Пятый курс. Начало.

«В сущности, всё равно, за что умираешь, но если умираешь за что-нибудь любимое, то такая тёплая, преданная смерть лучше, чем холодная, неверная жизнь»

Генрих Гейне

***

      1960 год. 15 января. Родовое поместье Флемингов.       Дрова в камине потрескивали, создавая атмосферу уюта и защищённости. Астория Флеминг не разделяла эти чувства. В душе бушевал ураган эмоций, который было не унять. Она закуталась в шаль, которую ей только что заботливо принёс домовой эльф. Девушка старалась не поддаваться чувствам, как её и учили в детстве, но страх окутывал каждую клеточку тела. Она давно позабыла о всех тех правилах, которым учила её матушка. Тори должна была входить в аристократическое общество волшебного мира, отец Астории с иронией называл это сектой, а мама тем временем закатывала глаза и стукала его по плечу, говоря, что он подаёт плохой пример их дочери.       Тори не успела отметить девятнадцатилетие, как на неё вместе с мужем началась охота последователей Грин-де-Вальда. После поражения волшебника всем казалось, что магический мир спасён, но не тут то было. Все, чьи семьи шли против Грин-де-Вальда, стали жертвами последователей. Один за другим погибали волшебники, а Министерство Магии делало вид будто бы, что всё хорошо, в принципе как обычно.       Мать и отец Астории были шпионами. Они доносили всё, что узнавали у Грин-де-Вальда, Дамблдору. Девушка тогда была очень маленькой, поэтому она не помнила всë до подробностей. Не впервой, когда разные страны сотрудничают ради общей цели. Алисия и Бенджамин де Блуа вскоре умерли после победы.       На столе лежала раскрытая книга с заклинаниями.       Grimoire Noir. Или Чёрный гримуар. Астория забрала его, когда жила в родовом поместье де Блуа.       — Миссис Флеминг! — тихо пискнула Грейс. — Вы говорили, что хотите уничтожить эту мерзость, когда хозяин спрашивал, зачем она вам.       — Это лишь моя страховка на случай, если что-то пойдет не так.       — Что может пойти не так, хозяйка? Мы в одном из самых защищённых мест Британии.       — Я не полагаюсь на старика в мантии.       Старик в мантии — это, конечно, Альбус Дамблдор, которого Астория ненавидела всей душой ещё с первого курса. «Ищите свет даже во тьме…!» — говорил он им на седьмом курсе, когда последователи в открытую начали убивать всех, кто пошёл против Грин-де-Вальда.       — Передай это Вальбурге, — Астория протянула конверт домовому эльфу, — А этот Марселю. Беспокоюсь я за него, от него нет вестей уже две недели. Чарльз вообще с ума сходит который день.       Грейс неуверенно забрала конверты. Стала мяться на месте.       — Хозяйка, но если бы вы позвали Мору… Я бы могла остаться здесь, защищать вас.       — Думаю, у неё и без этого много проблем. Марсель — настоящий трудоголик. Туда и обратно, Грейс, — командным тоном ответила девушка.       Эльф исчезла.       Волшебница подошла к колыбели, в которой так сладко спала её маленькая дочь. Уложить Флоренс было сложно, девочка всё не хотела засыпать и плакала, как будто бы чувствовала плохое настроение матери. Астория провела по бледно розовой щеке дочери, отмечая то, что кожа стала холоднее, чем должна быть. Она поправила одеялко, чтобы девочка не мёрзла.       — Астория, что с тобой, душа моя? — беспокойный голос мужа раздался из дверного проёма. Он только вернулся с патруля, на котором получил парочку режущих заклятий в левую руку, но жене об этом Чарльз не решился сказать. Астория и без того была вся как на иголках. Его долг оберегать её от всех бед и проблем, такие слова он дал ей, стоя перед алтарём и держа её нежную и мягкую руку.       — Я не знаю, Чарльз. Что-то тревожит меня, но объяснить очень сложно. Как будто очень скоро случится что-то очень плохое, — почти шёпотом ответила волшебница, прижимая руку к сердцу. Она подошла к мужу, положила голову к нему на грудь.       — Дамблдор говорит, что осталось потерпеть ещё немного. Скоро всех поймают, мы сможем жить спокойно, Тори. Я подарю Фло её первую метлу.       Чарльз ласково провёл по спине жены, стараясь таким образом подарить ей покой.       — Чарльз Флеминг, если моя дочь убьется на этой метле, я лично прибью тебя.       — Договорились, душа моя, — улыбнулся он.       — Но я устала сидеть в неведении, понимаешь? Я просто не могу доверять Дамблдору, — вспыхнула девушка.       — Тори, я клянусь тебе, ты и Фло будете в безопасности.       Астория молчала, решив не перечить. Она не успела вновь положить голову на грудь мужчины, как с первого этажа послышался оглушительный взрыв, крики домовых, смертельные заклинания.       — Салазар… — в ужасе девушка прижалась ближе к мужчине, проклиная всё, что только можно было. К несчастью, её мысли воплотились в реальность.       — Бери Флоренс и беги за порталом! — командирским тоном проорал волшебник, сжимая плечи жены, чтобы привести её сознание в порядок.       — Всё будет хорошо, Чарльз! Я вернусь за тобой!       Но Астория не вернулась, как обещала мужу. Она только успела добежать до секретной комнаты, найти порт-ключ, как совсем рядом со входом в комнату послышались хриплые голоса двоих мужчин, хотя, может, их было и больше. Тори не успела разобраться. Девушка сунула в маленькие ручки спящей Флоренс порт-ключ и мысленно попрощалась с дочерью, теперь Фло в безопасности. Астория не позволила себе оставить мужа биться в одиночку.       — Авада Кедавра!       Заклятие прилетело прямо в спину волшебницы, оборвав при этом все её планы. Астория успела краем глаза увидеть нападавшего. Рыжеволосый мужчина стоял позади неё, в проёме двери, он жутко скалился, показывая свои жёлтые зубы. Тори теперь было не до эмоций. Вот он. Её конец. Конечно, когда тебе двадцать четыре, ты ещё не задумываешься о том, как ты умрёшь. Вот и Астория не думала. Хотя стоило бы, учитывая в какое время она жила.       Девушка упала на пол. Она была мертва.       Чарльз оглушил противника, подбегая к мертвой жене. На её лице так и осталось смятение. Но красоту у неё не отняла даже смерть. Он провёл рукой по ещё тёплой щеке Астории, больше не сдерживая слёз. Чарльз всегда считал, что слёзы на лице мужчины — доказательство того, что этот он слаб. Однако сейчас ему было плевать на все свои предрассудки. Он не жалел слёз, оплакивая жену.       Флоренс Чарльз не нашёл, это значило, что Астория успела отправить её в штаб-квартиру.       — Душа моя, почему же ты себя не уберегла?       Флеминг не знал, кого он спрашивает. Может, себя, а может, он надеялся услышать мелодичный голос его возлюбленной.

