Пятый курс. Странности дневника гриффиндорки. Часть 1.

      Кэролайн встала ни свет ни заря, а всё потому что Эллисон придумала сумашедший план, воплотить который было вопросом жизни и смерти. Аккуратно, так, чтобы не разбудить Аманду, Кэролайн вышла из комнаты и направилась к месту встречи. Паркер успела понять, что Пит не умеет хранить секреты. Ну не дано ей. Только начнёт разговаривать с кем-либо, все твои секреты уже известны любому, кто мило улыбается Аманде. В отличие от комнат Гриффиндора, в которых жили по четверо человек, в комнатах Когтеврана жило всего по двое, но даже в этом случае Аманда разносила слухи и секреты по всему замку.       — Готова? — тихо спросила Эллисон под действием дезиллюминационных чар. Филч сейчас находился на другом конце замка, но осторожность никогда не помешает.       — Главное, ты не копошись, а то я лично сдам тебя Филчу, — угрожающе прошептала Кэролайн.       В ней сейчас боролось несколько чувств. С одной стороны - её сущность когтевранки громко возмущалась где-то внутри. С другой - чувство азарта, которое передалось ей благодаря Эллисон, оно и затыкало прилежную когтевранку.       — Не боись. Я профи в этом деле, — если бы Кэролайн могла видеть Эллисон, то обязательно увидела бы, как Форбс подмигнула ей и прошмыгнула в кабинет.       — Это меня и пугает, — сказала в пустоту Кэролайн.       Эллисон знала, что на всë у неё есть максимум десять минут, поэтому медлить не стала и сразу же направилась к ящику. Если говорить откровенно, то она не знает, почему для неё так важно достать этот дневник. Как будто с первого взгляда она привязалась к нему. Ну и конечно, Эллисон не исключала тот вариант, что она могла просто накрутить себя, как это бывает обычно.       — Алохомора!       Дневник гриффиндорки так и лежал на дне ящика. Обычная книжка, которая была ничем не примечательна, но почему-то Эллисон всё-таки заметила её в куче остальных побрякушек, отобранных Филчем за всё его время работы в Хогвартсе.       — Интересно, — прошептала Эллисон, сдувая пыль с дневника.       На самой первой страничке был написан год.1629 год.       — Собственность Сесилии Флеминг, — как под гипнозом прошептала Эллисон, проведя пальцем по аккуратно выписанным буквам. У этой девушки был удивительный почерк, не каждый человек обладал такой способностью.

***

      Эллисон не спала всю оставшуюся ночь. Она не отрывалась от дневника Сесилии. Кэролайн сказала ей, что пойдёт спать, потому как сильно устала, но на утро она ждёт подробный пересказ дневника.       Эллисон же часто мучилась от бессонницы. Теперь у неё хотя бы было, чем заняться.       Сесилия Флеминг была переведена в Хогвартс только на четвёртом курсе, до этого она училась в Колдовстворце. Об этом мало говорится в дневнике, разве что парочка страниц исписана, но было понятно, что Сесилия пыталась выкинуть из головы образ любимой школы.       Её мать — Екатерина Белова, вышла замуж за Николаса Флеминга. В дальнейших событиях Сесилия и получила фамилию Флеминг, хотя не имела никакого отношения к этому роду. Отношения с отчимом у неё были мягко говоря холодными, он ей не нравился, но ради матери она терпела его персону, так как видела, как та счастлива с ним.       В своём дневнике Сесилия пишет, что Гриффиндор не стал для неё семьёй так, как стал Сварог в Колдовстворце. Все однокурсники казались ей чересчур болтливыми, энергичными. Они лезли в её жизнь, а она не просила этого. Но поменять факультет у неё не получилось, поэтому все последующие годы обучения ей пришлось терпеть гриффиндорцев. Вести дневник ей подсказала мать, она и предложила назвать его дневником гриффиндорки (это было таким способом забыть родной Колдовсторец). Екатерина уговорила Сесилию писать сюда всё, что та считает нужным. От испытываемых эмоций до заклинаний, которые девочка выучила сама или на занятиях.       Эллисон не могла понять такой ненависти к её факультету. Если же Сесилия так не подходила для Гриффиндора, то почему шляпа распределила её туда?       Хороший вопрос, Эллисон.       Четвёртый, пятый и шестой курс не были особо запоминающимися. Обычная рутина волшебницы. Встала, поела, пошла на занятия, спать. Сесилия не попала ни на одну отработку, но седьмой курс поменял её жизнь на «до» и «после». Девушка открыла для себя расширенные тёмные искусства, когда зашла в очередной раз в библиотеку, но, вместо обычных секций, заглянула в запретную. В этот год она подчинила себе чёрную магию. Сесилия описывала это, как чувство насыщения. Никогда она не испытывала такого, пока не начала углубляться в тёмные искусства. Флеминг, в отличие от других волшебников, не считала, что чёрная магия — это обязательно что-то плохое. Просто остальные не понимали, что тёмные искусства могут помогать и быть полезными, если направить их в нужное русло, а не шугаться при одном только упоминании.       — Элли, выключи свет. Невозможно спать, — промычала Лили, накрываясь одеялом по голову.       — Извини, Лилс. Нокс.       Свет погас, и Эллисон всё-таки отложила дневник на тумбочку, стоящую рядом с кроватью. Бабушка всегда учила её, что чёрная магия опасна, а те, кто пользуются ей, обречены на смерть. И Эллисон верила ей, но и убеждения Сесилии Флеминг были настолько манящими, что она не нашла в себе сил бороться с искушением использовать запрещённые заклинания и прибегнуть к чёрной магии. Хелен убьёт её, если узнает, но Эллисон теперь просто обязана попробовать.       «Флеминг… Почему мне так знакома эта фамилия?» — спросила себя Эллисон.       Где-то на подкорке сознания она знала, кому она принадлежала или принадлежит, но сейчас никак не могла вспомнить. Перед глазами начали мелькать вспышки, будто скрытые воспоминания хотели вырваться и открыть Эллисон правду.

