ужасный с тошнотворным послевкусием, но всё же сон. В глубине сознания всё ещё вибрировало эхо чужих слов — ты станешь той, кого так ненавидишь. Проснувшись снова, Миндже увидела перед собой медсестру, но уже другую. Видимо, после кошмара, её всё же удалось уснуть. Тело затекло. Она заснула, подтянув колени к груди, обхватив их руками, и теперь все мышцы ныли от неудобной позы. Она медленно разогнулась, разминая затёкшие конечности. Боль в пояснице пронзила резко, заставив тихо охнуть. Сухость во рту и горький привкус прошлого сна ещё тянулись за ней мутным туманом в голове. — Снова заснула сидя, — заметила медсестра, проходя дальше в палату. — Как ты себя чувствуешь? — Жива… Пытаюсь вспомнить, но плохо получается. Только кошмары этими попытками вызываю, — тихо ответила Миндже. — Это нормально, не переживай, — сказала она мягко. — Память возвращается не сразу. Но не стоит так себя изматывать. Миндже кивнула и повернула голову в сторону окна. Она уже это слышала — «память возвращается не сразу», но от этого легче не становилось. Да и хуже не становилось. Поэтому всё, что ей оставалось — ждать и бороться с невидимым врагом — её собственным затуманенным разумом. Минхо старался приходить дважды в день. Утром и вечером. У него был какой-то знакомый в администрации больницы, поэтому договориться о посещении в неофициальные часы приёма большого труда для Минхо не составило. Он теперь постоянно пропадал в участке и работал над делом мафии. Издательство закрыли на неопределённый срок и всех работников отправили в отпуск. Бессрочный, надо полагать. Поэтому Миндже могла считаться безработной. Какое-то время. Или её профессию можно было переквалифицировать на журналистку на фрилансе. В каком-то роде она стала Нэнси Дрю. Если бы Нэнси Дрю открыла в своём доме не детективное агентство, а редакцию журнала. Вроде бы ничего не изменилось: ноутбук по-прежнему включался, интернет никуда не делся. Истории, которые ей необходимо было рассказать, тоже никуда не исчезли. Она могла создать собственный блог или податься в любое другое издательство. Но ощущение потерянной опоры, привычного ритма жизни и уверенности в завтрашнем дне прилипло к ней так же прочно, как типографская краска к страницам книги. Подумав о работе, она вспомнила про Хёнджина. Она больше не видела его после того, как они расстались перед пресс-конференцией. В порядке ли он? Эта мысль тревожила сильнее, чем собственные, почти зажившие, раны. Полиция знает, что он был в том лесу. Знает, что именно он убил Пак Со Вона. Теперь они бросят все силы, чтобы поймать его. Она понимала — он не придёт. Иначе это поставит под удар не только его самого, но и её. Разум шептал, что это правильно — держаться на расстоянии, но сердце предательски тянулось к нему. Глупое и упрямое сердце. Дали почувствовать толику заботы и оно уже готово растаять, как сливочное масло на солнце. Она была бы рада видеть его ухмылку и даже выслушать тираду о том, какая она всё же катастрофа и ей стоило остаться дома, а не лезть не пойми куда со своей журналистикой. Миндже прикусила внутреннюю сторону щеки, уставившись невидящим взглядом в пол, куда-то сквозь него, глубоко задумавшись. Нельзя позволять себе такие мысли, потому что они — сродни самоубийству. Но всё же она ловила себя на том, что снова и снова рисует перед собой одну и ту же картину, как Хёнджин заходит прямо в эту самую дверь. На губах — привычная усмешка, в глазах — искрит ирония. Он сядет рядом — на кресло — и спросит, зачем же она подставляется под пули. Скажет, что он же предупреждал. Скажет, что она неисправима. Назовёт её снова. По имени. Миндже. И ей захочется ударить его. И обнять. Одномоментно. Просто ткнуться лбом в плечо и, не открывая рта, выдохнуть всё, что застряло в груди. Она встряхнула головой, избавляясь от наваждения. В голове крутилось множество вопросов и все они появлялись там по одной причине — она не помнит, что происходило в лесу. Она сопоставляет факты и выстраивает историю, но пробелы в ней всё ещё остаются. И Миндже кажется, что даже Минхо, который согласится в сотый раз рассказать, что произошло, не сможет заполнить эти пробелы. От этого становилось только тяжелее.

