Тайное и явное

      Хорошие сны Какаши видел редко. Зато все свои кошмары знал наперечет. Они были верными спутниками долгие годы и приходили с завидной регулярностью. Впрочем, так было раньше. Последние годы и они появлялись всё реже. В основном к ночи он был так измотан, что падал лицом в подушку и до утра провалилвался в темноту.       Сегодняшний же сон отпечатался ярким пятном в памяти. В нем была Сакура. Там она заботилась о нем, пока он сам валялся без сил. Болел он не часто и обычно дома в одиночестве, либо в госпитале под присмотром строгих медсестер. И то если получалось, иногда приходилось вовсе идти на миссии. А вот нежной заботы к нему ещё точно никто не проявлял. Это было приятно, даже учитывая что ему всё приснилось. Возвращаться в реальность после такого не очень хотелось. Впрочем, вернуться в нее он всё же уже успел. Голова больше не раскалывалась и чувствовал он себя даже лучше, чем до болезни. Видимо отдых сделал свое дело, и вымученный бесконечным разбором документов и решением вопросов разной степени важности Хокаге, пришел в себя даже быстрее чем мог предположить.       Какаши нехотя открыл глаза и тяжело вздохнув сел, свесив длинные ноги с кровати. За окном светало. В голове вдруг мелькнул момент из его сна. «Как же я тебя люблю, Сакура». Он поморщился и помотал головой. Признаваться себе в этом до сих пор не хотелось. Но, видимо все его чувства наконец разложились по полочкам и получили четкий диагноз. Вот же дурак. Думать об этом не хотелось совершенно, смысла в том не было никакого. Оставалось лишь примириться и отбросить всё на задворки сознания.       Вдруг с кухни послышался еле заметный шорох. Нос уловил запах еды и… Сакуры? Настолько сознание помутилось? Какаши резко подскочил, видимо забыв о том что еще несколько часов назад еле ворочал языком, и в мгновение оказался на кухне.       — Доброе утро. Я тут позволила себе немного похозяйничать. Хоть самочувствие должно быть уже в порядке, но подумала что горячий бульон будет не лишним. — Сакура смущённо улыбнулась и вернулась к своему занятию. Разливала мисо по тарелкам.       Какаши остолбенел и не мог сдвинуться ни на сантиметр, придавленный осознанием что все произошедшее было не сном и не лихорадочным бредом.       — Не помните ничего? — она с любопытством посмотрела, приподняв брови.       О, он помнил всё. Каждое неосторожное слово и движение. Охваченный паникой не знал что делать: извиниться, позорно сбежать без объяснений или же понадеяться на то что всё это иллюзия, прочно захватившая мозг. Конечно он знал что это не так. Признание отдалось глухим ударом по вискам. Вот дурак, хотел ведь держаться на расстоянии и сам его успешно сократил до минимального. Может она все же не слышала?       Он почувствовал себя донельзя глупо. И смущённо. На самом деле, за все свои прожитые годы, делал он в этой жизни многое. Но была еще целая тьма вещей, которые с ним происходили впервые. В любви Какаши, вот уж точно, никому ещё не признавался. Ни в реальности, ни во сне, ни охваченный противным температурным бредом. Смущение оттенило все метания, по поводу желания держать в тайне от Сакуры свои чувства, и охватило с ног до головы. Как же неловко. Что со всем этим делать он не знал, поэтому просто замер в ожидании.       Сакура в отличии от него, судя по её поведению, эмоции по поводу происходящего испытывала несколько другие.       — Я-я… — все же попытался заговорить Какаши, но так и не смог придумать что сказать.       — Садитесь, поедим, потом всё расскажу. — она поставила миски с супом и присела за стол.       — Да нет, я.. вроде как всё и так помню. — тихо сказал он, и усевшись следом уткнулся потерянным взглядом в стол.       — О, тогда это хорошо. — Сакура встрепенулась и кажется оживилась ещё больше, хотя казалось бы куда уж ещё. — А то мне уже стало как-то неловко.       Съели они всё довольно быстро и в полной тишине, оба охваченные своими мыслями и смущением. Сакура встала и уже собиралась убрать со стола пустые тарелки, но он тут же её остановил.       — Оставь, я потом сам всё уберу, ты и так меня накормила уже второй раз за сутки. Спасибо за это. — Какаши на секунду задумался, нервно потёр шею и тут же встал из-за стола. — Сакура, послушай, всё что я ночью наговорил… В общем, прости, это всё так глупо, и я…       — Нет, не за что извиняться, — она не дала ему договорить. — Вообще-то, если честно, я уже давно очень надеялась это услышать, — смущенный взгляд выглядел как подтверждение правдивости сказанного. — Ведь я… Впрочем, если вдруг всё это не правда, только скажите.       — Нет. Нет, это… правда. — неожиданно для самого себя, твердо сказал Какаши. — Хотя я и не собирался этого говорить, если честно то я настолько плохо соображал, что и не понял что всё происходило на самом деле, пока не увидел тебя тут, сейчас. — на удивление, вроде получалось подбирать слова и не наговорить того, чего он не планировал. Обидеть её хотелось меньше всего. Хотя ситуация, мягко говоря, не располагала к особо большому выбору вариантов.       — Тогда… Что-то не так? Я не совсем понимаю. Наверное стоит всё это обсудить. — она подошла почти вплотную и с интересом заглянула в глаза. Чувствовала она себя явно неловко, хоть и пыталась делать вид что это не так.       — Я не собирался об этом рассказывать. Не хочу чтобы ты из-за меня хоть как-то пострадала. Не хочу сделать тебе больно. Так что лучше будет нам всё это за…       — Забыть? Вот что нам нужно сделать? — в голосе сквозила горечь и недоумение от абсурдности его слов. — Когда человек, которого любишь, сначала говорит что тоже любит тебя, а потом предлагает забыть это, вот что на самом деле больно, сенсей. Всё остальное ерунда и глупые домыслы. Впрочем, я…  — Сакура прикрыла глаза и тяжело вздохнула. — Вечно у меня так... Ладно, глупо всё вышло, простите. Я лучше пойду.       Она уже развернулась в сторону выхода, но не успела сделать шаг, как Какаши схватил её, крепко прижал к себе и уткнулся носом в макушку. «Человек, которого любишь», — казалось до него только сейчас дошел смысл ее слов. Все таки ляпнул глупость и обидел. Дурак. Сердце сдавило в тиски.       — Прости меня. Только… Зачем тебе это, Сакура? Зачем я тебе? — тихо спросил он, продолжая крепко сжимать её в объятиях, не желая, боясь, встречаться взглядом. — Старый, скучный сенсей с огромным мрачным багажом из прошлого, и кучей заморочек в голове. Ты замечательная молодая девушка, очень красивая, яркая и интересная, уверен, многие парни были бы счастливы быть с тобой.       Она все таки выпуталась из захвата и решительно посмотрела в глаза.       — Потому что я тоже люблю вас… тебя, Какаши, а не каких-то гипотетических многих парней. Не нужно решать за меня, мне уже давно не двенадцать. А ещё, — Сакура смущено улыбнулась. — Вы вовсе не старый, и не скучный. Да и никакой не сенсей давным давно. А прошлое есть у всех, да и заморочки, может у меня их и побольше будет. Разве это сейчас имеет значение?       На этот раз он выдержал взгляд. Охваченное трепетом, от услышанного, уже дважды, признания, сердце бешено заколотилось в груди. Взаимно. Чувства, долгое время таящиеся внутри, плавно вытесняли сомнения. Бороться с этим не было сил. Может потому люди и делают глупости ради любви? Просто потому что не могут этому противостоять.       Из подкорки пытались выбраться тревожащие ранее мысли, но портить момент не хотелось. Подумать о плохом он всегда успеет. А может для этого не будет причин? Раньше Какаши утопал в своих сомнениях и тревоге, застряв в собственных размышлениях, и не мечтая что Сакура когда-то может ответить на его чувства. Сейчас все было иначе. Хотелось ухватиться за эту тонкую нить надежды и попытать удачу. В конце концов кто в этом мире не хочет почувствовать себя счастливым? А счастлив он сейчас действительно был.       — Хорошо, я попробую. — он тепло улыбнулся. — Только… не дави пожалуйста. Быть с кем-то, это… несколько новый опыт для меня. Нужно привыкнуть к этой мысли. О, и, раз уж я «давным давно никакой не сенсей», то давай и обращение это оставим в прошлом. Давно пора. Я ведь уже просил, и не раз. — он вдруг наигранно распахнул глаза и тяжело вздохнул. — Ками, надеюсь что Цунаде-сама не убьет меня, и твои родители… — за что незамедлительно получил легкий тычок в бок и рассмеялся.       — Я все таки уже взрослая, сама могу решать с кем мне быть. Так что никто никого не будет убивать. Тем более Хокаге. — пробурчала Сакура, тяжело вздохнула, но тут же продолжила. — Не забывай что и для меня это новый опыт. Но… — она смутилась, видимо подумав о своей немного излишней эмоциональности. — Хорошо, я буду стараться сдерживаться. Только не бегай от меня и не закрывайся. Договорились?       — Обещаю, что буду стараться. — Какаши улыбнулся, нежно обхватил ладонью за шею и коснулся её губ в поцелуе.       Над Конохой догорал золотой рассвет, небо плавно окрашивалось в нежно-голубой. На одиноком дереве, под окнами квартиры Рокудайме Хокаге распустились первые цветки сакуры. В привычно одиноком сердце наступила весна.