Пятый курс. Шухер! МакГонагалл здесь!

      Комната мальчиков немногим отличалась от женской, хотя была одна несправедливость. Основатель отчего-то посчитал, что девочкам можно доверять больше, чем парням, поэтому ни один студент мужского пола не мог зайти в женскую спальню. Лестница тут же превращалась в скользкую горку, и нарушитель скатывался вниз по ней. За столько лет ещё ни один ученик не нарушил это правило. Годрик Гриффиндор по неизвестным причинам больше всего не доверял юношам со своего факультета. И он сильно постарался, чтобы ноги мужского пола не было в женских спальнях. Девушки, по его мнению, были более ответственными, чем парни, поэтому никакой защиты на комнату мальчиков не поставил. Кандида Когтевран, Хельга Пуффендуй и даже Салазар Слизерин не сомневались в своих студентах, но вот основатель Гриффиндора не придерживался их мнения.       — Если мы не подсунем слизеринцам муравьёв в постель в первую же ночь, то это будем не мы, — сказал Джеймс Поттер — золотой мальчик с постоянно лохматыми волосами и по совместительству капитан команды по квиддичу. — Проберемся после вечеринки под моей мантией.       — Вот доделаем карту, тогда и будем ходить, Джеймс. Нам осталось совсем немного.       Ремус солгал, когда сказал, что осталось немного. Легче было сказать, что они уже сделали. Общежитие Гриффиндора, Большой зал — это всё, что они успели. Пока карта отображала только кошку Филча и остальных гриффиндорцев с их курса. Они взялись за карту в середине четвёртого года обучения, никто не отрицал, что это будет немного трудно и придётся использовать тёмную магию, но всё же это казалось гораздо быстрее и веселее в голове, а вот на деле…       — Нам осталось дохрена, Реми. Даже я уложу волосы быстрее, чем мы все закончим карту, — Джеймс отвлёкся на лак, и какое-то время в комнате стало слишком тихо, исключая громкие пшики лака. — Мама хочет видеть всех вас на Рождество.       — Меня и уговаривать не нужно, Джим. Я обожаю твою маму, на свете нет женщины, которая обошла бы её… Эх, какая женщина… — со всей любовью к миссис Поттер ответил Сириус Блэк.       — Блэк, мы все давно поняли, что ты без ума от мамы Джеймса. Только не начни петь ей серенады, пожалуйста, — беззлобно хмыкнул Люпин.       — Понадобится — спою, — с таким дерзким выражением лица ответил парень, что было непонятно: шутит он или говорит чистую правду. Хотя в его случае в каждой шутке была доля правды.       — Хватит обсуждать мою маму, ребят. Это странно. В любом случае я жду вас на это Рождество у себя.       На секунду все в комнате умолкли, пока Сириус не психанул:       — Dieux! Джеймс, хватит нас мучать. Вся комната уже провоняла твоим лаком. Поверь эксперту, лучше не стало.       Блэк был полностью готов, да и собираться долго не нужно было. Сменить рубашку и штаны на футболку с «Queen» и джинсы не составило труда. Сириус был рад наконец-то выйти из пиджаков, костюмов, которые мать заставляла надевать почти что всё лето. Вальбурга не теряла надежды, что её сын однажды повзрослеет и станет истинным Лордом Блэком. Так или иначе Сириус был первенцем, леди Блэк отдала все свои силы и нервы на его воспитание и искренне не понимала, где и от кого он мог понабраться всей этой ереси? Вальбурга была терпеливой, но с годами это качество постепенно рассеялось. Её старший сын отчасти стал одной из причин, почему она так часто нервничала.       