Лето.

      Лето означало, что можно наконец расслабиться и отдохнуть от учёбы, особенно когда весь год ты учился не покладая рук.       Кэролайн помогала маме по работе. Этим летом она впервые попала в святую святых: кабинет Хоуп Паркер, где хранились все свежие статьи, готовящиеся быть опубликоваными в «Пророке».       Хоуп Паркер занимала место заместителя главного редактора издания уже как год. И за это время Кэролайн поняла, что Варнавва Кафф, главный редактор, сам из себя ничего не представлял. Новый скандал из-за статьи, пропущенной совершенно случайно или пропущенной, но вызвавшей негативную бурю эмоций, так исправляет все её мать, а Кафф лишь говорит заученный текст, который написала Хоуп, перед колдоаппартом.       Кэролайн не распространялась о повышении матери. В Хогвартсе зацепился слух, что семья Кэролайн Паркер — папа-маггл и мать — обычная пешка в Министерстве. Многие часто шутили над этим, и Кэролайн научилась никак не реагировать (Эллисон делала это за неё). Если бы хоть кто-то узнал, особенно Аманда Пит, шутки переменились бы и пришлось бы вновь привыкать.       — Сюда никого не пускать, даже Эллисон. Я люблю твою подругу, но иногда она бывает хуже урагана. Отец приедет только через месяц. Кэр, может, мне не ехать? Как я могу оставить весь журнал на тебя?       — Журнал не на мне, а на твоих подчинённых. Я просто буду отдавать им отредактированный текст. В конце концов, я не умалишенная. Всё знаю. Мне почти шестнадцать, и пускай это будет моей первой стажировкой.       Хоуп быстро провела рукой по волосам и нервно улыбнулась. Порой женщина забывала, что её дочь давно выросла. Она нежно прижала Кэролайн к своей груди и поцеловала в макушку.       — Не засиживайся. И помни…       — Здравствуйте, миссис Паркер, — на пороге стояла Эллисон.       Она появилась также неожиданно, как и снег в мае. В руках у неё был небольшой чемоданчик. Выглядела девчонка как обычный маггловский ребёнок. Потёртые длинные шорты, растянутая жёлтая футболка с номером двенадцать на груди. Она широко улыбнулась женщине и поставила чемодан на пол.       Эллисон, в отличие от Кэролайн, так часто бывала в доме Паркеров, что родители Кэролайн стали забывать, что у них один ребёнок, а не два. Ещё с малых лет Эллисон могла спокойно мыть посуду у них на кухне после ужина, который и помогала готовить. В десять она ездила с мистером Паркером на рыбалку… Правда, без самой Кэролайн, ведь та тогда заболела. Ещё Хоуп Паркер вполне могла отчитывать её за что-то мелкое.       — Привет. Подожди, как ты зашла? У тебя что, есть ключи? — волшебница перевела взгляд на серебряный ключ в руках подростка.       — Откуда у тебя ключ от нашего дома? — прищурила карие глаза Хоуп Паркер. Женщина не помнила, что давала ей ключи.       — Мам, Эллисон же должна как-то заходить сюда? — встряла Кэролайн.       — Для этого существует звонок.       — А если это ночь и вы спите? Вдруг я вас разбужу?       Хоуп многозначительно посмотрела то на дочь, то на её подругу. Она будто хотела что-то сказать, но её губы изогнулись в улыбке, и женщина ответила:       — Ладно, молодёжь, развлекайтесь. Я и так слишком долго пробыла ответственным родителем.       Когда дверь захлопнулась, Кэролайн пискнула от радости и навалилась на подругу с объятиями.       — Поверить не могу. Ты здесь! И выглядишь… — в отличие от Эллисон, Кэролайн выглядела слишком элегантно. На ней был светло-голубой сарафан. И волосы она убрала в замысловатую косу, — по-своему.       Эллисон ни капли не задело это замечание. Она рассмеялась.       — Твоё «по-своему» говорит всё за тебя, Кэрри. Я переоденусь. Утром Марсель учил играть меня в футбол, — просияла девушка.       И сразу же причина хорошего настроения подруги стала понятна.       — Тогда всё понятно. Рада, что у вас с Марселем так много общего. Но разве у заместителя министра магии есть время на то, чтобы играть в футбол? — склонила голову Кэролайн.       — Верь не верь, но предлагала не я, — пожала плечами Эллисон. Она неспешно пошла к холодильнику, открыла его и уткнулась носом в него. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты позвала меня сюда в качестве твоей личной кухарки.       — И сикля от меня не получишь, — хмыкнула Паркер.       — Давай ты разложишь вещи, и мы пойдем встречать Барти.       — Крауч тоже будет здесь? — Кэролайн кивнула, поднимаясь на второй этаж. — Ради Мерлина, скажи, что тут не будет твоего Лестрейнджа.       Но Кэролайн промолчала.       — Кэролайн Паркер! — всё ещё в надежде на то, что подруга просто не услышала её.       Молчание. И потом застенчивая улыбка на лице Паркер.       — О боги, я не вынесу целый месяц ваших сюсюканий, — промычала Эллисон.       Будто бы у неё был выбор…