***

      Эллисон спешила к профессору МакГонагалл, чтобы взять разрешение на посещение запретной секции. Она много думала, кого можно попросить об этой услуге. Только её декан могла помочь ей. Конечно, Элли могла подойти и к Слизнорту, но в конце концов он декан Слизерина, а ещё он никогда ей не нравился.       Профессор как раз была в своём кабинете. Осталось только натянуть улыбку повыше и говорить вежливо. Эллисон специально сменила юбку на чёрные штаны, аккуратно застегнула все пуговицы на белой рубашке, отрыла из глубин шкафа галстук, а ещё принесла реферат, который МакГонагалл задала по желанию. Подробное объяснение того, как вы будете превращать сову в бинокль. Скукотища… Ещё на втором курсе она умела делать это. Возможно, МакГонагалл просто издевается над своими учениками. Она сказала, что это повторение, но те, кто хотят сдать СОВ на «превосходно» по её предмету, должны подготовить его. Проще говоря, это обязательно, но их декан никогда об этом не скажет напрямую.       Просто будь милой, Эллисон.       Эллисон вздрогнула, когда услышала этот голос снова. В первый раз она свалила всё на переутомление, но сейчас Элли была полна сил и всё равно слышала этот назойливый, но мелодичный женский голос. Неужели у неё шизофрения?       «Так, Эллисон, хватит! Просто забудь об этом, как о страшном сне. Нет у тебя никакой шизофрении…» — прошептала сама себе. Хотя на этот счёт Эллисон не была до конца уверена.       Она постучала в дверь.       — Здравствуйте, профессор МакГонагалл. Как ваше настроение? — учтиво поинтересовалась Эллисон, чтобы максимально расположить к себе.       Минерва оторвалась от пергамента и положила перо на стол. Она посмотрела на свою ученицу скептическим взглядом. Эллисон широко улыбалась и держала в руках свергнутый пергамент.       — Всё просто прекрасно, мисс Форбс. А вы, я вижу, что-то хотите от меня? — с понимающей улыбкой спросила женщина, смотря на Эллисон. Она не первый год работает в Хогвартсе и прекрасно понимает, когда ученики чего-то хотят от неё.       — Нет, что вы, — помотала головой Элли. — Я всего лишь принесла реферат, как вы и просили. Решила, что лучше занести его к вам заранее.       Эллисон протянула свернутый пергамент женщине, надеясь, что её план пройдёт успешно. Обращаться к Слизнорту вообще не хотелось, а остальные просто не подпишут ей согласие, поэтому она с милой улыбкой смотрела на МакГонагалл.       — Вижу, вы постарались. Плюс пять очков Гриффиндору за скорость.       Эллисон кивнула.       — Спасибо вам, профессор. И… Не могли бы вы подписать соглашение на посещение запретной секции? — протараторила Эллисон, не смотря в глаза женщины.       — Вот, ради чего вы так старались, мисс Форбс, — сказала Минерва. — Ваша взяла, — женщина взяла в руку небольшую бумажку и стала писать там что-то. — Оно действует неделю. Надеюсь, я не пожалею о том, что дала вам согласие?       Эллисон светилась, точно рождественская ёлка. Она ответила:       — Исключительно учебные цели, профессор. Благодарю вас!