Хогвартс для Сириуса был даже больше, чем просто второй дом, как многие магглы называют свои учебные заведения. Для него Хогвартс равен глотку свежего воздуха. Почти девять месяцев он не видит и не слышит строгих нравоучений матери, холодные глаза отца не смотрят на него разочаровано, когда юноша в который раз ругается с матерью. Кикимер не достаёт Сириуса своим укоризенным взглядом и не бурчит себе под нос, какая же бедная его госпожа, какой же выродок достался ей первенцем, не то что хозяин Регулус! Послушный, поддатливый мальчик. Настоящий наследник древнего рода!       — Сириус, как думаешь, Лили будет там? — Джеймс оставил своё занятие, вспоминая о невероятной гриффиндорке, к которой у него появилась симпатия ещё в начале первого курса, когда они ехали в Хогвартс-экспрессе, и он случайно, перепутав купе, забежал туда, где сидели девочки. Буквально с первого взгляда Джеймс понял, что красивее не найти волшебницы. Её глаза, речь, волосы, ум — всё это нравилось Джеймсу в милой Лили. Но Лили не испытывала ответных чувств, наоборот, она старалась избегать контакта с однокурсником.       — Эванс всегда ходит туда, куда ходят её очаровательные подруги. Как минимум Маккиннон никогда не пропустит этот вечер.       Сириуса не особо заботило то, придёт ли Эванс на вечеринку. Обычная дотошная девчонка, которая кроме своих учебников по истории Хогвартса и Нюниуса ничего не видит. Как только на горизонте появлялась староста Гриффиндора, привычный и главное нормальный Джеймс Поттер отключался, а на смену ему приходил тот, кто и два слова не может связать в присутствии рыжеволосой. Проще говоря, Джеймс превращался в полного идиота! Но вот слушать многочасовое нытье лучшего друга на протяжении всей вечеринки вместо того, чтобы просто выбрать неразбавленный огневиски, который так великодушно пронесли на тусовку Фабиан и Гидеон, Блэку не хотелось, поэтому он очень надеялся на Марлин и Эллисон.       — Рем, оторвись уже от своей книжки и скажи, что он выглядит ещё хуже Нюниуса! — сказал Сириус, когда Джеймс решил снова вернуться к лаку.       Блэк обернулся к Ремусу, который не обращал внимания ни на его смех, ни на голову Джеймса, а очень даже зря! Юноша всё-таки отлепился от книги и посмотрел в сторону друга, который в свою очередь не отлипал от зеркала.       — Мерлин, с кем я дружу… Джеймс, я думаю, тебе хватит. Скоро твоей головой мы сможем пробивать окна в теплицах, чтобы доставать оттуда всякие растения.       Сириус, не скрывая, смеялся над Поттером, который в свою очередь отчаянно пытался исправить бардак на голове, который сам и устроил. Волосы не слушались его даже под целой тонной лака, один волосок так и норовил выбиться из своеобразной каски.       — Питер, а ты что скажешь? Хоть ты меня поддержи. Вся надежда на тебя, — Джеймс посмотрел на Петтигрю, он, в свою очередь, только пожал плечами, не находя ответ на этот вопрос.       — Джеймс, лучше не будет. Пошли, — Сириус отобрал из рук друга лак и поставил его на полку.       — Но… Но… Ещё парочку брызгов!       — Пошли уже, идиот.