***

      Регулус складывал вещи аккуратно. Из-за двери послышался крик матери: Сириус вновь довёл её. Рег был бы рад, если бы матушка отпустила брата к его дружку, ведь здесь он был просто невыносимым.       — Что за подруга? — спросил отец.       Мальчик не заметил его появления здесь, но уже давно приготовил речь, чтобы у отца не возникло вопросов.       — Она учится на Когтерване, староста факультета, а ещё её мама работает в «Пророке» заместителем главного редактора…       — Чистота её крови? Она чистокровная?       — Полукровка. Но она одна из сильнейших… — Регулус осекся. Говорить, что она одна из сильнейших волшебниц в Хогвартсе было ошибкой. Отец тут же бы загорелся и сказал что-то на подобие: «Жалкая полукровка сильнее чистокровных волшебников? Какая глупость». Поэтому Регулус продолжил, — полукровок на курсе.       Орион Блэк одобрительно хмыкнул.       Иногда Регулус думал, что он знает, кто спас Барбару Хейл и Джона Гилберта. Потому что такой взгляд, направленный на него на каждом семейном ужине, не спутать ни с чем.       Однако Орион Блэк не спешил говорить об этом. Регулус лишь знал, что отца наказали за такую промашку. Ведь именно он занимался Барбарой Хейл.       Матушка не показывала беспокойства. Она оставалась сосредоточеной на поиске способа открыть дневник Сесилии. Если бы не обещание, данное им в ночь Хеллоуина, Регулус, вероятно, не переживал бы так. Но он знал, чем грозит нарушение обета.       — Скоро завтрак, а потом мы направимся к твоей подруге.       Орион ушёл, но неприятный осадок остался. Регулус знал это «мы». Это значило, что отец будет проверять всё. Поместье Блэков давило всё сильнее, оно будто старалось подавить волю, сделать его истинным Блэком. Рег завидовал Сириусу. Его способности острить, язвить, не давать накинуть на себя путы, контролирующие наследника. Сириус никогда не поддавался на манипуляции Блэков. Даже на праздниках, когда вся семья Блэков собиралась в одном доме.       — Уже пакуешь вещички, Рег? Недолго песенка играла, даже тебя не хватило долго на нашу прекрасную семейку, — Блэк-старший бесцеремонно ввалился в комнату и со своей наглой ухмылкой лег на кровать.       — Странно, что ты ещё здесь, а не у своего Поттера, — ядовито ответил Рег.       Волей-неволей он скучал по старшему брату. По его своеобразной заботе, по шуткам, по времени вместе. Сириус отдалялся от него, выбирал Поттера, Люпина и даже Петтигрю! В поместье было ужасно скучно без Сириуса, и это Регулус ощутил сразу же после его отъезда.       — Жду результатов СОВ, — пренебрежительно ответил парень.       — Не переживай, Сириус. С твоей подготовкой и поведением тебя не допустят на следующий год.       Сириус хмыкнул.       — К кому ты собираешься?       Регулус проигнорировал вопрос и продолжил сборы.       — Значит, Паркер и Эллисон? — довольно улыбнулся Сириус, когда понял, что попал с первого раза.       — Отдай! — в руках у парня было фото, сделанное в день рождения Кэролайн. Колдофотография была скопирована и отдана каждому, а имениннице, конечно, был отдан оригинал.       — Надо же Форбс умеет стоять на руках?       Сириус увернулся и благодаря высокому росту спокойно продолжил рассматривать фотографию.       — Интересная у вас компания: ты, Эллисон, Кэролайн, Барти и… Лестрейндж. Вам не хватает только пуффендуйца для полного комплекта. Давно вы так?       — И чего ты хочешь, чтобы это осталось в секрете?       — Ничего. Лови, Рег.       Регулус проводил брата пристальным взглядом.       Сириус никогда ничего просто так не делал. Он же первосортный говнюк. У него работа такая — доставать Регулуса ежедневно.