***

      Эллисон шла к кабинету зельеварения, когда увидела разъяренную Лили Эванс. Словно дракон, она пыхтела, и лучше бы никому к ней не подходить.       — Цветочек, что случилось?       Лили повернулась к Эллисон и сменила гнев на милость, в её глазах вместо раздражения появилось спокойствие. Странно, но при виде подруги Лили всегда успокаивалась. Эллисон не была даже пятидесяти-процентным эмпатом, она едва ли тянула на десяточку, но что-то всё равно заставляло Лили быть спокойнее.       — Поттер и Блэк случились. Они снова полезли на Северуса. Уже пятый год пошёл, а они не взрослеют, вот как это возможно? — спросила Лили, смотря прямо в голубые глаза подруги.       Эллисон закатила глаза в ответ. Лили же совсем недавно злилась на него, а сейчас всё наоборот. Северуса она не любила, но постоянные стычки этих мародёров и Северуса порядком наскучили ей. Эллисон не понимала мотивов Джеймса. Ну серьёзно, обычный мальчик, ничем не примечательный, но так зацикливаться на нём… Если Поттеру нравилась Лили, то почему бы ему не оставить в покое Снейпа? С каждой стычкой Джеймс усугублял своё положение. Только Лили начнёт нейтрально относиться к Поттеру, как он всё портит.       — Это же Джеймс и Сириус, Лилс. Они настоящие идиоты, застрявшие в развитии, ты ещё не поняла? — с усмешкой ответила вопросом на вопрос Эллисон.       — Как же я могла забыть, — иронично ответила Лили. — Я знаю, что ты недолюбливаешь Северуса, но пожалуйста, не оскорбляй его. Он как-никак мой лучший друг. И ему сейчас сложно. Его мать, она… В общем, неважно. Просто у него сейчас трудный этап.       — Только ради тебя, цветочек. И я не обещаю, что буду терпеть его, но очень постараюсь.

***

      Эллисон старалась не обращать никакого внимания на мистера Супер Серьёзную Морду, как и обещала Лили. Она только следила за процессом приготовления зелья, не мешая Снейпу варить его чудо зелье. И всё-таки Эллисон не была горе-зельеваром, она вполне способна действовать по инструкции и сварить отменное зелье, но мистер Супер Серьёзная Морда не подпускает её даже к огню. Как же Эллисон хочется стукнуть его поварешкой по голове. Где она возьмёт поварешку? Да неважно. Главное, что ей просто хочется стукнуть его от всей души, чтобы он перестал быть таким надменным и самовлюбленным.       Нужно быть добрее к людям, Эллисон!       — Ты можешь так не смотреть? — прошипел парень, сжимая зубы до скрежета. То ему не нравится, это ему не нравится. Молчишь — плохо, пытаешься поговорить — тоже плохо.       — А что? Боишься, что даже мой взгляд испортит зелье? — со смешком спросила Эллисон.       — Просто займись хоть чем-то, а не пялься на меня, как какая-то безмозглая…       Именно это не нравилось Эллисон в Снейпе. Как Лили не смогла разглядеть эту гниль внутри его души? Он мог ненавидеть мародёров, и Эллисон понимала, за что, но почему возникла такая ненависть к ней? Она была позитивной и дружелюбной с ним, а мистер Супер Серьёзная Морда только язвил. И так с первого курса. Эллисон хочет подружиться. А что в ответ? А в ответ: «Стой смирно, пока не перевернула котёл.»       — Лучше бы тебе заткнуться. У нас с тобой взаимная неприязнь, но, может, хватит так меня оскорблять? Я тебе ничего не делала.       Северус просто отвернулся, не продолжая этот глупый, по его мнению, разговор. Эллисон для него была просто глупой девчонкой, которая каким-то непонятным образом подружилась с его прекрасной Лили. После того, как Форбс подружилась с ней, она стала мыслить по другому. Северус не знал, как Эллисон пробралась в голову Лили, но это его бесило. Раньше Эванс никогда бы не пошла на вечеринку, не пила бы и не курила, но, стоило ей познакомиться с Эллисон, всë изменилось.       — Мистер Снейп, мисс Форбс, как всегда лучше всех. Плюс пять очков Гриффиндору и Слизерину!       Профессор Слизнорт с видом довольного моржа заглянул в котёл с зельем. Эллисон тихо фыркнула, но ничего не ответила, как и Северус, но он просто молчал. Конечно, принц Слизерина нашёлся тут. Мерлин, если бы она только могла сказать ему всё, что думает о нём и не разочаровать Лили, ей бы стало намного легче.       — Скажи спасибо, что я вообще делаю всю работу за тебя.       Снейп кинул взгляд, полный отвращения, на девочку и быстрыми шагами направился к выходу из кабинета.       — Придурок, — пробурчала про себя Эллисон.       Элли посмотрела в сторону бурлящего котла, который вот-вот взлетит вверх. Несложно догадаться, чья эта работа. Тихо смеясь, Сириус добавил последний ингредиент, и содержимое поползло из котла, сопровождаясь отвратительным запахом.       — Мистер Блэк, мистер Поттер! — возмущенно прикрикнул профессор Слизнорт. С усталостью в глазах подходя в котлу, он всё-таки вернул варево на место.       — Минус пять очков Гриффиндору, и вы останетесь после урока, чтобы убрать свой бардак.       Казалось, что их это мало расстроило. Они продолжали смеяться над своим творением и лицом Слизнорта.       Глупая улыбка появилась на лице Эллисон. «Нельзя над таким смеяться, нельзя, Элли, нельзя,» — вторил голос в её голове, но лицо Слизнорта невозможно было развидеть. Да и тем более, бывают настолько странные и несмешные вещи, что они поневоле становятся смешными.