***

      Эллисон шла в сторону общежития Гриффиндора, намереваясь выбрать себе платье для вечеринки. Она надеялась, что там окажется Марлин, Мэри или же Лили, чтобы не идти туда в одиночестве. Пусть путь Элли знала, но не отказалась бы провести его за самым обычным разговором.       Эллисон не обращала никакого внимания на бегающих третьекурсников, которые, видимо, слишком перевозбудились после того, как Джеймс и Сириус рассказали им о той самой вечеринке. Главное, чтобы её с ног не сбили. Ну конечно, соблазн попасть туда был велик, Эллисон понимала это, так как сама была третьекурсницей, но вот двух болванов, что раздраконили детей, не очень. В любом случае туда могут попасть только студенты, начиная от пятого курса, ну или же если у младших есть проводники.       У Эллисон не вышло уговорить Кэролайн пойти на вечеринку. Подруга нашла себе оправдание, она, видете ли, хочет как следует подготовиться к первому дню, а вот истинную причину и называть не нужно было. Кэролайн была уверена в том, что на вечеринке будет один парень, из-за которого она никогда в жизни туда не пойдёт. Эллисон считала это детскими оправданиями и, как только могла, пыталась уговорить подругу сходить, развеяться, но та упëрлась, как баран, и не собиралась уступать.       — Эллисон! Эллисон, постой! — Форбс обернулась на голос.       Её нагнал Джеймс Поттер. Он шёл один, что очень удивительно. Где же его верные друзья, которые не отлипают друг от друга, как банные листы? Фантастическая четвёрка — так называли Марлин с Элли однокурсников в шутку, которые только фыркали на это. Мардобои…или как там их? Точно, мародеры. Форбс сидит на рунах вместе с Ремусом. Не многие выбрали на втором курсе древние руны, разве что Лили, но она сидит там со Снейпом, остальные предпочли нумерологию и прорицание или же в крайнем случае уход за магическими существами. Вместе с Кэролайн они ходят только на уход за магическими существами. Вторым предметом Паркер выбрала маггловедение, оставив Эллисон наедине с рунами.       А тот случай, когда они с Блэком хотели прыгнуть вместе в озеро посмотреть на гигантского кальмара, не считается за общение. С ними собирались Фабиан и Гидеон. Правда, МакГонагалл их тогда нашла и разогнала, из-за чего Эллисон ходила на отработки ещё две недели. С остальными девушка никак не контактировала, но её это никак не беспокоило.       Эллисон остановилась. Она постаралась не засмеяться, когда увидела ужас на голове Поттера.       — Джеймс, Мерлин, что с тобой? — прикрывая улыбку рукой, спросила Эллисон. Непослушные кудри Поттера смотрелись гораздо лучше, чем его залаченная голова. Он как будто заделался в балерины.       — А что не так со мной? — парень начал оглядывать себя с ног до головы, действительно не понимая, почему его однокурсница так смотрит на него. Поттер даже сначала не вспомнил, что натворил на своей голове минут двадцать назад.       — Забей, так… — Эллисон всё ещё не могла отойти от его чудо-прически. Она старалась не смотреть на его голову, но глаза так и поднимались вверх. — Что ты хотел?       — А, точно. Лили пойдет на вечеринку?       Эллисон почти не сомневалась, что разговор пойдет именно об этом. Джеймс ещё со второго курса стал ярым фанатом Лили, он буквально не давал ей проходу. Делал комплименты, но в своей манере, поэтому казалось, что он скорее издевается, чем говорит правду.       Лили же в ответ только игнорировала его, точнее старалась, а когда у неё это не получалось, она бралась за магию и отправляла Поттера куда подальше, хотя иногда палочки рядом не было, и в таком случае Лили вооружалась книгами. Эллисон порою думала, не отбила ли Эванс Джеймсу последние остатки ума.       — Она пойдёт. Только, Джеймс, не будь идиотом, как обычно делаешь это. И мне пора! — поспешила Эллисон удалиться, пока её не завалили вопросами по типу: «а что мне ей сказать?», «а если я позову её танцевать?» И самый главный вопрос — «это, а ты можешь поговорить с ней обо мне?»       Эллисон давно поняла, что лучше не лезть в это дело, только хуже сделает и себе, и всем. Пусть Поттер сам добивается её прекрасную подругу. К слову, на четвёртом курсе они с Марлин поспорили. Элли считала, что Джеймс добьётся Лили к концу седьмого курса, а Марлин, что уже в начале седьмого они будут встречаться. Конечно, староста Гриффиндора не знает об этом, иначе бы убила Эллисон с Марлин.       На этот раз Эллисон удивительно быстро прошла через портрет Полной Дамы, которая спокойно стояла на своём посту, не разбивая никакие бокалы и не взрывая уши студентов. Девушка прошла через гостиную. Там сидели только парочка гриффиндорцев, усердно занимающихся домашней работой.       Эллисон открыла дверь в комнату, в ней никого не было, но на кровати Марлин лежало её голубое платье, которое она собиралась надеть, а значит девушка ещё не ушла.       Конечно, Элли не забыла выбрать себе наряд заранее. Они с Марлин были уверены, что пойдут туда ещё где-то в середине того лета. После того, как Эллисон дала свой почтовый адрес Маккиннон, она уже пожалела, что сказала подруге писать в любое время. Ведь Марлин так и сделала, чёрт возьми! Форбс могла получать по два, а то и три письма в день, и это только от чудесной блондинки. Эллисон с жалостью смотрела на сову Марлин, которая, кажется, хотела утопиться по долгой дороге домой.       Эллисон поспешила достать юбку выше колена, от которой бы МакГонагалл повесилась, если бы увидела её, но к счастью декана, она, скорее всего, никогда не узнает даже об её существовании. Эллисон и так стоило огромного труда уговорить бабушку разрешить купить эту юбку. Хелен, как бывший мракоборец, ну и конечно, ответственная бабушка, долго возмущалась по поводу длины этого элемента одежды. Тем более Элли привела в аргумент то, что совсем скоро ей пятнадцать, а так и до совершеннолетия недалеко. Но Хелен не понравился этот аргумент, и она чётко дала понять, что Эллисон не должна брать с собой этот элемент одежды.       — Как тебе удалось уговорить Хелен отпустить тебя с этим? — спросила Марлин, только что пришедшая из душа.       — Я тайком положила её в чемодан, но у меня есть оправдание на этот случай: я уже взрослая и состоявшаяся девушка.       — Понятно. Оправдания у тебя нет, — хмыкнула Маккиннон. — Молись, чтобы МакГонагалл не увидела тебя в ней, а то её сова сразу же полетит к твоей бабушке. — Эллисон и представлять не нужно было. Бабушка, конечно, была весёлой, заботливой и доброй, но порой прошлое в роли мракоборца давало знать о себе.       Эллисон удивлялась переменчивому настроению бабушки, когда была совсем маленькой. Ещё она пару раз застала собрания мракоборцев, в лицо Элли тогда никого не знала, но ей было интересно послушать, о чём говорят взрослые. Что только не делала девочка, чтобы понять хоть одно слово, но какое-то заклятие не давало ей пробиться сквозь него. Правда, одного волшебника Эллисон всё-таки узнала. Альбус Дамблдор — директор Хогвартса, часто появлялся на собраниях, но ещё чаще просто так заходил к ним на чашечку чая. Странно было об этом рассказывать однокурсницам, но и Эллисон не трусиха. Сложно поверить, что великий волшебник, одержавший победу над Гриндевальдом, являвшийся одним из самых могущественных колдунов, приносил Эллисон тайком шоколадных лягушек, жевательную резинку «Друбблс», драже «Берти Боттс». Тогда маленькая Элли не могла представить себе, что этот милый дедушка не тот, кем кажется.       — Поэтому нам нужно успеть пройти через неё незаметно. Чистить котлы я больше не хочу, — Эллисон присела на кровать Маккиннон и ждала, пока подруга соберется. Форбс уже была полностью готова. Наверх она надела бордовую кофточку с небольшим вырезом на груди и застегнула на шее кулончик в виде луны. Эллисон зацепила тёмные кудрявые прядки на затылке чёрной ленточкой.       Элли поморщилась, когда вспомнила, как ей приходилось каждый день спускаться в подземелья, Филч забирал её палочку, попутно бурча, что таких, как Эллисон нужно пытать, и уходил, а девушка оставалась наедине с кучей засохших котлов. Иногда к ней приходил профессор Слизнорт, начинал абсолютно бессмысленный разговор, который ей приходилось поддерживать, чтобы не дай, Годрик, не нарваться на дополнительную отработку.       — Я готова. Пошли, Том уже наверняка ждет меня.       Маккиннон кокетливо улыбнулась и подмигнула отражению в зеркале, на что Эллисон закатила глаза.       — Только не превращайся в Поттера два ноль. Одно дело, — когда это просто сумасшедший однокурсник, другое, — когда это ты, Марлин.       — Эй, вот посмотрю на тебя, когда ты влюбишься в кого-нибудь и будешь искать с этим человеком встречи, как твои ноги будут подкашиваться от одного его взгляда! А я, как подруга, над которой ты смеялась, не подскажу, что и как тебе делать.       — Марлин, не каркай. Я не ты. У меня, вроде, мозги есть, — съязвила Эллисон, встречаясь с испепеляющим взглядом блондинки.       — Да я сейчас кину в тебя Агуаменти.       — Да ладно тебе, Марл… Это же шутка! — нервно улыбнулась Эллисон.       — Три…       — Марлин, только попробуй! Клянусь кошкой Филча, я прибью тебя за это!       — Два…       Эллисон вскочила с кровати Марлин и побежала в сторону выхода, подальше от блондинки с палочкой. Зная подругу, а она ее знала, Агуаменти через несколько секунд полетит в её спину.       — Один! Агуаменти!       Но Эллисон успела захлопнуть дверь, и вода попала в дерево, а не в её лицо.

***

      Вечеринка была в самом разгаре, некоторые разбились по группам, в которых либо распивали одну бутылку огневиски, либо кто-то нашёл косяк, и сейчас его пускали по кругу. Это было не впервой, когда пуффендуйцы с седьмого курса доставали травку, в конце концов к окончанию учёбы начинаешь понимать, что преимуществами факультета нужно пользоваться во всю меру.       Эллисон шла под руку с Марлин, их маленькая драка, победу в которой одержала Маккиннон, не помешала планам на этот вечер. Повеселиться, попробовать огневиски и не нарваться на Филча с миссис Норрис.       Народу здесь и вправду было куча. Все курсы, начиная с пятого по седьмой, расположились здесь. Даже слизеринцы соизволили прийти. В толпе змей Эллисон узнала одну, самую бесячую. Аврора Забини смеялась с очередной шутки Алекто Кэрроу, держа в руке стаканчик с алкоголем. Стерва. Слово, которое идеально описывает слизеринку.       — Марлин, я тебя догоню.       Маккиннон не успела и осознать, что теперь стояла одна в толпе. Эллисон уже куда-то ушмыгнула.       Эллисон уверенно направилась в сторону Забини. Палочка уже была на готове. В голове созрел план. И нет, сегодня она не будет калечить Забини, просто маленькая шалость, чтобы преподать урок, как нужно себя вести в обществе.       Как танк, невидящий препятствий, девушка врезалась в Аврору Забини. Красная жидкость тут же оказалась на светлом платье слизеринки.       — Ох, как мне жаль, Забини… Твоё новое платье было потрясающим! — с язвительной улыбкой «извинилась» Эллисон.       — Грязнокровка, разуй глаза. Ты испортила мне платье! — визгливо кричала Забини.       — А мне кажется, так даже лучше. Считай, что это новый писк моды, Забини. Да и это всего-лишь огромное красное пятно на твоем светлом платье.       — Ты заплатишь, — глаза слизеринки налились яростью.       — Стой, Рори. Это вечеринка, а не дуэльный клуб. Думай, как зрелый человек. Форбс просто завидует, её бесит то, что ты гораздо лучше. И это понятно, она лишь грязнокровка, — прошептала Алекто, опуская дрожащую от ярости руку подруги, выхватывая палочку и забирая её, пока не случилась драка.       — Жду с нетерпением, — кивнула Эллисон.       Она, полностью довольная собой, скрылась в толпе. Теперь настроение поднялось, а всего-то нужно было пролить на платье Забини её вино или что там было? В общем-то, неважно.       В другом конце комнаты Лили стояла у столика с алкоголем. Эллисон увидела её и хотела помахать, чтобы привлечь внимание старосты. Обычно Эванс замечает каждую мелочь, если всё же оказывается на вечеринках. Всё. И стаканчики с алкоголем в руках подруг, и учителей, и даже урода Поттера с его тупыми шутками и подколами. Но сейчас Лили гипнотизирует огневиски. А потом раз, и как выпила весь стакан.       — Годрик, Лилс, а мне ещё говорила, что завтра занятия! Смотри, чтобы я не будила тебя холодной водой. Ты вообще в порядке?       — Я… Просто один раз можно, так ведь?..       Лили стала сомневаться в принятом решении, но маховика времени под рукой у неё не было. Слишком поздно нахлынуло осознание реальности. Она отшатнулась столика.       — Мерлин, я не думала, что он такой противный, — откашлялась Эванс, всё ещё отходя от выпитого алкоголя.       — Моя девочка так выросла. Вот её первый стакан огневиски, а дальше что? Первый поцелуй, первый раз секс… — продолжала подстебывать подругу Эллисон.       — Эллисон, я, может, и выпила, но это не значит, что твой язык имеет право говорить такие мерзости.       Лили почувствовала, как её немного шатает. Да уж, а она ведь не хотела пить, но Северус вынудил её сделать это. Когда девушка подошла к нему, чтобы поздороваться, он сидел в компании Эвана Розье, Эйвери, и Мальсибера. Странно, что с ними не было Люциуса Малфоя — семикурсника, которого слицеринцы часто называли королём Слизерина. Лили старалась не обращать внимание на презрительные взгляды троицы, с которой сидел её лучший друг. Она не успела поздороваться с ним, как Северус вскочил на ноги и увёл её оттуда. В грубой форме начал объяснять ей, что она должна уйти отсюда как можно быстрее. Сказал, что Лили не создана для вечеринок и лучше бы ей уходить. Это до невозможности взбесило девушку. Как Северус мог сказать подобные слова? Северус стал её лучшим другом ещё до того, как они получили письмо из Хогвартса. Мальчик был её поддержкой, когда Петунья вместе с подругами оскорбляла Лили и называла сумасшедшей.       — Так, Лилс, расслабься! Это же вечеринка, а не скучный вечер в библиотеке.       — Там не скучно, а очень интересно и познавательно…       — Видишь? Ты сейчас описала самое скучное место во всей магической Великобритании.       — Молчи, пойдём к Марлин и…       Лили бросила взгляд в сторону Снейпа. Он говорил со змеями.       Мерлин, и как же Северус бесил Эллисон своим поведением. То он ревновал Лили к Джеймсу и устраивал очередную наиглупейшую ссору, то был якобы прекрасным другом, лучше которого не найти, то устраивал спектакли перед своими дружками, требующими от него отказаться от общения, только потому что она была магглорожденной.       — Наверное, я всё-таки не должна была приходить сюда. Слишком много здесь людей…       — Годрик!       — Выброси всю эту чепуху из своей прекрасной головки. Послушай мой совет. Лили, ты просто чудесна, а то, что избалованные слизеринцы не могут уяснить, что они не короли этого гребанного мира, вообще не твоя вина! Пусть засунут своё раздутое самомнение себе в задницу.       — Твои речи всегда меня вдохновляют, Элли, — со смешком ответила Лили.