***

      Кэролайн было немного неловко, когда Эллисон нашла в гараже её розовый велосипед. Она не любила, когда кто-то заострял внимание на таких вещах. Стоило кому-то узнать, что ей нравился розовый цвет, так её образ строгой когтевранки рушился за считанные секунды. И вот Эллисон упросила научить её кататься. Поначалу Паркер не видела в этом никакой проблемы. В конце концов, неужели так сложно научить кого-то ездить на велосипеде? Оказалось, да. Невероятно, как быстро Эллисон забывала все её советы и мчалась навстречу всем твёрдым вертикальным поверхностям Лондона.       — Правее! Нет, левее! — Кэролайн бежала за подругой, попутно извиняясь перед людьми.       — Тормози! Эллисон, тормози!       Эллисон ехала прямо в кирпичное здание. Кэролайн вдруг вспомнила, что не научила её тормозить. Она смотрела, как Эллисон нервно оборачивается к ней. Кэр бы хотела помочь, но добежать до подруги и сделать так, чтобы она не успела врезаться в стену здания, было нереально.       БАХ!       Кэролайн быстрее побежала к месту катастрофы.       — Да. Ты ужасно катаешься, — подытожила Паркер.       — О, Кэрри, а у тебя четыре глаза! — Эллисон странно хихикнула и протянула руку к очкам подруги, ощупывая их, будто видит впервые.       Кэролайн терпеливо улыбнулась и кивнула, попытавшись сгладить углы:       — Пятнадцать лет как.       Образ когтевранки расплывался на фоне голубого неба. Птички… Эллисон почувствовала боль в правой руке, когда «птички» развеялись, а Кэролайн перестала быть обычным тёмным облаком. Она жалобно взвыла и облокотилась здоровой рукой на стену здания.       — Вставай, давай. Как рука? Сильно болит?       — Ничего, переживу, — героически ответила Эллисон, в самом деле думая, как бы избежать такой беготни вокруг неё из-за небольшого ушиба.       — Нет, так не пойдет. Давай-ка, зайдем в «Дырявый котёл». Ты посидишь, подождешь Барти там, а я быстро схожу до аптеки. Куплю всё, что нужно.       — А велосипед?! — всё ещё пыталась улизнуть от принудительного лечения.       — Тот, что развалился? Его давно пора сдать на металлолом. Иди, — уперто продолжила Кэр.       Эллисон пришлось согласиться, и они разминулись.       Эллисон зашла в «Дырявый котёл». Она села за столик и принялась рассматривать сначала стены, потом потолок, потом стол под руками.       Ей не нравилось болеть. Звучало до ужаса по-детски, но Эллисон ничего не могла поделать с этим. Ей не нравились напуганные лица близких, когда с ней что-то случалось. Увы, с ней часто что-то случалось. У Эллисон была поразительная способность лезть куда не следует.       — Эллисон!       — Блэк? Ты что, преследуешь меня? — не церемонясь, спросила Эллисон.       Она сразу же поняла тупость сказанного, но не отступила. Сказала — терпи последствия.       Серые глаза запылали игривыми огоньками. Он улыбнулся и сел за стол.       — Преследую? Ох, Эллисон, сильно же на тебя действуют предки.       — Кто бы говорил. Не ты ли набросился на меня из-за обычного рисунка?       — Я не должен был. Но что бы ты сделала, если бы вдруг кто-то нарисовал портрет того, кто тебе сниться?       — Не знаю.       Эллисон невольно засмотрелась, как Блэк поправляет волосы. Она быстро вернула всё своё внимание на больную руку, чтобы больше не рассматривать Сириуса в чёрной джинсовке. Её не должен волновать какой-то парень. Нет. Не должен был.       — Кэролайн узнала, что предки приходят, чтобы помочь.       — Ничего нового, — фыркнул Сириус.       Эллисон закатила глаза. Теперь Сириус раздражал её.       Раз ничего нового, тогда какого Мерлина ты до сих пор не отстал от меня?!       — И ты решила рассказать это всему Хогвартсу? Надеюсь, меня ты не вплела в свою историю. Не хочу стать сумасшедшим заодно.       — Ты боишься за свою репутацию, серьезно?       — Было бы обидно, если бы все мои труды пропали зря из-за тебя.       О да. Репутация главного клоуна Хогвартса! Как же Сириус переживёт её потерю?       — Слушай, ты же не чистокровная. Даже не полукровка, — до Блэка начало постепенно доходить. — Тогда что за чёрт?       — Долго же до тебя доходило, — хмыкнул Барти.       