***

— Мне сказали, что тебя через пару дней выписывают, — буднично сказал Минхо, неспешно шагая рядом с девушкой. Его шаги были неторопливыми, будто он подстраивался под неё, давая возможность прогуливаться без усталости. — Какие мысли на этот счёт? — Рада наконец вернуться домой, — она издала смешок. — Я скоро умру от больничной еды и отсутствия нетфликса. Да и просто скучаю по дому. Дел ещё накопилось много. Начать хотя бы с покупки нового телефона и восстановления всех контактов. — Эй, тут хорошая еда, — возмутился Минхо. — Я бы тут каждый день питался. — Она не плохая, а просто слишком… здоровая. — Миндже издала смешок. — И бога ради, Минхо, съезди к родителям, раз так хочется здоровой еды. — Я-то съезжу, но мама как обычно приготовит острую тушёную говядину специально для тебя. И если я приеду один, то обязательно спросит почему без тебя. Тебе же подавай всё острое и вредное. — Именно, — она улыбнулась уголком губ, приподняв подбородок. — Да и банановое молоко только по средам и пятницам или в автомате с напитками на первом этаже. Но для этого нужно улизнуть из палаты и не попасться на глаза медсёстрам. А в моей ситуации, дойти до первого этажа было бы ещё тем испытанием. — Так и представил тебя, крадущуюся по больнице, ради бананового молока, — Минхо рассмеялся. — Прямо как тогда, в издательстве. — Когда нас чуть не поймали? — уточнила девушка. — Ага, — кивнул он, — только бананового молока в той истории не было. А только продажный директор, заказные статьи для мафиози и хакер, помогающий нам взломать сервера. — Это была одна из тех немногих наших дурацких вылазок ради справедливости. Миндже усмехнулась, слегка качнув головой, прогоняя нахлынувшее прошлое. — Ты кстати обещала мне мир во всём мире, когда восстановим справедливость, — напомнил Минхо с лёгкой усмешкой, бросив на девушку косой взгляд. — Мне было двенадцать! — возмущённо протянула она. — И Дженни стащила у тебя ручку с кроликом на колпачке! — И ты её, между прочим, не вернула обратно! — обидчиво, почти по-детски воскликнул Ли. — Хотя сама сказала, что вернёшь. — Потому что ты набросился на неё с кулаками! Я пыталась оттащить тебя от неё, а не искать эту дурацкую ручку, — она рассмеялась и ткнула его кулаком в плечо. Парень расхохотался в ответ, словно вспомнив эту давнюю историю. — Тебе ведь тоже тогда досталось? — прищурившись спросил он. — Ага, — фыркнула она, — целый месяц потом в библиотеке помогала пыльные книги по полкам расставлять. До сих пор запах той пыли в носу стоит. — Меня заставляли прибираться после занятий в кабинетах, —вспомнил он. — Но я сбегал играть в футбол. За это мне потом тоже досталось…— он не договорил и снова рассмеялся. — Дурак, — пробормотала Миндже и не удержавшись тоже рассмеялась, хотя и покачала головой, пытаясь скрыть улыбку. Она замолчала, остановившись посреди парковой дорожки и подняла голову вверх, смотря на затянувшееся облаками небо. Ветер чуть тронул её волосы, развевая выпавшие из хвоста пряди. В воздухе витал запах приближающейся зимы. Желтые листья кружили вокруг и медленно опадали на землю, устилая, потерявшую всю свою насыщенность, траву. — Как мы вообще докатились до жизни такой? — выдохнула Миндже. — Как я решила связаться с мафией? А ты с полицией? Как наша основная работа стала центром мафиозных разборок? Минхо ответил не сразу. Обернувшись на остановившуюся девушку, он сунул руки в карманы, качнулся на пятках и только потом произнёс: — Мы просто делали то, что считали правильным. Каждый по-своему. — Знаешь, — её голос прозвучал чуть мягче, — иногда мне кажется, что тогда мы были по-настоящему счастливы. Хоть и постоянно встревали в неприятности. — Да, — согласно кивнул Минхо, его губы тронула улыбка, но глаза потемнели. — Тогда у нас было право на глупости. Они оба на секунду замолчали. Ветер начал дуть сильнее. — Не устала ещё? Можем вернуться или найти скамейку… — Ли обеспокоенно осмотрелся по сторонам. — Я не хочу обратно. Сядем где-нибудь неподалёку. Он кивнул и взяв её за руку, направился к одной из скамеек, что заметил рядом. — Минхо, а как это произошло? Её голос прозвучал тихо, как только они сели на скамейку. Парень нахмурился. — Что именно? — Как Хёнджин убил Пак Со Вона? Ли замер. Внутри похолодело, что-то оборвалось. Выученную наизусть историю, придуманную им же, он рассказывал уже не в первый раз. Эта история — собственная ложь — жгла каждый раз, когда он произносил её вслух. И в каждый из них он молился, чтобы она перестала спрашивать. Он не хотел осознавать факт того, что лжёт ей и продолжает это делать. Его Мэй была упрямой. Продолжала бороться даже с собственной потерянной памятью. — Я же уже рассказывал, — Минхо медленно вдохнул. — Почему ты снова спрашиваешь? — Кошмар опять приснился, — лениво ответила она. — Хочу понять, что из него действительно мои воспоминания. — Мэй, это просто сон, слышишь? — он потянулся к девушке и заключил её в объятия. — Это было травматичное для тебя событие, поэтому мозг оградил тебя от него, но в то же время он пытается заполнить образовавшуюся пустоту. Она сидела неподвижно, смотря куда-то вдаль, позволив ему держать себя. Щека упёрлась в его плечо, и Минхо чувствовал, как тепло её дыхания прожигает ему кожу. Через секунду, Мэй подняла руки и обвила его в ответ. — Просто… Всё казалось таким реальным, — глухо сказала она. — Словно смотришь покадровый фильм. Только вот кадры раскиданы в беспорядке. — Я спасал тебя, пока Хван разбирался с Со Воном. В драке Хван застрелил его. Затем нагрянула полиция и мы разбежались. Он — спасать своих людей, я — не дать тебе умереть. Минхо тихо выдохнул. Звучало убедительно. И почти без лжи. Мэй нахмурилась, явно что-то обдумывая.