***

17 января 1960 года.       Альбус склонился над малышкой, которая спала под чарами защиты, он понятия не имел, что делать с осиротевшим ребёнком. Нужен был человек, который бы взял на себя такой сложный труд — растить волшебницу, тем более Флоренс была необычным ребёнком. Ей было доступно многое, что остальным волшебникам, к примеру, не открылось бы никогда.       Отец девочки, Чарльз Флеминг, умер от ран, полученных в ходе нападения на родовое поместье его семьи. К сожалению, мужчина не смог выжить, слишком большая потеря крови и мешканье врачей больницы Святого Мунго сделали своё дело. Чарльз, как и все остальные члены древнего рода Флемингов, без каких либо усердий овладел парселтангом, но Флоренс это умение могло принести огромные проблемы. Волшебники с вероятностью в девяносто девять процентов решили бы, что девочка наследница рода Мракс.       Мраксы считались вымершим родом, но никто не исключал, что мог родиться внебрачный ребёнок, о котором запросто могли не упомянуть и скрыть его. Тогда бы на Флоренс свалились обвинения не только за родство с Флемингами, но и с Мраксами. Альбус не хотел подвергать жизнь малышки такой опасности.       — Альбус? Я получила ваш патронус, что случилось? 11 лет спустя.       Эта история начнётся в маленьком деревянном домике на окраине города. Там, в далеке от всех невзгод, жили девочка с бабушкой.       Давайте, перенесëмся в комнату Эллисон, выполненную в нежно-голубых оттенках. Единственное окно в комнате было открыто нараспашку. Ветер заставлял прозрачные занавески двигаться, взлетать и снова возвращаться на место. Своеобразный танец получился…       На столе лежало желанное письмо из Хогвартса, которое Эллисон получила ещё год назад, с тех пор из рук его не выпускала буквально боготворила бумажку.       — Эллисон, милая, пора вставать! Ты можешь опоздать на поезд!       Громкий стук в деревянную дверь заставил девочку быстро раскрыть глаза. На её лице расцвела счастливая улыбка. Она всю свою жизнь мечтала попасть в Хогвартс. Особенно после красочных рассказов бабушки о школе.       Девочка вскочила с кровати, не забывая погладить свою кошку Беллу. Рыжая животинка лежала пузом вверх на кровати Эллисон, довольно замурчав, когда хозяйка провела маленькой ладошкой по мягкой макушке.       — Белла, пошли скорее. Нам нужно набраться сил перед долгой поездкой. Мы едем покорять Хогвартс! — искрясь от нетерпения, девочка подлетела к зеркалу.       Кошка, как будто бы понимая хозяйку, в тот же миг вскочила на лапки, следуя за девочкой по пятам. Эллисон заплела свои слишком непослушные кудрявые волосы в высокий пучок, стараясь, не запутать их ещё больше.       Перепрыгивая через каждую вторую ступеньку, Эллисон спустилась на кухню. Она села за стол, светясь, как рождественское дерево. Хогвартс всегда был для неё недосягаемой мечтой, и вот двадцатого ноября в день рождения девочки к ним в дверь постучала профессор МакГонагалл, чтобы лично передать письмо Эллисон. Лично! Эллисон тогда чуть в обморок не упала от счастья.       — Ну, мои две любимые девочки, пора подкрепиться!       Старушка поставила перед Эллисон тарелку с кашей, а перед кошкой миску с маленькими кусочками рыбы. Хелен потрепала макушку Элли, оставляя на волосах нежный, полный любви поцелуй.       