Барти стоял около стола с чемоданом в левой руке, в правой у него было сливочное пиво.       Они настолько отвлеклись, что даже не заметили, как он подошёл. Сириус смотрел на него с недоумением, что можно было понять. В его глазах Крауч — лишь слизеринец с младших курсов, учащийся с его братом.       Барти не обратил внимания на их напряжение и вальяжно уселся рядом с Эллисон, закинув руку ей на плечо.       — Чего такие кислые?       Эллисон кинула раздраженный взгляд на Крауча.       Барти же и бровью не повёл. Он продолжил невозмутимо сидеть и потягивать сливочное пиво. Его спокойствию позавидовал бы любой, но на самом деле мальчик строго следил за сказанным. Барти знал, что будет, если он хоть как-то попытается нарушить Непреложный обет.       — Да ладно тебе, Эллисон. Он не такой идиот, чтобы не понять.       Эллисон бы поспорила.       — Хватит. Всё что, что тебя касается, — это Арес. Почему ты не распросишь об этом у своей матери? Она же, вроде, первенец, разве нет?       — Ты слишком наивна, раз думаешь, что моя дорогая maman будет говорить со мной об этом. Тем более мы немного в ссоре…       — Я уверена, если бы ты засунул своё самомнение подальше, она бы поделилась с тобой семейным секретом за чашечкой чая.       — Да ладно? Раз ты так разбираешься в моей семье, может, поговоришь с ней сама?       Эллисон заткнулась, когда Барти с силой ударил её рукой по колену.       — А библиотека Блэков? Ставлю руку на отсечение, что там будет что-то, — Барти посмотрел на упавший на стол волос Блэка и скрыл свою увлеченность за кружкой сливочного пива.       — Думаешь, я не обшарил её первым делом?       — И, кстати, разве гриффиндорец может пользоваться темной магией? — весело уточнил Барти. Ему доставляло удовольствие издеваться над гриффиндорцами, особенно над Блэком. Отчасти из-за того, что его лучший друг держал обиду на него, а как гласит великая слизеринская мудрость: «Враг твоего друга — твой злейший враг.»       — Мы обязательно отправим тебе сову, если что-то узнаем, — крикнула в след Эллисон с фальшивой заботой, когда Сириус резко встал из-за стола и направился к выходу.       Получив в ответ средний палец, она только расслабилась, а не разозлилась, ведь они наконец остались одни с Барти.       Крауч потянулся к волосу и забрал его, положив в карман.       — Зачем тебе волос Блэка?       — Хочу сделать тебе приворотное зелье, чтобы ты наконец перестала воротить нос от Блэка, — спокойно сказал Барти.       Эллисон замерла. Она выгнула бровь.       — Барти, если ты…       — Салазар! Да шучу я. Понятное дело, мать Сириуса что-то знает, — не увидев озарения на лице подруги, Барти сердито закончил, — я сварю оборотное зелье.       Эллисон вспомнила слова Марселя. Он говорил, что Вальбурга была близка с её матерью. И что Пирс сам не знал, по какой причине они сблизились.       Вальбурга Блэк — первенец. Вероятно, она и проходила испытания от предков. И почему-то Астория проходила эти испытания вместо отца.       Хотя стоп.       Представлялись предки девичьей фамилией матери, она не увидела ни одного предка со стороны отца. Так, может, Арес просто хотел запутать её? Она в принципе не доверилась бы ни одному из этих чокнутых волшебников. Один натравил на неё огромного пса, другой заставил мучить почившего отца, ещё одна заперла в кругу огня.       И вообще. Все ли первенцы из чистокровных семей проходят эти испытания?       — Моя мама была близка с Вальбургой Блэк, Барти. Если мы и хотим что-то узнать, то нужно поговорить с ней…       — Я же говорил, — ответил Барти после нескольких минут её раздумий.       — Откуда у тебя вообще такое резвое желание умереть от чьей-то руки?       Барти хмыкнул. Он тут же вспомнил лицо Крауча-старшего. Ох… Если отец узнает… Это будет лучший день в его жизни. Представить только! Его сынок пробрался под оборотным зельем в дом Блэков.       — Папочка будет в восторге, — послужило ответом.       — Он же твой отец! — в сердцах воскликнула Эллисон. Был бы отец жив — она никогда бы не изводила его, в отличие от Барти.       — Тебе не понять.