***

— Госпожа Шин… — Госпожа Шин, вы меня слышите? Мне повторить вопрос? Следователь осторожно постукивает пальцами по столу, привлекая её внимание. Она не успела вернуться домой и купить себе новый телефон взамен утраченного, разобраться со всеми делами, накопившимися в её отсутствие, как тут же оказалась в полицейском участке на допросе. По крайней мере, она считала это допросом, но следователь выразился по-другому. С его стороны это была просто беседа на тему того, что произошло той ночью. Ночью, когда был убил Пак Со Вон. Их главный подозреваемый в деле о связи издательства и мафии. Но при этом, Хван Хёнджин был вторым подозреваемым по этому делу, по словам Минхо. И сейчас, сидящая перед следователем Шин Миндже — единственное связующее звено в этой истории между Со Воном, Хёнджином и издательством. Девушку волновал только один момент — насколько полиция осведомлена о её участии. — Да, я просто… — Я понимаю, возвращаться к травмирующим событиям сложно и неприятно. К тому же, у вас кратковременная амнезия, но нам нужно установить детали произошедшего, — он говорит ровным голосом, но стук его ручки по папке выдаёт нетерпение. Мужчина пробегается глазами по открытой папке, лежащей перед ним. Мэй, сидящая ровно напротив, не может разобрать что написано на листах бумаги. Буквы сливаются в одно сплошное пятно и она перестаёт в них вглядываться, чтобы не вызвать никаких подозрений. — Давайте ещё раз, — негромко продолжает следователь, не поднимая глаз. — Как вы оказались в том лесу? Сказать правду? Соврать? Плечо неприятно тянет. Она машинально двигает рукой, пытаясь прогнать фантомные ощущения и чувствует как края пластыря цепляются за ткань рубашки. Раздражённая под ним кожа чесалась и нервировала. — Пак Со Вон меня похитил. Её голос дрогнул и она постаралась скрыть это, возвращая лицу привычную твёрдость и сцепив ладони в замок. — Похитил вас? — следователь слегка приподняв бровь. — С какой целью? — Думаю, хотел отомстить за статью. Дрожь из голоса ушла, но в животе неприятно сжалось, даже сама мысль о похищении Паком оставляя неприятный осадок. Следователь что-то записал на бумаге и поднял свой взгляд на девушку, изучающе смотря на неё пару секунд. — Ваши раны на теле, — начал он медленно, тягуче, будто проверяя её реакцию на каждое слово, — говорят о том, что вы бежали босиком по лесу. Это так? — Да, — она неприятно поморщилась. — Мы ехали за городом и я подумала, что скрыться в лесу будет хорошим вариантом. — Пак Со Вон — опасный и жестокий человек, — следователь на секунду замолчал. — По крайней мере был таким. Неужели вам не было страшно? Не лучше было бы подчиниться? Мужчина чуть склонил голову, его взгляд стал острее. — Вы пошли на его пресс-конференцию вот-вот выпустив статью о нём, где обвиняли его в торговле людьми, наркотрафике, взяточничестве, рейдерстве и это только вершина айсберга. — Продолжал он, внимательно за ней наблюдая. — Ваши друзья наверняка знали о ваших планах, поэтому если бы вы не вышли на связь, то они забили бы тревогу. Что, собственно, и произошло. Зачем было так рисковать? Он чуть подался вперёд, понижая тон голоса. — Может рядом с вами был кто-то, кто внушал уверенность, что всё под контролем? — Нет, — выдохнула она. — Оставаться рядом с ним означало смерть или хуже. Я буквально выставила его грязное бельё на всеобщее обозрение. Это опасный и жестокий человек — и это ваши слова. Так вы думаете, подчинись я ему, то он бы просто покатал меня на машине, мило поболтал и отвёз домой? Миндже всё ещё пыталась понять, к чему же клонит следователь, чего он добивается. — Тогда выходит, что вы пошли против самого опасного человека в стране совершенно одна, без поддержки, без страховки, полагаясь лишь на удачу или на чудо. Он перелистнул страницу и положил ручку на середину папки. — И знаете, что меня смущает? — голос стал ниже. — Что это чудо вам действительно помогло. — Вернёмся к похищению, — он откинулся на спинку стула. — Как вам удалось выбраться из машины? Сказать правду? Соврать? — Я ударила его ножом. Куда-то в бок, кажется, чуть выше бедра. Его подчиненные замешкались и я выбежала из машины. Мэй смотрела следователю в глаза. Скрывать было бессмысленно. Прошло достаточно времени, вскрытие Пак Со Вона уже провели. Поэтому полиция знала о его ранениях и причине смерти. Ножевое было гораздо раньше огнестрельного, которое впоследствии стало смертельным. — Что произошло дальше? После того, как вы выбежали из машины? — Я сломала каблук, когда бежала, поэтому сняла туфли и продолжила бежать босиком, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он кивнул, снова заглянул в папку, и внезапно поднял глаза. — Вы помните, в какой момент в вас стреляли? Резкий вопрос следователя прозвучал как удар, и заставил Мэй вздрогнуть, словно тело отозвалось на боль, о которой вспоминать не хотелось. Кожа на плече под пластырем напомнила о себе жжением. Она машинально коснулась ладонью плеча, накрывая пластырь, скрытый под одеждой. Как будто проверяя не проступила ли кровь. — Нет, — сдавленно выдохнула она. — Что вы помните об этом моменте или тем, что предшествовало до него, или было после? — следователь не отставал. Она ненадолго замолчала, потупив взгляд в стол, пытаясь упорядочить мысли. Обрывки воспоминаний врывались в мозг, превращая размышления в кашу. Голова начинала болеть. В висках пульсировало. Во рту пересохло. Она облизала губы. — Помню выстрел, — сказала она наконец. Голос сорвался на хрип и Мэй прокашлялась. Следователь пальцами пододвинул к ней стакан воды. Она кивнула и отпила