Пятый курс. Странности дневника гриффиндорки. Часть 2.

      Эллисон не спалось, в принципе, как и обычно. Она стянула с себя одеяло, надела тапочки и встала с кровати. Через несколько дней будут пробы в команду, а она вся на нервах, что очень подводило её. Ну вот надо было ей стащить этот проклятый дневник…       Когда Эллисон волновалась, она часто заостряла своё внимание на совсем незначительных вещах. К примеру, могла засмотреться на длинную седую бороду Дамблдора; в голове представляла, как он использует её в качестве шарфика. Чёрт возьми, да прямо сейчас она делает это, а Дамблдора тут даже нет! Если бы директор услышал её мысли, то тепло улыбнулся в ответ. И это не только потому что тот часто навещал её в детстве, играя роль доброго дедушки, который всегда приносит сладости тайком.       Хотя, может и из-за этого.       Эллисон спустилась в гостиную. Её седьмое чувство говорило ей, что она срочно должна пойти к Дамблдору и рассказать ему всё, как и учила Хелен с самого детства. Но сама Элли никогда бы не сделала этого, даже под палочкой Грин-де-Вальда. Упрямый характер ей достался, что сказать. Даже Хелен Форбс не была настолько упряма, поэтому, в кого она пошла, Эллисон не знала. Хотя, наверное, могла догадаться, что вероятностью в девяносто процентов она пошла в своих биологических родителей.       Точно! Вот, чья фамилия была ей так знакома. Астория и Чарльз Флеминг — её родители, умершие, когда Эллисон не стукнуло и двух месяцев. Следовательно, пусть Сесилия и не является Флеминг по крови, но она всё же носила эту фамилию. А значит, Сесилия — предок Эллисон. Только теперь Элли хотела знать, почему дневник доводит тех, кто нашёл его.       Вряд ли Эллисон нашла бы какую-либо информацию про того мальчика, который умер десять лет назад, даже в запрещенной секции. Хогвартс, скорее всего, постарался скрыть следы самоубийства, хотя, далеко не факт, что это было оно. Кто знает, на что способен этот дневник. Да и говорить с профессорами будет слишком подозрительно. «Эй, а вы случайно не знаете, что происходило с тем мальчиком, который нашёл дневник гриффиндорки? Откуда я знаю о дневнике? Да так, неважно…» — это был бы ужасный разговор. Никто из взрослых никогда в жизни не расскажет ей правду. Единственный более-менее благоразумный вариант — пойти к Хагриду под предлогом чашечки чая, а в последствии урвать ненароком хоть к акой-то кусочек правды.       — Ты хоть камин зажгла бы, а то сидишь тут, как кошка Филча под замком. Вспыхни!       Сириус вальяжно махнул рукой, и дрова в камине загорелись.       Эллисон разочаровано выдохнула. Её покой нарушен, так еще и этим человеком стал Блэк, которому отчего-то захотелось полунатить по замку, другого нормального объяснения нахождения Сириуса в гостиной она не нашла. Она скорчила рожицу однокурснику, высунув язык и прищурив глаза.       — Не обращай на него внимание. Он просто только что закончил драить все котлы, которые ему дал Филч. И теперь хочет испортить настроение всем, кто попадётся под руку, — с доброй усмешкой сказал Ремус.       Он точно также вернулся с отработки и устал не меньше Сириуса, но предпочёл просто посидеть на диванчике, чем драконить Эллисон. Тем более всем известно, что лучше не стоит злить Форбс. Даже дьявол добрее, чем Эллисон в гневе. Как бы странно не звучало, но одного такого раза гриффиндорцам хватило, чтобы больше не драконить Форбс.       Да и полнолуние не за горами. С каждым разом становится всё больнее и больнее. Когда Ремус всё-таки сознался друзьям в своей сущности… Ну, как сознался. Мальчики поняли всё и так, а потом пытались вытянуть правду из него, чтобы, как потом объясняли Джеймс и Сириус, не смущать Люпина. Ещё более сумасшедшая идея пришла его друзьям этим летом. Стать анимагами! Рискованное обращение, так ещё и баловаться с ним нельзя, а то так и останешься в облике животного, которое даже выбрать невозможно. Вот к примеру, останется Сириус на всю жизнь жабой, а виноват будет Ремус, потому что делают они это ради него.       — А ты по секрету всему свету, да, Рем? — Сириус сел на кресло рядом с диванчиком, закинув ноги на стол.       — Ага, такая великая тайна, не могу. Будто бы Эллисон не было с нами, когда МакГонагалл назначала отработки.       Сириус посмотрел на Ремуса предупреждающе. Ну не хотелось ему вводить в их дела девчонок, а первое место в списке, кому он бы не хотел рассказывать ничего, заняла Эллисон. Ремус не понимал такого отношения к Форбс и просто покачал головой в ответ. Милая и добрая девочка, с хорошим чувством юмора, так ещё и профи в квиддиче. Вроде, копия Андромеды — любимицы Сириуса, но что-то в ней раздражало мальчика.       — Так, мальчики. С вами, безусловно, весело, но мне пора спать. Тем более, завтра тест по истории магии, к которому мы должны были готовиться всё лето.       Готовилась ли Элли к этому супер важному тесту? Ответ очевиден. Нет, конечно! Делать ей нечего на каникулах, чтобы учить историю очередной войны между троллями, гномами или гоблинами. Зачем им вообще столько воевать? Сели, посидели и решили все проблемы. Так нет! Нужно помахать дубинками и занести всё это в историю, как великие сражения! Мерлин, как же Эллисон ненавидит историю магии, особенно профессора Бинса. Она даже начала прогуливать уроки с Бинсом на четвёртом курсе, настолько ей не нравился этот предмет, но строгая Лили Эванс буквально затаскивала её в кабинет, так еще и проверяла, сделала ли Эллисон домашнее.       — Спокойной ночи, Элли, — Ремус тепло улыбнулся на прощание девочке.       Эллисон кивнула и ушла в комнату, оставляя однокурсников одних в гостиной.       — Спокойной ночи, Элли, — передразнил друга Сириус, с неприязнью морщась.       — Ой, заткнись! Я просто вежливый, — прервал Сириуса Рем. Он кинул в него подушку, но как и ожидалось, Сириус без проблем поймал её.       — Ну да, конечно. Настоящий джентльмен, — с усмешкой прервал Люпина Сириус.       — А ты чего к ней так прицепился? Что она успела сделать, чтобы ты так невзлюбил её?       — Да всё нормально. Просто не хочу, чтобы ты превратился в такого же влюблённого идиота, как Джим.