***

      Одним июльским днём Эллисон получила письмо от Эванс, поэтому вместо того, чтобы варить с Барти оборотное (ну, как варить… Морально поддерживать друга, чтобы он совсем не закис над котлом), она стояла в довольно неблагополучном районе.       Паучий тупик.       От домов веяло заброшенностью, будто бы здесь давно уже никто и не жил. Но вдруг из-за кривого забора выбежали дети. Они не были похожи на обычных счастливых детей, коих обычно встречала Эллисон в Хогвартсе. На них была старая одежда, которая им явно велика. Да и выглядели они не лучше, чем их потрепанная одежда.       — Смотри! Богачка! — маленькая девочка указала прямо на Элл.       Эллисон бы отдала все галеоны, которые лежали у неё в сумке, но для них это стало бы разочарованием. Они бы подумали, что девчонка просто смеётся над ними. Маггловских денег она не взяла с собой, поэтому ей пришлось отвернуться и скрыть стыд на лице.       — Мрачное место, правда? — меланхолично поинтересовалась рыжеволосая.       — Слава Мерлину, ты здесь. Что мы здесь делаем? Ты записалась в волонтеры и меня решила потянуть за собой? — фыркнула Эллисон.       — Здесь живёт Северус, — не дав Эллисон спросить, Лили открыла дверь дома. Но вопрос застыл в глазах Форбс, и Эванс поняла, что та не сдвинется с места, пока не получит объяснений.       — Можешь говорить что хочешь, смеяться, но я правда была ужасной подругой. Я только угрожала Поттеру, но так ничего и не сделала… Пять лет, Эллисон! А тогда, когда он назвал меня грязнокровкой, я оставила его там, с Поттером, дала зелёный свет на дальнейший буллинг.       — А здесь мы, точнее я, чтобы извиниться и помочь. На следующий год я сделаю всë, чтобы больше он не подвергался буллингу Поттера. Ты можешь идти, если тебе…       Эллисон прервала её:       — Он здесь живёт? Тогда неудивительно, что Снейп… — она осеклась, — такой.       — Спасибо, что откликнулась. Не задавай, пожалуйста, вопросов.       Эллисон заставила себя промолчать. В доме царила атмосфера заброшенности. Гостиная была тёмной, с ветхими обоями, обставленной потёртой мебелью. Что если бы Хелен не забрала её тогда, пятнадцать лет назад? Может, Эллисон бы и жила где-то здесь, ей пришлось бы клянчить у людей деньги на кусок хлеба.       — Здравствуйте, миссис Снейп!       Эллисон бы не поняла, что это миссис Снейп, если бы Лили не поздоровалась в своей манере: вежливо и с каплей сострадания. Тощая женщина с тёмными мешками под глазами. Она выглядела так, будто не ела месяца три, не меньше.       Кошмар.       — Здравствуй, Лили, — голос тонкий. Он оказался мелодичным и нежным, что ни в какую не шло с её внешностью. — А вы, мисс?..       — Я Эллисон…       Не успела Эллисон договорить, как Лили перебила её и сказала миссис Снейп, что Форбс — подруга Северуса.       Про себя Элл фыркнула, но всё же не стала рушить легенду о школьной подруге. Они прошли по скрипучему коридору. Повсюду была пыль. Эллисон даже почувствовала, как паук из тёмного угла смотрел на неё.       