Хелен Форбс взяла к себе малышку, когда её родители подверглись нападению последователей Грин-де-Вальда. Хелен была магглорожденной, но это не помешало ей стать мракоборцем. Сейчас она уже много лет была в своеобразной отставке, которая была так необходима ей, чтобы заботиться о маленькой сиротке. Альбус Дамблдор лично дал ей это задание особой важности и приказал держать всё в строжайшем секрете.       Элли знала, что бабушка Хелен приютила её после смерти родителей. Но об этих людях она ничего толком не помнила, а вот бабушку любила всем своим детским сердечком. Для неё не было человека ближе, чем эта женщина. Конечно, Хелен рассказывала о том, что её родители погибли, защищая свою дочь… Бабушка говорила, что они настоящие герои, но тогда девочка задавала очевидный вопрос для её детского ума, почему же о них никто не знает, если они герои? Хелен тепло улыбалась, крепче обнимала Эллисон и отвечала, что главное то, чтобы мы их помнили, хранили в своих сердцах, а остальное чепуха.       — Я так горжусь тобой, моя девочка. Кушай, а потом беги собираться. На всё у тебя двадцать минут.       — Есть, мэм! — точно солдат ответила Эллисон бабушке.

***

      — Кэрри, доброе утро! Тебе ещё нужно позавтракать, так что просыпайся, — Хоуп Паркер постучалась в дверь дочери, но в кровати её не застала.       Девочка сидела за письменным столом и читала книгу с заклинаниями для маленьких волшебников. Хоуп подарила ей эту книгу в тот день, когда дочь получила письмо о зачислении, и уже начала жалеть.       — Ты так хочешь впечатлить других своими знаниями? — улыбаясь, спросила волшебница.       — Я не знала о магии до одиннадцати, а они рождены волшебниками. Не хочу терять ни минуты. Хочется столько узнать…       — Милая, ты ни чем не хуже. Силы проявились только в одиннадцать, но ведьмой ты была с самого рождения. Пойдем есть.       — Ну ма-а-ам, — протянула девочка. — Ещё пару минуточек.       — А вот как защекочу тебя, сразу полетишь на первый этаж…       — Мама! — Кэролайн вскочила и убежала от мамы на первый этаж с визгом, пока не врезалась в папу.       — Не переживай, милая! Папа не даст в обиду свою принцессу, — подхватил на руки дочь.       — Примирительные блинчики? — капитулировала Хоуп.       Питер переглянулся с дочерью. Кэролайн такой план пришёлся по душе.       — Мы согласны.

***

      — Всё взяла? Ничего не забыла? Красный шарф? Книгу с заклинаниями? Носки с котиками?..       — Ма-а-м, — смущенно и с мольбой остановиться протянула Кэролайн. — Я взяла всё. Мы буквально собирали чемодан мне за месяц до Хогвартс-экспресса.       — Скучаешь по одноклассникам? — спросил отец.       — Только по Хейли, она же моя лучшая подруга, я впервые начинаю год без неё.       — Уверена, ты найдешь там себе лучшую подругу. Хогвартс станет для тебя домом, — заверила Хоуп. — Или они сами найдут тебя в купе.       — Так, тебе пора. Нужно занять пустое купе. Пит, отдай ей Рыка. Он не останется с нами.       Кэролайн обняла папу на прощание и забежала в поезд. В её голове был четкий план: зайти в какое-нибудь купе, найти себе подругу или друга, схожих с ней, и заручиться дружбой с ними на долгие семь лет. Как же ей не хватало Хейли рядом. Она бы начала читать о Хогвартсе вместе с Кэр, практиковала лёгкие заклинания.