***

      — Фу, перестань говорить о своих слизнях, Кэрри. Иначе только что съеденный кекс вылезет из моего горла прямо на твою новую кофточку, — сморщилась Эллисон при виде новых зарисовок Паркер.       Эти слизниии… Мерзость. Форбс любила там, кошечек, собачек, птичек, лошадок, но только не этих лишних, ужасно противных существ. Эллисон не понимала, как Кэролайн может находить их хоть капельку милыми и привлекательными. В голову сразу лезут воспоминания, как на втором курсе девочка пришла к Хагриду как раз в то время, когда он травил слизней, жрущих школьную капусту. Так мужчина ещё и подозвал её поближе, чтобы рассмотреть этих существ.       — Эй, только не на мою кофту, женщина! — возмутилась Кэролайн, показушно делая шаг в сторону, но оставляя рисунки на месте.       — Кстати, что с тем дневником? Ты обещала мне всё рассказать, а в итоге молчишь, как рыба. Не похоже на тебя.       Кэролайн убрала бумагу в сумку, чтобы больше не мучать подругу рисунками животных.       Эллисон нервно дёрнулась от вопроса Кэролайн, улыбнулась неестественно, мгновенно делая себя подозрительной.       — Ничего интересного, поверь мне. Обычные будни, она была настоящей заучкой, — Эллисон удивилась тому, что её голос ни разу не поменялся и не задрожал. Неужели она научилась хоть немного врать? Да нет, похоже, это просто совпадение.       — Филч совсем из ума выжил? По-моему, это уже незаконно. Он отобрал частную собственность, так ещё и этот дневничок никому не угрожал, — Кэролайн активно жестикулировала, пока выпускала весь пар на бедного Филча.       Эллисон не привыкла врать кому-либо, особенно Кэролайн. У них никогда не было секретов, они знали друг друга от головы до пяток. Но рассказывать ей о, по всей видимости, заколдованном дневнике Эллисон не решилась. Для неё не было ничего важнее, чем жизнь друзей, а свою она как-нибудь сама спасёт. Эллисон согласна, что это странно, спасать всех, кроме себя. Синдром спасателя никогда нельзя было приписать к ней, она бы не кинулась спасать кого-то, если это могло навредить ей… Да кого Элли обманывает? Конечно, кинулась бы. Хоть в огонь, хоть под воду. Вот так её воспитала бабушка. Строгое воспитание Хелен Форбс, бывшего мракоборца, никогда не останется незамеченным.       Эллисон что-то ответила Кэролайн по поводу Филча, но сама уже не вникала в разговор. Шум в ушах мешал думать.       Эллисон почувствовала, как голова начинает кружится, всё перед ней плывёт.       «Ну всё, вот и пришёл твой жалкий конец,» — пронеслось в голове у Эллисон, когда она больше не смогла держаться на ногах и оперлась о стену, тяжело дыша.

***

      Кэролайн ходила за мадам Помфри хвостиком. Казалось, ещё чуть-чуть, и женщина вышвырнет её из Больничного крыла под предлогом того, что ей нужно отдохнуть, но на самом деле она просто устала от компании Паркер. Её щенячьи глаза и жалобный голос мешали ей работать. У женщины ещё куча дел, а Кэролайн мешает их делать.       — Кэролайн, у Эллисон обычное переутомление. Тебе не о чем переживать, — Поппи как можно деликатнее пыталась спровадить когтевранку отсюда.       — Мадам Помфри, при всём моём уважении к вам, я не могу оставить мою лучшую подругу одну. Вот Эллисон вы бы оставили, да? — прищурилась Кэролайн, не отрывая глаз от женщины. Кэрри старалась выглядеть уверенной, как Эллисон, если бы она пыталась прорваться к ней.       