***

      Кэролайн нравилось маггловедение. Самый уютный предмет, на котором можно просто расслабиться и послушать профессора Барбейдж. С ней студенты непринужденно болтали, наверное, поэтому этот предмет стал вторым по списку лучших предметов для Кэролайн Паркер. Почётное место занимает ещё с первого курса зельеварение.       — Прошу прощения, профессор Барбейдж, могу я посидеть на вашей лекции? Профессор МакГонагалл отправила меня, потому что сейчас у меня окно. Боюсь, если я вернусь в коридоры, то живым мне точно не дойти до общежития.       Кэролайн подняла глаза к юноше и сразу опустила их вниз, при этом съеживаясь от одного только его присутствия. Какого Мерлина он здесь?! И нет, она слышала причину, но чтобы этот человек, который всей душой отрицает надобность магглов на всем белом свете, пришёл добровольно, ну почти, на маггловедение? Остановите планету, Кэролайн срочно нужно сойти.       — Мистер Лестрейндж, какой приятный сюрприз. Конечно, садитесь с мисс Паркер. Её соседка заболела, поэтому я думаю, что она не будет против.       Что там говорила Кэролайн про любовь к этому предмету? Кажется, она передумала. Ну почему ему обязательно нужно было кивнуть? Сказал бы, что не хочет сидеть с такой как она, не в первой же…       — Привет, Кэрри, не хочешь поделиться учебником? Я не был готов, что МакГонагалл решит отправить меня сюда, — парень сел рядом с Кэролайн, в ожидании уставившись на неё.       Кэролайн просто передвинула учебник на середину парты, не проронив ни слова. Говорить с этим человеком — это всё равно, что втоптать себя в грязь.       На четвёртом курсе, когда Кэролайн была впервые приглашена на вечер Слизнорта, она познакомилась лично с Рабастаном Лестрейнджем. Слизеринец, на удивление, оказался интересным собеседником, с которым можно было поговорить не только на привычные темы. Непонятно как, но их общение переросло в дружбу. Эллисон, конечно, не одобряла. Рабастан ей не нравился, но она ничего не могла поделать, ведь на тот момент он казался действительно хорошим человеком. Даже пару раз Эллисон терпела их совместные походы в Хогсмид.       — Ты до сих пор обижаешься на меня? Кэролайн, я же говорил, что то, что я сказал тебе тогда — неправда. Мне стыдно, что я позволил себе сорваться на своём лучшем друге, — Рабастан говорил искренне. Он смотрел на бывшую подругу с глазами, полными сожаления, будто провинившийся щенок. Одна его ошибка, маленькая оплошность, разрушила их дружбу в пух и прах. Старший брат Рудольфус и его жена Беллатрикс повлияли на него в тот день. Неудивительно, как быстро новость о том, что он дружит с полукровкой, донеслась до них. Рабастан на все сто процентов уверен, что сдал его Эван Розье, который всей своей натурой ненавидит тех, кто не относится к чистокровному обществу. После долгого разговора с братом, Рабастан в порыве злости наговорил Кэролайн всё то, что никогда не подумал бы о ней.       — Ты назвал меня грязнокровкой, сказал, что лучше бы такие, как мы вообще не рождались, что мы только всё портим. Рабастан, я не знаю, что тогда с тобой случилось, но это было ужасно. С друзьями так не поступают, — ответила Кэролайн. Она могла бы его простить, но понимала, что это повториться. Рабастан никогда не оставит свою семью, а наступать на одни и те же грабли Кэролайн не намерена.       — И я всё ещё хочу. Ну пожалуйста, Кэролайн! Дай мне шанс. Разве ты не говорила, что каждый его заслуживает? — спросил парень. Он попал в самое яблочко.       — Дай мне подумать, Рабастан.