немного. — Дальше я прыгнула… Или упала. Не знаю. Помню холод, кажется, это была вода. Она перебила ощущение боли. Она опустила взгляд на ладони, слегка сжав их. — Очнулась я уже в больнице, — закончила Мэй тихо. Следователь кивнул, что-то быстро и размашисто дописал в папку, и перевернул очередную страницу. Миндже увидела прикрепленную фотографию Хёнджина к листку, на котором жёлтым маркером была выделена горизонтальная строчка текста. — Госпожа Шин, как вы объясните, последний звонок с вашего мобильного устройства? Миндже нахмурилась. — Я плохо помню последний звонок с моего телефона… — Звонок был совершён вечером того же дня, в который была проведена пресс-конференция Пак Со Вона, на номер, принадлежащий Хван Хёнджину, — медленно произнёс мужчина. — Объясните, как его номер оказался в вашем телефоне и зачем вам ему звонить? Миндже почувствовала, как сжимается горло. Следователь был слишком дотошный. Если полиция узнала о звонке, это значит, что они нашли её телефон. Смысла отпираться не было. Важно было обойти вопросы следователя размытыми общими фразами. — Звонила не я, а Пак Со Вон. — Как ваш телефон оказался в руках господина Пака? И зачем же ему звонить с вашего телефона господину Хвану? — в голосе чувствовался скрытый нажим. — Забрал его из моей сумки, чтобы я не могла никому сообщить о том, что он меня удерживает против моей воли, — сказала она твёрдо. — Я не знаю, о чём они говорили. Я не слышала их разговор. — Хорошо, — следователь кивнул и снова сделал пометку на листе. — Как у вас оказался номер господина Хвана? Какие отношения вас связывают? — Деловые. Мы познакомились в издательстве. Я помогла ему с парой вопросов и он оставил свой номер телефона в благодарность. Если мне понадобится его помощь, то я могла ему позвонить. — И вы воспользовались его предложением? — он произнёс это спокойно, но в этом спокойствии ощущалось тонкое, почти неуловимое давление. Словно он держит её на крючке. Вот она — лгунья. Словно он читает все её мысли, копошится в её воспоминаниях, отделяя зёрна от плевел. Словно вот-вот раскусит её. Заклеймит преступницей и вынесет обвинительный приговор. — Госпожа Шин, вы можете не отвечать на этот вопрос. Низкий мужской голос раздался с порога комнаты, прерывая допрос. Миндже вздрогнула и обернулась. В комнату прошёл молодой мужчина, на несколько лет старше её. Чёрные волосы были небрежно зачёсаны назад, а стёкла очков угрожающе поблёскивали в флуоресцентном свете громко жужжащей потолочной лампы. Он был одет полностью в чёрное: тёмная водолазка с высоким горлом облегала его торс, подчёркивая статную фигуру, а длинное пальто добавляло строгости и уверенности. В руке он держал тёмно-коричневый кожаный кейс. Он спокойно прошёл вглубь комнаты и встал рядом с Миндже. Его взгляд быстро скользнул по папке, лежащей перед следователем. Он больше оценивал обстановку, нежели интересовался содержимым папки. Лицо не выражало ни единой эмоции. — А вы кто такой? — тон голоса следователя стал напряжённым, в какой-то мере даже раздражённым, но с место он так и не встал, лишь исподлобья посмотрел на мужчину. — Адвокат госпожи Шин — Ли Феликс, — тонкими пальцами он протягивает ему визитку. Он с несколько секунд изучает её, затем вкладывает в папку, возвращая свой взгляд на адвоката. — Госпожа Шин, почему же вы ничего не сказали о своём адвокате? — в голосе следователя сквозило недоверие. — Не думала, что на этом этапе мне может потребоваться адвокат, — ответила она, стараясь не выдавать растерянность. — Вы сказали, что это всего лишь разговор. — Всё верно, — кивнул он. — Это всего лишь разговор. — Господин следователь, тогда, полагаю, на сегодня достаточно, — Феликс слегка склонился над столом, твёрдо и уверенно смотря на следователя. — Моей клиентке всё ещё необходимо восстановиться после произошедших событий. Все последующие вопросы будем обсуждать только с моим участием. Адвокат улыбнулся и было в этой улыбке, что-то опасное. Не для Миндже, а для того, кто сидел напротив неё. — Хорошо, — ответил следователь и слегка приподнял уголки губ в вежливой улыбке. Феликс кивнул Миндже и протянул руку, чтобы помочь ей встать и пропустил вперёд в направлении выхода. — Всё в порядке, — тихо сказал Феликс, когда они вышли из здания. — Я всё объясню, как только сядем в машину. — Спасибо, — также тихо ответила девушка, и этого было достаточно для понимания того, что между ними уже есть доверие, пусть пока и осторожное. Она глубоко вдохнула свежий воздух улицы, чувствуя как с плеч спадает невидимый груз. Внутри было облегчение — допрос закончен — и рядом есть кто-то, кто может её защитить, даже если ей прямо сейчас предъявят обвинение за пособничество мафии. Они подошли к чёрному седану и Феликс привычным движением открыл перед ней дверь. Мэй устроилась на пассажирском сидении и отметила про себя, что любимый цвет мужчины, определённо точно, чёрный. Она усмехнулась собственным мыслям и только сейчас заметила, как сильно дрожат её пальцы. Салон пах кожей и дорогим одеколоном. Она постаралась сосредоточиться на этих аспектах, а не на своих, дрожащих от волнения, пальцах. Мужчина сел за руль и повернулся к девушке, тепло улыбнувшись. — Как я уже представился — Ли Феликс, — начал он, как только они сели в машину. — С этой минуты я ваш адвокат. За оплату моих услуг не волнуйтесь. Всё уже оплачено. Также все наши разговоры строго конфиденциальны. Он говорил размеренно, чуть тише обычного. — Вы даже можете признаться мне в убийстве и я буду единственным человеком, кто это услышит. И да, — уголок губ дёрнулся вверх, — я