Она ненавидела пауков. Почему в старых домах не могли жить коты? Почему именно пауки? Эллисон была рада, что здесь хотя бы не было слизней.       — Я подожду, — заявила Эллисон.       Она не дала Лили потянуть её за собой. Эллисон не очень хотела слушать разборки этих двоих. Поддержать подругу? Легко! Но только не нужно заставлять её учавствовать в их примирении, Эллисон и без того чувствовала себя третьей лишней, будто ребёнок родителей, которые вот-вот разведутся.       Дом Снейпов был старым. Запах сырости напомнил «Кабанью Голову». Она вздрогнула, когда встретилась с Эйлин Снейп в коридоре. Женщина была призраком в этом доме, словно ничего в ней больше не осталось. Ни радости, ни грусти, ни любви, ни души.       Как Эллисон уже говорила, Эйлин была худа. До жути худа. Кожа была бледной и тонкой, от чего было видно, как темно-синие вены выстилали руки. У неё были точно такие же тонкие чёрные волосы, как и у Северуса. Пустые серые глаза, кажется, смотрели сквозь неё. И сразу же вся её гриффиндорская смелость пропала.       — Простите, миссис Снейп, — всё ещё испуганно извинилась Эллисон.       Она не знала, почему эта женщина так пугала, но бесчувственный взгляд её серых, почти бесцветных глаз, заставил отвести собственные глаза в пол.       — Хочешь чаю? — спросила Эйлин.       Эллисон бы ответила нет, но идти было некуда. Она хотела дождаться Лили. Эйлин, кажется, не заметила её испуга и спокойно развернулась и пошла на так называемую кухню.       Эллисон ничего не осталось, как пойти за странной женщиной.       — Так как, говоришь, тебя зовут?       — Эллисон, Эллисон Форбс.       Эллисон снова метнула взгляд в сторону женщины, пока та разливала чай по серым от старости кружкам. Руки её дрожали, пока она пыталась аккуратно перенести чай на стол.       — Как результаты СОВ? — Эйлин завела совершенно непринужденную беседу, в упор не замечая нежелания девочки говорить.       — По Травологии «Удовлетворительно», Зелья и Историю магии вытянула на «Выше ожидаемого», — Эллисон помедлила и добавила. — По всем остальным у меня «Превосходно».       — Похвально.       Эллисон осталось только неловко молчать.       — Поразительное сходство, — вдруг донесся шёпот женщины.       Эллисон подняла глаза и поняла, что Эйлин смотрела на неё уже, видимо, довольно долго. Она громко проглотила слюну, мысленно ругая себя за неспособность скрыть страх, и переспросила миссис Снейп.       — Забудь, Эллисон. Я лишь вспомнила своего однокурсника. Ты невероятно похожа на него.       Эллисон растерянно кивнула. Она не нашла, что ответить.       Эйлин узнала в этой девочке Чарльза. Определённо. Эта манера поджимать губы и глаза, говорящие за себя. На неё нахлынули воспоминания школьных дней. До её побега, до того, как она выбрала Тобиаса. Всё-таки первую любовь не забыть.       — Мам, почему ты не в постели? — обеспокоенно спросил Северус.       — Я лишь хотела выпить чаю. До свидания, Лили. Прощай, Эллисон.       Эйлин всё смотрела на девчушку, пока сын помогал ей встать и дойти до комнаты. Женщина была уверена, что перед ней сидела точная копия Чарльза.