***

      Эллисон казалось, что она сходит с ума. Медленно и мучительно. Закончились все уроки, девочка уже выпила успокоительное зелье, которое любезно дала ей мадам Помфри, а ей всё не легче.       Она сидела на холодном полу в заброшенном туалете девочек. Единственное место, где более-менее было тихо. Эллисон уже и забыла, как звучит тишина.       Эллисон, просто открой дневник. Эллисон, Эллисон, Эллисон!       Голос не умолкал, а, наоборот, становился громче с каждой секундой, пока Эллисон не выполняла его приказы. Чёртов дневник! Элли уже тысячу раз пожалела, что украла его у Филча.       — И что ты здесь делаешь без своей подружки? — тонкий голос Плаксы Миртл раздался совсем рядом, через секунду она уже стояла, как это можно назвать, перед Элли.       — Не видно? Сижу, — грубо ответила Эллисон призраку. Уж слишком много для неё сегодня магических явлений, как бы глупо это не звучало. Она же буквально волшебница, от этого ей никогда не избавиться.       — Твоя подружка Кэролайн гораздо милее и приятнее. Я думала, ты не любишь сидеть в одиночестве.       Эллисон с раздражением посмотрела на призрака. Пусть продолжает выть в стенах замка, что к ней то прилепилась? Элли вернула взгляд на сумку, и в голову сразу пришла непрошенная мысль. Что же, попытка не пытка.       — Ты никогда не видела этот дневник? Не знаешь, на нём есть какое-нибудь заклинание? — Эллисон достала из сумки дневник, показывая Миртл.       На лице девочки промелькнуло узнавание, и она ответила:       — Лет десять назад какой-то такой же любопытный мальчик, как и ты, стащил его у Филча.       Эллисон замерла.       — И что сейчас с ним?       Миртл поджала губы, нехотя ответила:       — Он умер спустя пару месяцев. Его преследовали голоса. Не выдержав, сбросился с астрономической башни. После этого этот дневник куда-то перепрятали, ты как его нашла то?       Теперь Эллисон ничего не понимала. Как обычный дневник мог проделать такие вещи, а если его перепрятали, то как он опять оказался в шкафчике Филча?       Умер спустя пару месяцев…       Сбросился с астрономической башни…       Неужели её ждет такой исход?       — Если умрёшь, то занимай соседнюю кабинку. Мне хоть скучно не будет.       — Спасибо за приглашение, — всё в этой комнате пропиталось неловкостью Эллисон, Миртл же чувствовала себя вполне сносно, растворяясь в стене.       — Да к чёрту этот дневник! — Эллисон поднялась на ноги, открыла первую попавшуюся кабинку и бросила дневник в унитаз, не забыв смыть.       Был ли это импульсивный поступок? Да на все сто! Эллисон быстро дышала, смотря на то, как дневник исчезает перед её глазами. Она просто хочет забыть то, что случилось с ней в последние несколько дней и жить дальше. Главное слово — жить.       Возможно, наиболее лучшим вариантом было отнести этот дневник директору, а он обязательно помог бы Эллисон. Но теперь эта книжка путешествует по канализации Хогвартса. Эллисон надеялась, что Миртл просто решила её напугать, к слову, у неё это получилось. Сердце девочки билось с сверхъестественной скоростью, руки мелко дрожали. Умереть в четырнадцать не входило в планы Эллисон, да и в пятнадцать не особо хочется подставлять грудь под Авада Кедавру. Хотя спрыгнуть с астрономической башни тоже не заманчиво.