знаю, как избежать наказания за убийство. — Вы часто такое говорите своим клиентам? — Миндже слегка шокировано улыбнулась, смотря на адвоката. — Только тем, кому может понадобиться услышать именно это, — Феликс бархатно рассмеялся. Он завёл двигатель и посмотрел на неё. — Закон вещь хрупкая. На бумаге он прямой и строгий, а в реальности им словно играют в бейсбол, — Феликс покачал головой. — Так работает система правосудия: суть не в том, что правильно и честно, а в том, чтобы рассказать самую убедительную историю. — Вы говорите так, будто сами часто играли им, — осторожно подметила она. — У каждого адвоката есть свои приёмы. Но у меня они чуть другие, — он повернул голову и на миг встретился с её взглядом, усмешка скользнула по губам. — Иногда, чтобы защитить клиента, приходится быть не только юристом. — А кем ещё? — Тем, кого в суд не вызовешь, — тихо ответил он. — Тем, кто решает вопросы до того, как они становятся проблемами. Феликс снова перевёл внимание на дорогу. Мэй оставила его фразу без ответа, лишь кивнула. Он переключил передачу и машина плавно нырнула в поток вечереющего города. Сквозь лобовое стекло мелькали огни уличных фонарей и витрины ещё не закрытых магазинов. Мэй смотрела вперёд, но боковым зрением изучала профиль Феликса: чёткая линия подбородка, высокий ворот водолазки, который только подчёркивает красоту его профиля, изящные пальцы на руле с парой колец. Он вёл машину так же уверенно, как выглядел и как говорил. Он для неё новый знакомый, но вокруг него царила аура спокойствия и защищённости. — И как вас судьба привела ко мне? — Я не верю в судьбу, госпожа Шин, — он усмехнулся. — Я верю в то, что наши действия приводят нас к очевидному результату. — Скажем так, — добавил он, — мой наниматель решил, что вы слишком ценны, чтобы отдать вас в руки обстоятельств. Девушка нахмурилась и слегка склонила голову, переваривая услышанное. Она понимала, наниматель — Хёнджин. И хотя его имя не прозвучало, каждое слово Феликса было подсказкой, приглашение догадаться самой. Чем-то он был похож на Хёнджина. Поэтому она непроизвольно провела параллель между ними. Та же уверенность, тот же хитрый блеск в глазах, ухмылка. Хладнокровность и умение управлять ситуацией так, чтобы создавать вокруг атмосферу защищённости и контроля. Но была разница. Хёнджин владел этим естественно и дерзко, с долей азарта; сводил с ума и одновременно пугал. Феликс же наоборот, действовал иначе. Его уверенность была сдержанной и продуманной, без излишней демонстрации силы. Его блеск в глазах и ухмылка были его инструментами, рассчитанными на доверие и внимание. Феликс чуть заметно улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Я вижу, вы поняли о ком речь. Мэй кивнула, отвела взгляд от адвоката в сторону бокового стекла. Она слишком долго ничего не слышала о Хёнджине и возвращаться к своим воспоминаниям было вдвойне тоскливо. Обидно даже в какой-то степени. Иногда ей казалось, что эта скука почти болезненна, будто пустота в груди, которую невозможно заполнить ничем другим. В глубине сидело тревожное ощущение будто она что-то забыла. Что-то очень важное. Что-то связанное с ним — с Хёнджином. Но как бы она не пыталась вспомнить — всё было бестолку. Сознание упорно отказывалось это отдавать. Она не знала, что именно забыла, но ощущение было настолько сильным, что буквально жгло её изнутри. Куда деваться? Куда бросаться? Гипноз или карты таро? Что может ей дать ответ, если даже чёртово время не помогает? Удивительно, как можно привязаться к человеку, который всего лишь заставляет тебя испытывать странное чувство — смесь волнения, раздражения и тихой, почти запретной тяги. Мэй не знала, как объяснить это себе. Но знала, что его влияние на неё слишком велико. Доехали до её дома они уже в тишине. Феликс остановился у подъездной дорожки и заглушил двигатель. Несколько секунд он сидел неподвижно, словно что-то решая для себя. Потом достал из внутреннего кармана пиджака белый плотный конверт. — Это не от меня, — произнёс он спокойно, протягивая его девушке. — Но адресовано именно вам. Мэй растерянно посмотрела на конверт, но потянулась к протянутому конверту, забирая его из рук Феликса, проходясь подушечками пальцев по шероховатой бумаге. Внутри что-то ёкнуло. Ей не нужно было спрашивать от кого. Она знала. Это было очевидно. Феликс лишь прошёлся по ней внимательным взглядом в котором читалась насмешка и усталость. — Что в письме — я не знаю, — он снова завёл двигатель. — Но иногда, слова опаснее пуль. Будьте осторожны. Немного помолчав он добавил: — Госпожа Шин, если полиция или кто-нибудь ещё с вами свяжется насчёт нашего дела — сразу звоните мне. Не отвечайте, не пытайтесь что-то объяснить, не давайте показаний. Даже если вам скажут, что всё под контролем или что они меня уже известили. Я — единственный, кто будет говорить за вас. — Вы так говорите, будто я уже в чём-то замешана. — Вы уже замешаны, — произнёс он спокойно. — Может даже знаете насколько. И они будут использовать любые ваши слова против вас. Любая нестыковка в показаниях будет воспринята против вас. Вы журналистка, которая раскрывает правду. Они выставят вас злодейкой, которая по головам пойдёт ради сенсации. Её пальцы соскользнули по краю конверта. Что-то внутри подсказывало — он проверяет её. Из какого же теста слеплена Шин Миндже? Насколько она выдержит этот нажим? В его глазах сквозила опасная сосредоточенность человека, который знает, как ломаются люди. В его словах были слишком много правды. Никогда не думай, что правда тебя спасёт. Она сожрёт тебя первой.