***

      Девушка спустилась в библиотеку, в то время как Эллисон отрывалась на вечеринке, и Кэролайн была рада за подругу. Но сама никогда в жизни бы не сунулась туда. Когтевран не зря стал её родным факультетом. Кэр было комфортно посидеть где-нибудь за книжкой и чашечкой чая. Исключением были те моменты, когда Эллисон в буквальном смысле вытаскивала её за руки из комнаты, чтобы развеять. Иногда Кэролайн была не против, но порою Паркер была в бешенстве, Эллисон могла быть слишком настойчивой. Форбс не знала слова нет, моментами она забывала о том, что у людей есть чувства и мысли, не совпадающие с её. Кэролайн первый курс была как на качелях. То Эллисон слишком эмпатична, то вообще не обращает внимание ни на что.       — Удивлён, что ты не пошла на эту тусовку, — спокойный голос раздался сзади Кэролайн. Она повернула голову назад и встретилась глазами с Регулусом Блэком. Он сидел за сзади стоящим столом, держа в руках перо, писал что-то на пергаменте.       — Это не твоё дело, — холодно ответила Паркер. Она уже усвоила урок, что даже с младшими курсами Слизерина не нужно общаться. Когда эти дети переходят черту, становятся точно такими же, как и их родители. Высокомерными, надменными.       Регулус учился на третьем курсе, не особо выделялся, в отличие от его старшего брата, но Кэролайн знала, что стоит ему повзрослеть, то он как и все остальные примет ту сторону, на которой его друзья и родители. Так поступил один человек год назад…       Пусть Паркер и не лезла в дела волшебного мира, но успела понять, что если не закончится эта шумиха с тёмным Лордом, то будет война. И многие умрут из-за того, что кто-то не может признать, что магглорожденные и полукровки тоже люди, а не отребье какое-то.       — Я только выразил своё мнение. Вы же с грязн… — Регулус не успел договорить, потому что Паркер смотрела на него настолько злым взглядом, что он поменял то слово на фамилию.       — С Форбс не отлипаете друг от друга, а тут по разным частям замка разошлись.       — Тебе то откуда знать? — теперь спокойно спросила Кэролайн. Она могла многое перетерпеть, но не такие высказывания в сторону лучшей подруги.       Регулус не ответил. Он и так понял, что сказал слишком много когтевранке. Ещё чуть-чуть и она могла понять, кто дал ему эту информацию. Причём в порыве гнева и совершенно случайно.       — Ладно, я пойду. Через пятнадцать минут отбой, и тебе бы в это время лучше быть в своей кроватке.       Кэролайн встала из-за стола и направилась в сторону башни Когтеврана, не забывая пергамент по древним рунам, который ей дала Эллисон. Паркер не могла окончательно определиться с предметами, которые можно выбрать. Два казалось для неё слишком мало, но Альбус Дамблдор сказал, что для второго курса это огромная нагрузка. Сейчас ей хватает конспектов Эллисон.       — Не смей мне указывать!

***

      Эллисон сделала ещё один глоток огневиски, передавая бутылку Мэри, она положила голову на плечо Макдональд. Было так спокойно и хорошо на душе, Форбс не могла представить, что её так понесёт, но сейчас ей было так охрененно, что завтрашние занятия не были веской причиной, чтобы пойти спать.       Эллисон посмотрела в сторону Марлин, она смеялась рядом с Томом и выглядела очень счастливой. Элли знала, что Том был старше Марлин на год и то, что Маккиннон весь четвёртый курс тайно сохла по нему, пыталась не показывать это никому, но актриса из этой блондиночки просто отвратительная, поэтому уже через три дня учёбы Эллисон, Лили и Мэри знали, что она от него без ума.       — Ты куда? — растягивая слова, спросила Мэри, когда Эллисон поднялась на ноги, опираясь на плечо Макдональд.       — Пойду проверю Лилс, она слишком долго там.       Лили ушла минут восемь назад куда-то с Северусом, который пришёл извиняться, как только его друзья оставили его. Эллисон чуть было не набросилась на него в таком состоянии, но Мэри удержала её на месте.       