Поппи устало посмотрела на девочку. Ей хотелось отправить её на уроки и продолжить работать в тишине, но, смотря на то, как Кэролайн переживает за подругу, её сердце сжималось. С первого курса ей приходилось наблюдать развитие их дружбы. Как две совершенно разные и по характеру, и по воспитанию девочки начали свой долгий путь. Эллисон очень часто бывала в Больничном крыле, и на первом курсе они столько раз поссорились за месяц, что пяти пар рук не хватит, чтобы пересчитать все случаи. Потихоньку девочки пошли на уступки, их дружба стала нерушимой. Поппи просто не могла так поступить с Кэролайн, когда она так смотрит на неё.       — Мерлин, да оставайся. Только не мельтеши у меня под ногами. Просто посиди тихо, — сдалась женщина, она быстро развернулась и ушла к остальным больным.       Кэролайн победно улыбнулась, подбегая к койке Эллисон.       — Нарушаешь правила, малышка Кэрри? — хриплый голос Эллисон вдруг прервал тишину в Больничном крыле, если только не считать стук каблучков мадам Помфри.       Она очнулась пару минут назад и услышала, как подруга упрашивает мадам Помфри оставить её здесь. Эллисон с улыбкой слушала все доводы Паркер, мысленно гордясь ею за то, что она наконец поборола свою застенчивость.       — Замолчи и просто отдыхай, — прервала Эллисон Кэролайн. — Подвинься!       — Ээй, я вообще-то больной человек, — притворно возмутилась Эллисон, когда Кэролайн хотела лечь рядом.       Но девочка всё-таки сдвинулась и предоставила Кэролайн место.       Та улеглась рядом с Эллисон и положила голову ей на грудь.       — Как ты умудрилась переутомиться за три дня?! Вот, что меня интересует.       Эллисон пожала плечами в ответ, скидывая свой обморок на переутомление. Но ей не давало покоя то, что всё это могло быть под действием дневника. Конечно, пока это можно списать на совпадение.       Куда же ты ввязалась, Эллисон?       — А ты что, прогуливаешь уроки? Кэролайн Паркер! Я разочаровалась в вас, юная леди, — как можно убедительней перевела тему Эллисон, шутливо ругая Кэролайн.       — Ничего страшного не случится, если я пропущу одно занятие по чарам. У меня там с первого курса крепко держится пятёрка, — ответила девочка, закрывая глаза.       — Повезло вам с Флитвиком. Он души в вас не чает, а у нашей только попробуй опоздать хоть на секунду, так тебе сразу отработка, — ворчала Эллисон, вспоминая все те случаи, когда МакГонагалл за небольшое опоздание оставляла после уроков или заставляла писать реферат по самой скучной теме, какую только можно найти.       — Она строгая, но тоже вас любит. Если считать все выходки мародёров, то можно смело заявить, что их давно пора исключить и заставить возмещать огромный ущерб школе, но МакГонагалл часто закрывает на это глаза.       — И не говори. Помнишь, как они спутали её с миссис Норрис и покрасили в розовый? Я думала, она их убьёт на месте.       Кэролайн и Эллисон одновременно улыбнулись, когда в голову пришёл образ декана Гриффиндора полностью в розовом, а рядом как раз в тот момент проходила кошка Филча, как ни в чём не бывало. Ух, как же они тогда получили от женщины… Больше мальчики не путали их декана с обычной кошкой.