***

Ключи от дома звонко брякнули о тумбочку в прихожей и Мэй, скинув сапоги куда-то в шкаф, прошла на кухню мимо гостиной. Желудок периодически скручивало голодными спазмами. Открыв холодильник девушка обнаружила пустые полки. Точно. Её не было дома несколько недель. А в те дни, когда она вернулась, к ней постоянно приходил Минхо с едой навынос из любимых ресторанов в их районе. Девушка вздохнула и достав бутылку молока из холодильника, отправила её прямиком в мусорное ведро. В ней наверняка завелась уже инопланетная жизнь. Вздохнув и окинув взглядом кухню, она отправилась обратно в прихожую надевать сапоги и прогуляться хотя бы до круглосутки. Проверив карманы пальто, она наткнулась пальцами на конверт, переданный Феликсом. Мэй достала его и несколько минут стояла в полумраке прихожей, смотря на белую бумагу. Открыть сейчас? — мелькнула запоздалая мысль. Сердце громко стучало в грудной клетке и этот отзвук эхом пульсировал в ушах. Мэй задумчиво провела пальцами по шероховатой поверхности матовой бумаги. Она поспешно сунула конверт на тумбочку, где совсем недавно лежали ключи. — Позже, — она произнесла это вслух, словно оправдываясь. Взяв ключи, Мэй вышла из дома. Улица встретила уже привычным холодом и девушка запахнула пальто, затягивая пояс туже, чтобы ветер не раздувал его, сохраняя хоть какие-то крохи тепла. Сапоги стучали каблуками по асфальтированному тротуару отбивая привычный ритм. Фонари давали тусклый свет и подсвечивали редкие снежинки в воздухе. Они не успевали коснуться земли и таяли, оставляя на асфальте маленькие мокрые пятнышки. Мэй натянула шарф повыше на лицо и сунула руки в карманы пальто. Она шла мимо припаркованных машин, покрытых едва заметным налётом инея. Стоило Мэй пройти чуть дальше от своего дома, выходя на более оживлённую улицу, город как будто сразу ожил. Люди нетерпеливо стояли на автобусных остановках, спешили домой, кто-то громко разговаривал по телефону. Редкие группы школьников шли что-то обсуждая, размахивая руками. Мысли возвращались к конверту, оставленному на тумбочке. Белый прямоугольник будто продолжал лежать у неё в кармане и обжигать ладонь. Что там внутри? Адрес? Ответы или ещё больше вопросов? Прощание? Извинение? Предупреждение? Мэй прикусила губу, сворачивая за угол. С одной стороны — она боялась узнать. С другой — любопытство было сильнее её. Ветер качнул вывеску круглосуточного магазина впереди. Красные буквы приветливо мерцали, приглашая зайти внутрь. Туда, где тепло и пахло подогретым маслом и горячим раменом. Когда девушка переступила порог раздвижных дверей, мелодия раздалась где-то над головой оповещая кассира о новом посетителе. Девушка взяла корзинку и на автомате направилась к уже знакомым полкам Проход был пуст. Лишь вдалеке тихо гудели холодильники с напитками, а за кассой, уткнувшись в телефон, сидел парень в зелёной униформе с бейджиком. Мэй перевела взгляд на полки и покидала несколько товаров в корзину. Она прошла вдоль другого ряда захватив с собой ещё пакет с печеньем и ореховую пасту, после чего направилась к кассе. Парень-кассир оторвался от телефона, сонно пробивая покупки. Выходя, Мэй снова услышала ту же короткую мелодию над головой. Раздвижные двери мягко открылись, выпуская её обратно в уже потемневшую улицу. Красные буквы вывески прощально мигнули. Девушка подняла голову, посмотрев на небо, высматривая первые звёзды, но не обнаружив их из-за пасмурного неба, тихо выдохнула. За то время пока она ходила по магазину выбирая продукты, снегопад усилился и теперь снежинки успевали долететь до земли и оседали на ней тонким слоем. Мэй перехватила пакет с покупками удобнее и двинулась в сторону дома. — Ой, простите! Из-за угла выбежала пара — парень с девушкой. Они крепко держались за руки и смеялись, увлечённые разговором, не замечая ничего вокруг. Они столкнулись прямо на углу и девушка впечаталась в Мэй, прямиком в больное плечо. Она сдавленно