***

      По платформе разносились крики перевозбужденных магов. Все бегали в попыхах, стараясь ничего не забыть. И все же была одна семья, которая отличилась от всей этой своры «грязнокровок». Так бы точно назвала их Вальбурга Блэк — воистину властная женщина, привыкшая всегда и во всем быть главной. Не только поведение показывало, что эта женщина из чистокровной семьи. Её идеально бледная кожа, чёрные, как смоль, волосы, на которых лишь несколькими серебряными прядками блистала седина. Она стояла с идеально выпрямленной спиной, рядом с ней — старший сын. Длинные волосы Сириуса уже почти достигли плеч. Женщине это не нравилось. Скорее, поэтому Сириус наотрез отказался состричь их. Мальчик жадно оглядывал поезд, предвкушая, как войдет в него и старая жизнь, полная правил, этикета и манер останется здесь, на платформе. Вместе с матушкой. И всё же сейчас он стоял рядом с ней под стать настоящему аристократу.       — Ох, твою же за ногу! — последнее, что успел разобрать Сириус, перед тем, как на него, что есть мочи, налетела тележка.       Кудрявый мальчик упал рядом с ним. Вместо того, чтобы сказать: «Смотри, куда идёшь!» или же извиниться, тот просто расхохотался. Сириус оцепенел.       — Вот это столкновение! Видел бы ты себя со стороны.       Джеймс поправил кудрявые волосы и, всё ещё сидя на своих же вещах, протянул растерянному мальчику руку.       — Прости, чувак. Я Джеймс.       Уже спиной Сириус почувствовал жгучий взгляд матери, что пилил его. Не раздумывая, Блэк схватился за вытянутую руку и, ни чуть не оскорблённый, представился:       — Я Сириус.       В глазах Джеймса мелькнуло одобрение. Он все же поднялся, а потом протянул руку и помог новому знакомому сделать тоже самое.       — Мерлин, прости, Вальбурга. Мы отвернулись всего на пару секунд, — мелодичный голос успел прервать поучительную речь миссис Блэк. Юфимия Поттер, словно ангел, спустившийся с небес, уберегла сейчас мальчиков от праведного гнева женщины в чёрном.       Вальбурга не изменилась в лице, однако тот, кто хорошо её знает, точно понял бы, что гнев сменила привычная строгость.       — Думала, вы и вовсе отправите своего отпрыска в какую-нибудь маггловскую, — чуть ли не выплюнула последнее слово женщина, — школу. В любом случае ему нужно как следует извиниться перед нами…       — Ничего, матушка, он не виноват. Вообще-то это я перегородил дорогу к поезду, — с саркастичной улыбкой напомнил мальчик. Сириус перевёл теперь невинные глаза на родителей новоявленного друга. Они не ругались, не закатывали глаза. Мать Джеймса лишь тепло улыбнулась, а отец озорно хмыкнул.       — Ну что вы. Виноват я. Мне нужно было смотреть по сторонам.       Джеймс такой Джеймс. Он уловил весёлое настроение мальчишки и не мог не подыграть ему. Что за правила в этой игре? По-моему, и без того очевидно. Правил нет.       — Думаю, конфликт исчерпан, Вальбурга. Джеймс, можно тебя на пару слов? — Флимонт увёл сына в сторону, чтобы дать наставления. Он не переживёт, если в первую же неделю им придет письмо от директора.       — Запомни, молодой человек. Не доставать своего декана, не бегать в Запретный лес, не до…       — Не доводить кошку завхоза, не заниматься поджогом, не спорить с МакГонагалл и, конечно, не испытывать твои маленькие изобретения-вредилки на однокурсниках, — пробубнел мальчик. — Ты же написал мне это всё в той записке.       — Ты читал? — удивленно спросил мужчина. — Какой молодец.       — Пап, я постараюсь провести этот год в Хогвартсе максимально безопасно для окружающих.       Флимонт с доброй улыбкой взъерошил непослушные волосы сына. Джеймс имел необычайно редкий талант: он находил неприятности себе на голову чаще, чем успевал решать предыдущие. Но дома они ещё могли отсудить пыл сорванца, в Хогвартсе же это будет затруднительно. Мистер Поттер не хотел ограничивать сына. В конце концов, школьные годы — это самый яркий период в жизни любого волшебника. Флимонт был уверен: стоит Джеймсу зайти в вагон, как он забудет всё, что было написано в той записке.       — Ладно, Джей. У меня есть последний подарок для тебя.       Отец вытащил её. Мантию-неведимку! Джеймс сразу позабыл, что он там наобещал отцу. В голове уже пролетело около сотни идей, как можно будет использовать эту вещь по назначению.       — Ты должен пообещать, что я не пожалею.       — Ты не пожалеешь!       — Тогда держи.       Уже в поезде Джеймс искал Сириуса. И нашел. Тот сидел не один в купе. Рядом с ним — русоволосый мальчик с книгой в руке. Он застенчиво посмотрел на Джеймса и вежливо улыбнулся.       — Слава Мерлину и Моргане, я тебя нашёл. А как тебя зовут?       — Я Ремус. Вы знакомы? Я могу пересесть, чтобы не мешать.       — Он сбил меня своей тележкой прямо на перроне, мы только что познакомились, — объяснил Блэк.       — Не уходи. А, и я Джеймс. Ты бы видел его мать. Она меня чуть глазами не расстреляла.       — Моя мать — исчадие ада, никому не советую знакомиться. По её приказу, я должен буду поступить на Слизерин, иначе мне конец.       — А ты куда хочешь? — полюбопытствовал Люпин.       — Гриффиндор. Пуффендуй для хлюпиков, Когтевран для заучек, а Слизерин для настоящих змей. Выбор очевиден.       — Я тоже подойду на Гриффиндор, — гордо улыбнулся Джеймс. Он надеялся, что у Сириуса получится поступить на львиный факультет. Тогда бы они жили вместе. Странное чувство. Джеймс не мог объяснить его, но он знал: они должны жить вместе. Сириус и Джеймс. Хотя, возможно, тележка попала ему прямо по голове.       — Поступай тоже на Гриффиндор, Ремус. Тогда мы будем все вместе, — сказал Джеймс.       Дверь купе вновь открылась. Голова худощавого мальчика просочилась в него.       — Здрасьте, — тихо поздоровался, будто забывая, зачем пришёл. — А можно я к вам подсяду?       Так и началась их история. С купе, в котором позже они ездили каждый год. Оно стало для них символом дружбы в четвером. А пока Джеймс достал мантию-неведимку.       — С этим, ребята, мы сможем обойти весь Хогвартс.