***

      Эллисон не отрывала глаз от Эйлин Снейп, пока она уходила в спальню.       Лили обеспокоенно наблюдала за подругой. Эйлин была своеобразной. Возможно, за столько лет пребывания здесь поведение женщины стало абсолютно нормальным для неё, но для Эллисон даже пары минут с Эйлин хватило, чтобы нанести тяжкий вред.       — На самом деле она очень милая. Просто сейчас ей немного плохо…       — Чем ты думала? Почему моя мама должна развлекать бедную гриффиндорку?!       Эллисон хотела бы ответить. Она хотела сказать, что не она вела себя странно, а его мать! Это не Эллисон пошла заваривать чай, не Эллисон начала разговор об отце!       — Я, в отличие от твоей матери…       — Прекратите! — громко сказала Лили, перед тем как Эллисон успела закончить предложение. — Вы должны прекратить это, хватит!

***

      Северус вернулся в комнату. Он судорожно выдохнул.       — Как это мило: «Северус, я тебе не враг! Ты мне дорог!» — сымитировала голос Лили Эванс Кэйтлин. — А ты ей…       Она выбралась из шкафа и присела на кровать. На губах играла хитрая улыбка.       — Заткнись.       — Не переживай, у меня нет желания оставаться в этом, Салазар прости, доме. Так вот. Подумай, Снейп, Лорду могут пригодиться услуги такого талантливого зельевара.       — Какая для меня выгода помогать вам?       — Ну не знаю… Твоя мать, кажется, остаётся не в добром здравии? Недавно она перенесла драконью оспу? Моя семья могла бы помочь, — с заботой сказала Кэйтлин. — Тем более твой отец бывает груб и с ней, и с тобой. В будущем, если ты, конечно, окажешься полезным, мы поможем вам уйти.       Северус замер. Он серьезно задумался над предложением. С раннего возраста мальчик не мог защитить мать от тирана-отца. Но мечтал. Он мечтал, что когда-нибудь они уйдут от него.       — Я готов помогать Тёмному Лорду.

***

      Барбара Хейл долго не выходила из новой квартиры. Точнее из квартиры Джона Гилберта. Ей казалось, что если открыть дверь, то за ней сразу появятся Пожиратели.       — Мой дом — твой дом, — неловко почесал затылок Джон, когда впервые привёл сюда её. Это было необходимостью. Барбара больше не могла находиться в своей квартире, так как именно оттуда её похитили в прошлый раз.       — Прости, я не успел убрать это, — Джон резко схватил пустую бутылку на столе и спрятал за спину. — И это, — грязные носки валялись на диване.       — Ничего, ты и так сделал для меня много. Поверь, грязная посуда и все остальное меня никак не смущают, — постаралась улыбнуться она тогда.       — Отлично. Отлично! Я должен идти. Грюм зовёт меня, будет распрашивать. Мы сейчас единственные, кто выбрались из плена.       Её долго не трогали. Ей дали достаточно времени, чтобы прийти в себя. Но, кажется, она никогда не придёт в себя.       — Здравствуй, — в комнату зашла Андромеда Тонкс. Она иногда приходила к Барбаре, чтобы развеять её грусть. По крайней мере, так говорила сама Тонкс.       На самом же деле Барбара понимала, что Андромеда здесь не для того, чтобы развлекать её. У Тонкс были более важные дела: дочь, муж, война. Девушка медленно вытаскивала информацию из неё. Хейл же не препятствовала. Это лучше, чем сидеть на допросах у Аластора Грюма, но всему хорошему пора заканчиваться.       — Я пойду к Грюму. Позволю ему покопаться у меня в голове. Просто хочу, чтобы всё это кончилось.       — На самом деле… — Андромеда замолчала, будто обдумывая, стоит ли говорить это.       — Сначала ты должна поговорить с Марселем Пирсом.       — С заместителем министра? — воскликнула Барбара.       — Ну не с папой римским же, — фыркнула Тонкс.       Барбара думала, что они отправятся прямиком в кабинет заместителя министра, но вместо этого они трансгрессировали в дом Андромеды.       — Добро пожаловать, мисс Хейл. У меня к вам море вопросов.