***

      Староста Гриффиндора быстро шла по коридорам. Профессор МакГонагалл немного задержала её, и прямо сейчас она изо всех сил бежала на древние руны. Лили уже было хотела завернуть в сторону кабинета, но услышала громкие голоса в другой стороне коридора. Голос Поттера она узнала сразу, Эванс не стала бы оставаться здесь, но после того, как она услышала Протего, явно сказанное Северусом, поменяла направление.       Ужасная картина. Джеймс и Сириус окружили с разных сторон её лучшего друга, нахальные улыбки на их лицах придавали им преимущество над Северусом. Ну конечно, двое против одного. Какие храбрецы.       — Экспеллиармус! — Сириус собирался обезоружить мальчика, когда тот повернулся к нему спиной.       Лили не стала ждать продолжения и мигом достала палочку из кармана, выкрикивая заклинание:       — Протего! — заклинание сразу же отскочило в стену.       Лили подбежала к Северусу, хватая его за руку и тем временем наставляя то на Джеймса, то на Сириуса палочку.       — Вы идиоты! Только и умеете зажимать в углах тех, кто слабее, — Лили была в бешенстве.       Казалось бы, пятый курс! Почему бы всем уже не повзрослеть и перекратить эту бессмысленную вражду? Но нет, лучше нападать на тех, кто просто вам не нравится!       — Пойдем, Сев, у нас древние руны сейчас, — Лили повела совсем несопротивляющегося Северуса в сторону кабинета, всё ещё сверля Поттера убийственным взглядом.       Лили отпустила руку мальчика. Она посмотрела на него печальным взглядом.       — Не начинай! Зачем ты влезла, я бы и сам справился, — грубо ответил Северус вместо благодарности, которой ожидала Лили.       Стыдно признаться, но в этот раз он сам виноват в этой стычке. Северус добывал ответы по поводу природы Ремуса Люпина — старосты Гриффиндора, который очень часто исчезает в ночь полнолуния. Сложить дважды два было проще простого. Постоянные ссадины, синяки, шрамы на лице, которые уже никогда не заживут, а ещё Люпин каждый месяц отсутствовал на занятиях. То по причине болезни, то ему нужно было навестить свою больную бабушку. И по реакции Блэка на его вопрос, у Северуса не осталось сомнений в том, что Люпин — оборотень. Только как он вообще поступил в эту школу, если каждый месяц превращается в чудовище, желающее только убивать?       Ну и дальше понеслось. Поттер и Блэк чётко дали ему понять, чтобы он не совал свой нос куда не надо.       Ничего, Северус ещё докажет, что эти сумашедшие прикрывают оборотня. И Дамблдор обязательно выгонит всех их из школы.       — Да что с тобой, я не пойму?! Почему ты так холодно ко мне относишься? — вспыхнула рыжеволосая, с непониманием смотря на друга.       — Держись подальше от Ремуса. Не хочу, чтобы ты пострадала от его лап.       Лап. Он специально сделал акцент на этом слове. Лили умная девочка, она поймёт, что к чему.