застонала и качнулась в сторону, теряя равновесие. Тупая боль разлилась по телу, будто кто-то ударил ножом изнутри, вспарывая кожу. В ушах зазвенело. Она едва не выронила пакет, но пальцы вцепились в пластиковые ручки до онемения. Вскинув руку, она успела схватиться за металлическое ограждение, покрытое слоем снега. Холод моментально обжёг ладонь. Металл был скользким, пальцы предательски дрогнули, но Мэй только сильнее впилась в поверхность. Ногти неприятно заскрипели. И тут в голове вспыхнуло. Резкий удар. Холодная вода. Страх. Лёгкие будто снова сжимаются от холода, не давая и шанса на вдох. Грудь сдавило словно тисками. Сопротивляться невозможно — вода давит со всех сторон, забивается в нос, горло, уши; что-то тянет её вниз тяжёлым якорем. Паника бьёт тревогу. Чьи-то руки — чужие, сильные, настойчивые — хватают её, тянут вверх. Мэй моргнула. Видение исчезло так же резко, как и пришло. Парень, стоял напротив, держал её под руку, не давая упасть. Крепко, но осторожно. Его взгляд был мягким, извиняющимся. — Я держу, держу, — сказал он, улыбаясь. — Прошу прощения, мы не хотели вас сбить. Всё в порядке? Вы не ушиблись? Он отпустил рукав её пальто, после того, как окинул её взглядом и убедился, что она твёрдо стоит на ногах. — Да, всё в порядке, — выдавила Мэй, — не беспокойтесь. Парочка неловко улыбнулась и поклонившись, поспешила дальше. Миндже рвано выдохнула и приложила ладонь ко лбу. Кожа под ледяными пальцами горела. С трудом проглотив комок в горле, она обернулась ещё раз на парня с девушкой и уловила обрывок их диалога. — …экстремальное у нас свидание получилось. — А, всё же это было свидание. Свидание? Слово резануло по памяти. И снова руки, вытаскивающие её из темноты. И снова голос, почти насмешливый, но тёплый — как я могу исчезнуть после такого очаровательного свидания? Миндже судорожно втянула ртом воздух, провела рукой по лицу. В висках пульсировало, перед глазами плясали белые круги. Когда это было? Она напрягла память, прокручивая в голове всплывшие фразы. — Я… я ведь не… — слова сорвались с её губ, но тут же растворились. До ушей донёсся смех. Миндже огляделась. Всё вокруг казалось снова реальным и обычным. Переулок. Тротуар. Снегопад. Но внутри неё бесновалась путаница. Это было недавно? Или давно? Это вообще было? Сердце бешено колотилось будто знало ответ, а сознание стояло бетонной стеной и отказывалось принимать. Миндже сделала шаг вперёд, но ноги стали ватными, будто солидарные вместе с сознанием, отказывались держать её вес. Она прислонилась спиной к ограждению, холод впился в кожу сквозь ткань пальто. Плечо пульсировало в такт вискам. Её буквально разрывало от боли, от нахлынувших обрывков воспоминаний, за которые она сейчас так отчаянно цеплялась, пытаясь вспомнить хотя-бы ещё немного. Снег таял, капая с ресниц. Воздух казался тяжелее обычного, но уходить Миндже не торопилась. Словно та точка, в которой она остановилась, была порталом к её памяти, к тем воспоминаниям, что были заперты где-то глубоко внутри. Поцелуй меня… — эхом в черепной коробке. Чей голос? Чей силуэт? Реальность или опять игры подсознания? Миндже резко открыла глаза. Минуту она стояла неподвижно, пытаясь связать все обрывки, пытаясь понять, чьими были те руки, что спасли её тогда. В сознании плескалась паника вместе с непониманием. Её спас Минхо. Но касания… Касания ему не принадлежат. Письмо. Миндже оттолкнулась от ограждения и поспешила домой, игнорируя своё состояние. Узнать правду было важнее. Найти недостающее было важнее. И она надеялась, что письмо всё прояснит. Она не помнила, как добралась домой. Перед глазами стоял лишь тот конверт. Мэй прокручивала у себя все фразы, которые вспомнила, всё то увиденное, что показал ей мозг, чтобы не забыть. Не сейчас, когда она так близко к разгадке. Не раздеваясь, не разуваясь, она бросила пакет куда-то в сторону и схватила письмо. Небольшой лист, сложенный в незапечатанный конверт.