***

      Эллисон нервно теребила рукав свитера, связанного специально для неё бабушкой на десятилетие. Элли хранила каждую вещь, сделанную бабушкой. Для неё они были самыми лучшими подарками.       Она пробиралась скозь учеников в вагоне, ища подходящее купе. Заглянув в одно, она увидела четверо мальчишек. Двое из них громко смеялись, а остальные просто скромно улыбались. Эллисон решила пропустить это купе, так как оно и без неё было забито. Элли приоткрыла дверь следующего, заглядывая в него только головой.       — Привет. Можно я зайду? Все остальные купе уже забиты.       Элли в ожидании уставилась на девочку, наверное, она тоже первокурсница. Та сидела как на иголках. Немного испуганная. В руках у неё был маленький белый хорёк, который нежился в объятиях хозяйки.       — К… Конечно, заходи! — заикаясь, ответила девочка.       — Ты тоже первокурсница? — она кивнула головой в ответ. — Слава Мерлину, в других купе я видела только старшекурсников.       — Я Кэролайн, а ты?       — Эллисон. Как зовут это чудное создание? — поинтересовалась девочка, с искорками детского любопытства рассматривая зверушку.       Хорёк тут же оглянулся на Эллисон, он как будто понял, что речь пошла о нём.       — О, это Рык. Мой лучший компаньон, — погладив зверька по спинке, ответила девочка. — А твою кошку как зовут?       — Белла. Та еще проказница, она успела оббежать весь поезд, пока я искала свободное купе! Кстати, я…       Эллисон поняла, что снова начала тараторить без остановки, не позволяя никому перебить её. Девочка поспешила извиниться перед Кэролайн, чтобы загладить вину:       — Извини, я слишком много говорю.       — Нет, нет, ничего. Я не против, — с застенчивой улыбкой успокоила Кэролайн Эллисон. — Так, что ты хотела спросить?       Элли заметно расслабилась после того, как девочка успокоила её. Она положила Беллу с колен на сиденье рядом, чтобы кошка могла спать спокойно.       — На какой факультет ты хочешь поступить?       — Как по мне, все хороши. Но я успела просчитать, пока ехала до вокзала: моя мама училась на Когтевране, а я ее копия, поэтому, скорее всего, тоже поступлю на Когтевран, — ответила Кэролайн.       Она была полукровкой. Мать — магглорожденная волшебница, а отец, когда узнал о магии, чуть в обморок не упал. Её мать Хоуп Паркер долго объясняла мужу все тонкости этой школы и самого волшебного мира.       — А ты куда бы хотела поступить?       — Вся надежда на Распределяющую шляпу. Бабушка рассказывала мне о факультетах, но я так и не определилась.       Хелен рассказывала ей об этой шляпе и о том, что она бывает чересчур груба, но главное не бояться её. Вещица не навредит детям, шляпа просто пытается понять, куда можно отправить юного волшебника.       — А ты… Чистокровная, да? — спросила Кэролайн у Эллисон.       — Нет, я магглорожденная. Есть какие-то проблемы с этим? — с вызовом спросила Эллисон.       — Нет, извини. Просто со стороны выглядишь так. Я же сама родилась в семье, где только мама волшебница, а папа — маггл.       — По тебе сразу видно, порядочная девушка. Признаться, я бы не хотела попасть в общество, где все повёрнуты на чистоте крови, — с улыбкой сказала Эллисон. — Жду не дождусь распределения. Слушай, а давай будем дружить даже если я попаду на Слизерин, а ты на Гриффиндор, — предложила Эллисон, смотря в карие глаза Кэролайн.       — Да, почему бы и нет? — без сомнений ответила Паркер.