***

      Лили никак не могла дождаться истории магии, чтобы сесть с Эллисон и рассказать ей всё произошедшее. Мэри и Марлин она уже пожаловалась на трансфигурации, но Эллисон там не было. Лили подошла к Кэролайн, чтобы выяснить, что произошло с подругой, и когтевранка ответила, что Эллисон сейчас выходит из Больничного крыла и должна прийти сюда.       — Слава Мерлину, с тобой всё хорошо, Элли? — Лили обняла подругу. Сразу стало заметно, что и так бледная кожа Эллисон стала ещё белее. Это придавало ей болезненный вид, но сама она держалась очень энергично и бодро.       — Обычный обморок. С кем не бывает, Лилс, — отмахнулась Эллисон от настойчивых глаз Лили Эванс.       — Странно, что ты сейчас здесь. Я думала ты сделаешь всё, чтобы не идти на историю магии. Ты, случаем, серьёзно не заболела? А то пугаешь меня.       Лили тронула лоб Эллисон, становясь настоящей актрисой, и отшатнулась от Элли, как будто её рука обожглась о горячий котёл.       Эллисон улыбнулась и ответила:       — Просто решила, что отработку с Бинсом я не выдержу. Пошли в класс, пока нашу парту не заняли.       Эллисон потянула Лили за руку в кабинет. Мерлин, как же она хотела уйти отсюда, только бы не слушать нудный голос профессора-привидения. Эллисон всегда задавалась вопросом, неужели нельзя найти нормального, а главное, живого профессора, а не такого, который может пролететь мимо тебя, при этом тихо и медленно говоря о какой-нибудь войне. С тем же успехом Бинс мог рассказывать о том, как сходил на педикюр. Причём никто бы и не различил, про что он говорил. Настолько всем наплевать.       — Привет, Лили! — Джеймс с широкой улыбкой на лице плюхнулся на парту спереди них. Он смотрел на прекрасное лицо старосты и превращался в жидкость, неуправляемую и неуклюжую.       Эванс, как и обычно, проигнорировала его приветствие, но теперь это сопроводилось не только молчанием, но и сжатыми кулаками.       — Воу, воу, Лили, спокойно. Перо не виновато в грехах Поттера, — с ноткой издевки сказала Эллисон, забирая перо из рук Лили. Но, увидев раздраженное выражение лица рыжеволосой, Элли поменяла настрой.       — Что на этот раз, Лилс?       — Джеймс и Сириус напали на Северуса в коридоре. Ведут себя, как маленькие дети.       — Я, конечно, недолюбливаю этого твоего Снейпа, но у меня есть идейка, как их можно проучить. Их же методами, — шёпотом сказала Эллисон с хитрой улыбкой на губах. Она ничего не потеряет, если разыграет Поттера и Блэка. И нет, Элли не наступит на те же грабли, как и с Грейсоном Уилсоном. Джеймс, в отличие от него, не такой злопамятный, да и плюс, мародёры часто устраивали розыгрыши, в которых страдала Эллисон. То компот превратят в слизь, то устроят дождик в Большом зале. Так что, если они обидятся, у Элли будут козыри в рукавах.       — Но мы же не нарушим правила?       — Цветочек, меня поражает твоя наивность, — выдохнула Эллисон.       — Допустим, я согласилась, но как мы это осуществим? — колебаясь, спросила Лили.       — Марлин не впервой взламывать чьи-то шкафчики, — Лили удивленно посмотрела на Эллисон, на что та махнула рукой. Слишком долгий рассказ, даже истории магии может не хватить. — А Мэри сама рассказывала, как её дядя учил вскрывать замки.