Эллисон не смогла больше терпеть того, что делает Снейп по отношению к прекрасной Лили. Алкоголь и травка развязали ей руки, поэтому она быстрым шагом направилась туда, куда ушла Эванс. Форбс старалась не шататься из стороны в сторону, чтобы не упасть по дороге. Она впервые дошла до такого состояния, что готова кричать о том, как любит всех своих друзей. Это же нормально, так ведь?       — Она ушла в комнату ещё минут десять назад. Не бойся, Джеймс отвёл её спать и за весь вечер не выпил ни капли. Сейчас с ней всё хорошо, — сказал Сириус, когда увидел, как Эллисон вертит головой в разные стороны, не понимая где что вообще.       — А ты почему остался здесь? Вы же как сиамские близнецы.       — Боюсь, сегодня все наши старосты ушли в отрыв, не могу же я оставить Ремуса здесь одного. А то натворит делов, а утром будет краснеть и не выйдет из комнаты, — с усмешкой представил Сириус Люпина. Всего на одну минуту он отвернулся, а когда вернулся к Рему, тот уже сидел с пуффендуйцам и держал в руках косяк. А сам ведь читал им с Джеймсом морали о том, что нельзя в первый же школьный день позориться и напиваться.       — А вот Лили склонила на тёмную дорожку я. Не хочешь поделиться? — Эллисон указала на бутылку с огневиски. Кажется, завтра ей будет очень плохо. Сириус не успел никак среагировать, как в комнату забежал Питер.       — Шухер! МакГонагалл здесь!

***

      Стрелка настенных часов давно перевалила за двенадцать ночи. Кабинет профессора МакГонагалл полностью отражал её натуру. Всё было убрано по полочкам, ни единой пылинки. Но сейчас женщина была в не себя от ярости на своих учеников. Эта была последняя партия, которую она отчитывала и давала отработки. Ей бы самой сейчас пойти лечь спать, но увы, сегодня она будет бодрствовать как минимум до четырёх утра, выслушивая бред Филча о том, что всех этих детишек нужно пустить на съедение Василиску.       Эллисон сидела на чёрном диванчике вместе с Марлин, Мэри, Сириусом, Ремусом и Питером. Ей было и так плохо от головной боли и тошноты, но декан её факультета решила добить её, пиля своим строгим взглядом.       — Первый день! — отчеканила профессор. — Вы даже не представляете, как подставили меня и остальных профессоров перед директором.       — Вам четырнадцать, а вы устроили пьянку! Курили! Мистер Люпин, от вас я такого не ожидала.       Строгий взгляд МакГонагалл не позволил ни Ремусу, ни Эллисон, вообще никому ничего сказать. Декан ещё не знала о том, что это не все гриффиндорцы. Лили повезло, что она успела уйти до того, как профессор раскрыла их место.       — Профессор, мы…       — А вы вообще молчите, мистер Блэк. Сегодня же! Я отправлю сов вашим родителям.       Сириус прикусил губу, он точно знал, что дома ему конец. Вальбурга Блэк наказала ему не позорить великий род ещё больше, а он нарушил обещание в первый же день. Если он выживет после зимних каникул, то это будет чудом света.       — Вам будут назначены отработки до конца месяца.       — Черт возьми, можно я спрыгну с астрономической башни? — обреченно прошептала на ухо Марлин Эллисон. Только не котлы. Эллисон готова на всё что угодно, но только не чистить эти чертовы котлы!       — Вы что-то сказали, мисс Форбс?       — Нет, нет, профессор. Совсем ничего.       — Годрик. Теперь идите спать, если опоздаете на трансфигурацию завтра, можете попрощаться с Хогсмидом.       Минерва МакГонагалл жестом попросила их встать и выйти из кабинета. Иногда она задавалась вопросом, ну почему именно они её студенты?       — И, мисс Форбс…       — Да, профессор? — Эллисон нехотя развернулась и посмотрела на женщину. Ей бы сейчас лечь в кроватку и поспать хотя бы часика четыре, если её, конечно, не будет штормить всю ночь.       — Чтобы я больше не видела на вас эту юбку. Думаю, Хелен не была бы рада узнать, в чем вы ходите здесь.