***

5 лет спустя.       Эллисон стояла напротив Полной Дамы с сумкой в руках, у её ног послушно уселась Белла. Даже кошка поняла, что в гостиную им сейчас не пройти. Женщина на портрете не обращала на студентов ни малейшего внимания, держа в руках бокал с шампанским и мучая и стекло, и учеников своим ангельским пением.       — И долго она так? — спросил у Эллисон Фабиан Пруэтт.       Он, как и другие гриффиндорцы, уже давно привык к публичным выступлениям Полной Дамы, но вот первокурсники не оценили пения женщины. Они с таким выражением лица, мол, что здесь происходит вообще, смотрели на старосту Хогвартса — Ремуса Люпина, который пытался договориться с Полной Дамой, но та ни в какую не хотела слушать его.       — Я пришла десять минут назад из Большого зала, а она до сих пор не пускает меня, — пожаловалась старшекласснику она, кидая на картину недовольный взгляд.       — Сколько лет прошло, а она так и не успокоилась. У неё ведь совершенно нет ни слуха, ни таланта. Когда найдётся смельчак, который скажет ей всю правду в глаза?       — Фабиан, если хочешь, можешь быть этим храбрецом. Только потом не жалуйся, если она в следующий раз не впустит тебя в гостиную, — со смешком ответила Эллисон.       Пока они с Пруэттом обсуждали Полную Даму, Ремус смог отвлечь её от мега-важного дела и уговорил пропустить гриффиндорцев в комнаты.       — Ну, неужели, Рем! Я думал, ты вторым голосом сейчас запоешь с ней, — похлопав по плечу Люпина, довольный Фабиан прошёл в любимое общежитие.       — В следущий раз сам будешь договариваться с ней, Фабиан! — пригрозил старшекурснику староста, но в ответ Ремус получил только смех.       Эллисон только хихикнула, радуясь тому, что гриффиндорцы никак не поменялись за это лето. Гриффиндор стал для неё домом за эти пять лет. Кто же знал, что Кэролайн, тогда в поезде угадает, куда она поступит. Форбс перешагнула порог общежития и вновь оказалась в любимой гостиной, оформленной в бордовых и золотых оттенках.       — Пошли, Белс. Нам ещё нужно спуститься к Кэролайн, — позвала кошку девушка.       Белла лениво прошла мимо хозяйки и направилась прямо к диванчику, стоящему около камина. Эллисон поняла, что кошка останется здесь, и не стала возражать. Белла имела полную свободу в Хогвартсе, котейка побывала где только можно и где нельзя, познакомилась с хранителем ключей и садов Хогвартса, а заодно притащила за собой волнующуюся хозяйку. Хагрид ни чуть не разозлился на Эллисон тогда, всё-таки уже было время отбоя, он открыл дверь в свою хижину и напоил ароматным чаем. Великан предлагал Эллисон отведать его фирменного печенья, но Элли тактично ушла от этого предложения. Каким бы Хагрид не был чудесным человеком, но таланта к готовке у него, увы, не нашлось.       Эллисон поднялась в спальню. У кровати уже стоял её чемодан.       — Мерлин, Форбс! Я так рада видеть тебя!       Эллисон не успела оглянуться, как на неё всем своим телом навалилась блондинка, сжимая руками её плечи.       — Маккиннон, ты совсем за лето обезумела? — возмутилась Эллисон, попутно выбираясь из крепкой хватки однокурсницы.       Лили Эванс хихикнула. Она сама недавно заехала в комнату и успела пройти через картину с первокурсниками, которые были доверены ей, как и Марлин с Мэри, пока Полная Дама ещё не занялась ангельским пением.       — Это не оправдывает то, что ты чуть не раздавила меня, Марлин, — сказала Эллисон, когда всё-таки выбралась из объятий гриффиндорки и встала на ноги.       — Ну вы и злюки. Я вас целое лето не видела. Скучала.       Марлин тоже встала с пола, отряхивая мантию от шерсти и пыли.       — А мы не хотим быть раздавленными, Марлин. Ладно, проехали. Помнишь, мы хотели спросить у Джеймса, когда он проводит отборочные? Сейчас самое время.       