***

      Эллисон перешагивала через камни, спускаясь по склону вниз, к хижине Хагрида. Она любила гулять здесь. Рядом с хижиной лесничего всегда было так спокойно и уютно. Там будто был второй дом Эллисон.       Настойчивый стук в дверь. В хижине сразу послышалось шуршашние, шёпот, а через несколько секунд массивная дверь открылась, и на пороге появился широко улыбающийся Хагрид. Он перевёл взгляд вниз, чтобы понять, кто пожаловал к нему сразу после занятий.       — Эллисон, милая, как я рад тебя видеть. Проходи быстрее, пока нас кто-то не увидел.       Эллисон прошла в тёплое помещение, сняла мантию, чтобы не париться здесь. На столе у Хагрида стоял его фирменный пирог, и Эллисон очень надеялась, что он не заставит её пробовать его кулинарный шедевр.       — Как ты, Хагрид? Я скучала по тебе, — Эллисон подбежала к лесничему и обняла. Хагрид потрепал её по кудрявым волосам и что-то прошептал себе под нос.       — Мне не хватало тебя и Беллы по вечерам. А я что? Да я как обычно. Вот кручусь здесь. Кстати, у нас в этом году столько слизней! Ты позови потом Кэролайн, она же их любит. И сама приходи.       Да это какое-то издевательство над ней. Сегодня все решили довести её этими тварями? Эллисон хватило одного раза на втором курсе, и больше она никак не хочет взаимодействовать с ними.       — Много дел, Хагрид. Думаю, как-нибудь без слизней.       — А что там у тебя в ящике? — с любопытством в глазах спросила Эллисон, пытаясь подглядеть из-за широкой спины Хагрида.       Если не считать слизней, то у него всегда были какие-нибудь зверушки, с которыми Эллисон любила помогать. Хагрид обычно не скрывал от неё ничего, поэтому узнать, что же находится в этом ящике, было вопросом жизни и смерти.       Хагрид нервно дёрнулся, ругая себя в голове, что не убрал коробку в более скрытое место, чем за его спиной.       — А это? Да так, никто…       Эллисон не успела даже и отреагировать на этот неубедительный ответ, как из ящика быстро выпрыгнула огромная собака. Она была примерно по грудь Эллисон.       — Никто?! Хагрид, откуда у тебя такая огромная собака?       — Да какая огромная? Это ещё щенок!       Эллисон удивленно смотрела на этого щенка, который, ещё чуть-чуть, и разнесет хижину к чертям собачьим. Подумать только, щенок. Если он щенок, то Эллисон — Годрик Гриффиндор. Ну а что?       — Это такая новая порода. Я купил его у ирландского волшебника. Он, между прочим, один такой в своём роде. Зовут его Гром, — стал объяснять Хагрид. — Фу, Громчик! Нельзя грызть стол, иди на место!       Гром послушно отошёл от стола и залез обратно в ящик.       — Не переживай, Элли. Дамблдор одобрил его нахождение здесь. Когда Громчик вырастет, станет охранять Хогвартс.       — Боюсь представить, до каких размеров он вырастет, Хагрид. И что, никто из совета попечителей не против? — спросила Эллисон.       Её вопрос возник не из пустоты. Совет попечителей действительно тщательно следил за делами Хогвартса. Тот же самый Малфой никогда в жизни бы не допустил, чтобы в замке, где учится его ненаглядный наследник рода, находился этот щенок. Розье, Мальсиберы и Блэки — все они были бы против.       — Совет попечителей пока не осведомлён о Громе. Давай пока оставим эту тему. Что с тобой, ты какая-то бледная? Не хочешь чаю?       — Всё хорошо. Обычное переутомление, скоро пройдёт, — вдох, выдох. — Хагрид, а ты случайно не знаешь мальчика, который спрыгнул с астрономической башни десять лет назад?       Эллисон заставила себя посмотреть на мужчину. После вопроса его лицо приняло печальный вид, он с тяжестью в глазах посмотрел сквозь Эллисон.       — Несчастный случай. Арчи долго мучился головными болями, и в какой-то момент он поднялся на башню и упал. Эллисон, а к чему такой интерес?       Эллисон заëрзала на месте и только пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд Хагрида.