Ты сказала, что Мэй не существует и поэтому я не смогу найти тебя. Ты бросила вызов и я не смог противиться чувству азарта, которое ты вызвала.

Всё пошло не так с самого начала. И привело к тебе, истекающей кровью в лесу, с пулей в плече. И тогда я понял, что если останусь рядом — ты погибнешь. Поэтому я сделал то, что сделал.

Ты будешь вспоминать. Будешь чувствовать, что в истории есть дыры. Что память тебя подводит. И, может быть, догадываться, что твои кошмары — не просто кошмары. Но, Миндже, прошу, не копай глубже. Пусть всё так и останется. Иногда лучше выбрать сладкую ложь, чем жестокую правду. Мне легче нести этот груз, чем знать, что ты живёшь с правдой, способной разорвать тебя на части.

Я исчезаю не потому, что не чувствовал к тебе ничего. Наоборот. Именно потому, что не должен был позволять себе эти чувства. Запомни меня таким. Убийцей. Преступником. Лжецом.

Я знаю, что ты найдёшь меня. Так же, как я нашёл тебя, но прошу — не ищи.

Хёнджин.

Минуту Миндже стояла неподвижно, затем сделав шаг назад, медленно сползла по входной двери, оседая на пол. Пальцы сжимали бумагу, почти врезаясь в неё ногтями. Слёзы подступали сами собой, безмолвно стягивая лицо влажной тяжестью. И вместо с болью появилось странное облегчение — наконец-то хоть что-то стало понятным. Наконец была ниточка, которая могла связать обрывки её памяти. Она вспомнила запах леса и железный привкус крови. Вспомнила, как бежала сквозь бесконечные ветви и молилась, чтобы он нашёл её. Она сама подставилась под пулю, чтобы он услышал. Она вспомнила, как тонула в ледяной воде, как пальто, насквозь промокшее, тянуло её ко дну. И дрожащие руки, что держали её на берегу, вытирая воду с посиневших губ. Грубую ткань его водолазки, стянувшую рану и пропитавшуюся её кровью. Она вспомнила, как он шутил о свидании, чтобы удержать её в сознании как можно дольше. И внезапно — сознание обрушилось разрушительным озарением — она сама просила поцеловать её тогда, когда каждая клеточка её тела кричала о боли. Голос в памяти не был чужим. Всё это время это был Хёнджин. Слёзы текли по щекам, но улыбка медленно расползалась по лицу. Он заставил Минхо соврать ей. Миндже дрожала, каждой своей мыслью, каждой мышцей, но не от холода, от чувств, что находились где-то глубоко внутри. И вместе с тем, в груди разливалось тепло — странная благодарность, смешанная с тоской и страхом. — Хёнджин… — выдохнула она, сжимая письмо сильнее, рыдая в голос, будто оно могло удержать его рядом. Голос сорвался, вырываясь криком, который эхом отдавался по пустой прихожей. — Почему ты сделал это?! Она кричала сквозь рыдания, ощущая как голос ломается, превращаясь в надрывный шёпот. — Почему ты решил, что можешь решать за меня?! Я была там! Я должна была помнить! Письмо выскользнуло из рук, упав на пол. Миндже вскочила на ноги. Внутри неё бушевала буря состоящая из гнева, боли и благодарности. Она понимала, что его действия спасли ей жизнь, но эта истина не смягчала боли, что он причинял. Эгоистично вычёркивал себя из её жизни. Стирал их, словно их никогда не существовало. Словно ничего между ними не происходило и время не останавливалось, когда они касались друг друга, а воздух не искрился при долгом взгляде глаза в глаза. — Я не хочу жизнь с этим! — кричала она в пустоту. — Я не хочу твоей лжи! Вскакивая с пола, Миндже споткнулась и задела вазу с цветами стоящую на тумбочке. Ваза рухнула с оглушающим грохотом. Осколки и вода разлетелись по паркету, лепестки цветов рассыпались в беспорядке. И снова вспышка. Выстрел в ночи. Её дрожащие пальцы, сжимающие пистолет. Я не стану тобой — слишком громко. Тот момент, который она полностью забыла. Момент, что был самым важным. Дыхание остановилось, как тогда. Всё это время она думала, что выжила чудом, и память её просто предала. А оказалось, что именно она и её действие стало решающим. Слёзы хлынули ещё сильнее, душа разрывалась на части из-за ужаса и осознания ответственности. Всё свелось к одному. Её собственному выбору. Её собственному действию, которое Минхо и Хёнджин пытались спрятать. Вот о чём говорилось в письме. Вот про какой груз он писал. — Я убила его, — слова застревали в горле. Миндже сжала голову руками и закрыла глаза, пытаясь остановить поток эмоций, но было поздно. Воспоминания накатывали одно за другим, выстраивая собственный хронометраж. Теперь она понимала к чему задавал следователь все свои вопросы. Теперь она знала, что произошло. Хёнджин не прав. Миндже всегда будет выбирать правду. Даже если она будет горькой и самой ужасной на свете. Даже если она будет граничить с нереальностью, жесткостью и отвращением. Даже если правда будет невыносимой. К тому же, если это её собственная правда.

***

Прошло несколько часов. Девушка убрала осколки разбитой вазы и переставила цветы в другую, которую смогла найти где-то в шкафу, на богом забытой полке. Разобрала пакет с продуктами, разложив всё аккуратно по полкам в холодильнике. Еда уже не вызывала аппетита. Желудок сводило от напряжения, мысли постоянно где-то блуждали. Внутреннее состояние было больше похоже на море. Воспоминания накатывали волнами одна за другой, а Миндже пыталась за что-то уцепиться, удержать себя хотя-бы на чём-то одном, замедлиться. Взяв кружку с заваренным чаем, она села на диван. Горячая кружка и успокаивающий аромат были осязаемым утешением, связью с реальностью. Они не давали провалиться в эскапизм и рефлексию. Девушка крутила в руках телефон с одной единственной мыслью — позвонить Хёнджину. Спросить какого чёрта. Почему он решил так с ней поступить? Особенно в тот момент, когда она уязвима. Зачем оплачивать ей адвоката, если хочешь стереть из жизни? Её желаниям не суждено было сбыться. Номера Хёнджина в её телефоне не было. Как и секретаря Яна. — Последнее слово осталось за тобой, — она горько усмехнулась, — как всегда. Миндже пролистала список контактов, пока не вернулась к одному имени из списка. Долгие гудки и на том конце раздаётся сонный голос. — Мэй-Мэй? — тревожно спросил он. — Что случилось? Ты дома? — Я убила Пак Со Вона. Она прошептала едва слышно. Слёзы снова подступили к горлу, оборвав фразу. — Мэй, мы уже об этом говорили… — Я всё вспомнила, — перебила она. — Я выстрелила в него с пистолета Хёнджина, чтобы дать ему шанс… На что? На жизнь? На моё спасение? Мэй не знала ответ. С другой стороны линии повисла тишина. Минхо выдохнул. — Мэй, — его голос дрогнул. — Я соврал тебе. Я знал, что однажды это случится. Что память вернётся к тебе, но это было не только моё решение. — Я знаю, Минхо, я знаю, — слёзы душили её. — Хёнджин заставил тебя соврать и насчёт Пака, и насчёт моего спасения. Он собирался вычеркнуть… Она осеклась. — Да, — произнёс тяжело Минхо. — мы пытались защитить тебя. Не думай, что убийство Пак Со Вона было неправильным. Ты спасала свою жизнь. И не только свою. — Я понимаю, — Миндже сжала телефон. — Просто не знаю, как с этим жить дальше. Ощущение, что всё это происходило не со мной. — Я знаю. Но тебе не нужно жить с этим в одиночку. — Хорошо, — она кивнула, шмыгнув носом. — Я скоро приеду, не отключайся. Давай будем говорить всё это время. Миндже устало рассмеялась. — У меня теперь есть адвокат. Его нанял Хёнджин. — Раз все его услуги оплачены Хваном, так уж и быть. Берём всё, что дают. Минхо улыбнулся. Миндже сделала глубокий вдох. Слёзы уже высохли на щеках, напряжение медленно уходило. Пусть память была болезненной, а правда резала сердце, она была не один на один с этим. Впервые за долгое время она почувствовала, что не всё потеряно.