Эллисон и Марлин ещё в том году решили, что им необходимо попробоваться в команду по квиддичу. С прошлым капитаном могли быть проблемы, потому что девочек в своей команде он не жаловал, а если и принимал, то только из-за того, что у него не было неприязни к человеку, а эта девочка должна быть лучшей из лучших. Эллисон сразу пролетала мимо. Она с первого курса не нашла общего языка с ним. Грейсон Уилсон тогда учился на третьем и метил на место вратаря в команде гриффиндора. Казалось бы, что вообще могло пойти не так? Оказывается могло.       Эллисон вместе с Гидеоном и Фабианом подмешали в тыквенный сок Грейсона порошок, заставляющий смеяться, пока действие не закончится. А его длительность была около пяти часов. Вот так Эллисон перекрыла себе путь в квиддич одной только невинной шалостью. Ну, как невинной… После этого случая Грейсон провалялся в больничном крыле дня три, потому что Эллисон с близнецами Пруэттами что-то напутали и в придачу со смехом отравили Уилсона.       — Ремус сказал мне, что отборочные будут в это воскресенье, — ответила за Марлин Лили.       — Вы же придёте с Мэри? Хорошо, что Грейсон наконец-то выпустился. Тот ещё экспонат, — пробурчала Марлин, плюхаясь на кровать Лили. — Кстати, как вы провели каникулы? Мы вот с родителями летали в Рим. Это были мои самые лучшие дни.       — Я почти всё лето провела с Северусом, — начала было Лили рассказывать о лучшем друге. Марлин и Эллисон одновременно поморщились от упоминания слизеринца. И дело не в факультете, а в самом человеке.       — Я понимаю, что вам он не очень нравится, но это только на первый взгляд.       — Лилс, я стою с ним в паре на зельеварение уже три года. И он всё такой же мрачный.       Эллисон вспомнила, как в начале второго курса профессор Слизнорт поставил их в пару. Тогда она ничего не знала о Северусе, если только из рассказов Лили. Они варили какое-то простое зелье, сейчас Элли и не вспомнит его названия, но высказывания Снейпа в её сторону навсегда останутся на подкорке воспоминаний. Эллисон не могла назвать себя прирожденным зельеваром, но и бездарностью тоже её не назовёшь. Если она допускала хоть малейшую ошибку, Северус начинал ворчать про её непрофессионализм и больше не подпускал к котлу весь урок. Ну, откуда она должна была знать, что бобы нужно мять, а не резать. Даже в учебнике не было написано, как добыть сок тех бобов.       — Нам, конечно, не нравится твоя дружба с ним, но это твое дело, — улыбнулась Марлин.       — Да, извини меня, Лилс. Это исключительно твоё дело, — неохотно поддержала ту Эллисон. Однако в голове пронеслась мысль, что этот слизень не достоин такого прекрасного цветочка.       — Тогда… Раз уж мы с вами всё уладили, предлагаю пойти на вечеринку в честь начала года!       — Марлин, завтра же занятия! — упрекнула Лили девушку. — Потом сама будешь жаловаться, что не выспалась.       — Лили, цветочек, клянусь тебе, завтра мы с Маккиннон будет молчать в тряпочку и тебе не придётся будить нас с помощью воды! Тем более нам нужна такая чудесная подруга, как ты, чтобы не попасть в неприятности. Иначе Марлин опять решит прыгнуть с Блэком в Чёрное озеро!       — Эй! Вообще-то, это ты хотела прыгнуть с Сириусом в озеро, а мы с Мэри и Ремом отговаривали вас, двоих идиотов, — возмутилась Марлин за клевету в свою сторону.       — Не суть, Марлин! — шикнула на подругу Эллисон.       Лили с сомнением смотрела на однокурсниц, которые наоборот с мольбой смотрели на неё. Ну, не могла же она оставить их одних там…       — Ладно. Только…       — Лилс, ты лучшая! — запищала от радости Маккиннон, чуть ли не взрываясь от переполняющих её эмоций. Эллисон подставила ладонь для Марлин, чтобы та отбила её.