***

      Эллисон спускалась в подземелья, когда услышала быстрые шаги, приближающиеся в её сторону. Она вытащила палочку из кармана, опустив её вниз и спрятав в рукаве мантии.       Это просто мальчик со Слизерина бежит в свою гостиную. Эллисон нервно усмехнулась своей рекции на обычные шаги.       «Да ты невротик, деточка,» — прошептала про себя Эллисон.       — Мисс Форбс, рад, что вы наконец-то пришли, а то я думал, что вы не обрадуете нас своим присутствием, — неприятный голос Слизнорта донёсся из кабинета, где и должна была проходить отработка.       Эллисон натянуто улыбнулась в ответ профессору и прошла в кабинет, в котором уже сидели Марлин, Сириус, Ремус, Питер и Мэри. Марлин в своей элегантной манере помахала Эллисон рукой. Вот знаете, Элли всегда удивлялась этой способности Марлин. Несмотря на всю свою энергичность, Маккиннон успевала быть элегантной. Надо бы взять уроки у неё на будущее. Кто знает, может, пригодится.       — Молодые люди, я понимаю, что вы устали после занятий, поэтому сегодня дам вам несложное задание, — Эллисон почувствовала слишком явный подвох.       — Видите эту пыль на полу и полках? Вот ваше задание. Мистер Блэк, вашу палочку, пожалуйста.       Сириус с явным недовольством отдал свою палочку в руки мужчины и, заодно, передал палочку Ремуса.       — Леди, вы тоже сдавайте свои инструменты.       Мэри взяла палочки подруг и передала Слизнорту.       — Желаю вам удачи. Как закончите, приходите ко мне за палочками.       Эллисон сразу пошла к полкам. Хотя бы не придётся наклоняться и искать швабру. Вот этим и руководствовалась девочка. Она взяла тряпку, лежащую на старой парте, и принялась вытирать сантиметровую пыль. Эллисон было интересно, что же случилось с этими кабинетами, почему они в таком состоянии, как будто бы тут усмиряли огнедышащего дракона, а не занимались зельеварением. Вот, как Снейп представляет, что будет, если он даст ей что-нибудь сделать во время варки зелья.       Эллисон неспешно проходилась по полкам и вдруг наткнулась на препятствие в виде книги. Насколько помнила девочка, никаких книг тут не было, а у всех здесь не было палочек. Она подцепила рукой книжку и достала её с полки. Но как только Эллисон разглядела надпись на обложке, книга выпала из её рук с диким грохотом.       — Эллисон, всё хорошо?! — спросили одновременно Мэри и Ремус.       Она не взглянула на ребят, которые смотрели на неё с удивлением. Вот представьте, ваша однокурсница стоит у полок, её руки дрожат, а глаза, кажется, выпрыгнут из орбит. Ваша реакция? Ну, Эллисон бы точно не прыгала от радости, если бы увидела кого-то из своих друзей в таком виде.       Дневник гриффиндорки должен был плавать по канализации Хогвартса, но прямо в этот момент он лежал перед Эллисон, пугая до жути. Она опустила взгляд к полу, заставляя себя разглядеть дневник. Его как будто бы и не окунали в воду на несколько часов, он лежал как новенький.