***

      Кэролайн шла в сторону общежития Когтеврана, когда услышала женский голос, молящий о помощи, и мужской, приказывающий той заткнуться. Кэр, как истинная когтевранка, должна была хорошо подумать перед тем, как рвануть помогать девушке. Но в этот раз она решила сначала делать, а потом уже думать. Как сказала бы её соседка по комнате, Аманда Пит, это всё дурное влияние твоей подружки с Гриффиндора.       — Ты сделал свой выбор, когда начал общаться с грязнокровкой! Я всё равно всё расскажу мистеру Лестрейнджу! Кому он поверит? Любимой крестнице или сыну, который уже несколько раз подрывал его доверие?       Кэролайн застала, как Аврора Забини вырвалась из рук слизеринца и, не задумываясь, ударила ладонью по его щеке.       — Что уставилась, очкастая? Иди, куда шла. Тут не на что смотреть, — с презрительной ухмылкой Аврора посмотрела на Кэролайн. Она, гордо подняв голову, прошла мимо Паркер.       Кэролайн уже тысячу раз пожалела, что побежала помогать. Аврора Забини была самой настоящей стервой, но Кэр старалась не обращать на неё внимание по совету мамы. Блондинке доставляло удовольствие издеваться над теми, кто ниже её по так называемому статусу.       Рабастан тоже ушёл, но в другую сторону, подальше от Авроры. Кэролайн была рада, что он не остался здесь. Ведь, зная слизеринца, он мог продолжить издеваться над ней.       Кэролайн решила выкинуть эту ситуацию из головы, тем более Рык уже проголодался, и его срочно нужно было покормить. Свернувшись калачиком в сумке хозяйки, хорёк спал, не подавая никаких признаков жизни.       — Хорошо живёшь, Рык. Спишь, ешь, гуляешь.       Кэролайн вошла в гостиную, без проблем ответив на загадку бронзового орла, охраняющего вход в общежитие Когтеврана.       — Кто бы сомневался, что ты уже здесь, Элли? Признавайся, как пробралась в этот раз? — улыбаясь, спросила Кэролайн.       — Пандора была очень мила и открыла мне проход, — пожав плечами, ответила Эллисон, усевшись на кресло рядом с кроватью подруги.       — А подумать самой? Там же всё элементарно.       — Ну, в нашем дуэте за мозг отвечаешь ты, — Эллисон откинулась на спинку, внимательно всматриваясь в грустное выражение лица Кэролайн. — Что случилось? С кем успела повздорить?       — Аврора. Только, прошу тебя, не лезь к ней больше. Она не стоит твоего внимания!       Кэролайн прекрасно помнила, как на четвёртом курсе Эллисон устроила перепалку с Забини прямо перед теплицами на глазах у мадам Стебель. Если бы профессор не пришла, то Аврора не отделалась обычным заклинанием чесотки, в этом Паркер была уверена. Кэролайн бы не хотела, чтобы это повторилось. Эллисон, вступившись за неё, получила три месяца отработки у профессора МакГонагалл. И это ещё цветочки. Филч в своей манере хотел повесить Эллисон за ноги в подвалах замка, чтобы та как следует подумала над своим поведением. Кэролайн до сих пор удивлялась, как Дамблдор допустил его работать с детьми.       — По-твоему, я должна терпеть то, как она обращается с тобой? Ведёт себя, как будто ей все тут должны. Даже Снейп на пару с Розье не бесят меня так сильно, как эта избалованная су…       Договорить Эллисон не успела, Кэролайн вхмахнула палочкой, и её губы сложились в тоненькую ниточку. Только так она могла угомонить взбешенную подругу, чтобы та снова не пошла совершать глупости. Как там говорила Форбс? За мозг в их дуэте отвечает Кэролайн, поэтому сейчас это очень вынужденное действие, пусть Эллисон и смотрит на неё, как на самого настоящего предателя.       — Я дам тебе возможность говорить только тогда, когда ты успокоишься и сможешь побороть своё желание убить Аврору, — строго, как мамочка, отчитывала Эллисон подруга. Она положила палочку в юбку, не собираясь менять своё решение.       Эллисон с прищуром смотрела на Кэролайн, что уселась на кровать и только с хитрой улыбкой наблюдала за подругой. Девушка часто задавалась вопросом, как Кэр попала на Когтевран, она же прирождённая слизеринка во плоти! Злиться на неё Элли долго не могла, в конце концов, она ещё успеет проучить Аврору, а Кэролайн пусть думает, что Эллисон оставила это дело.