Пятый курс. Пора экзаменов.

      Библиотека больше напоминала парилку для пыток, чем помещение для получения знаний и отдыха. Пятеро заняли целый стол в самом конце зала, чтобы их не было слышно. Но все их жертвы, попытки найти что-то о предках, которые приходят во сне, оказались тщетными. Даже пропуск Кэролайн в запретную секцию благодаря должности старосты не помог им и на миллиметр приблизиться к разгадке.       Гриффиндорка взяла исписанные бумаги и начала активно махать ими: ей было невыносимо жарко.       — Форбс, прекрати шуршать. Это действует мне на нервы, — рыкнул Лестрейндж, на что девушка только стала яростнее махать бумагами.       Между этими двумя никак не наступала идиллия. Они работали в одной команде, трудились ради общей цели, но ни Рабастан Лестрейндж, ни Эллисон Форбс так и не прониклись друг другом.       Для Эллисон он был всё ещё обычным слизеринцем, который обидел её подругу на четвёртом курсе, из-за которого Кэролайн долго приходила в себя.       Для Рабастана она была безбашенной подругой Кэролайн, которая бесила его. Хотя ненависти к ней не было, раздражала Форбс его сильно. Да и причину можно было угадать: г-р-я-з-н-о-к-р-о-в-к-а. Он не ненавидел всех таких волшебников, но всё же, что заложено в детстве любимыми отцом и братом, не забудешь просто так.       Барти и Эллисон давно прикрылись книгой и играли в морской бой. Пока Эллисон ни разу не удалось выиграть, и каждый раз ей приходилось злиться молча, ибо иначе их бы раскрыла полиция нравов: Кэролайн и Регулус.       — Ладно, давайте заканчивать. Завтра мы сдаем историю магии, а мне ещё нужно повторить восстания гоблинов, — сказала Кэролайн. Её взгляд опустился на подругу, которая беспечно насвистывала песенку и усердно избегала смотреть ей в глаза.       Паркер сощурила глаза и с заведомо разочарованной интонацией спросила:       — Эллисон, когда было восстание гоблинов, которое происходило в окрестностях Хогсмида?       — Ммм… Очень давно? — неуверенно ответила девушка. Барти шёпотом подсказал ей год, — в 1612.       Рабастан фыркнул вслух. Эллисон кинула на него убийственный взгляд. Не хватало ей только осуждения от Лестрейнджа.       — Как ты собираешься сдать СОВ? Эллисон, ты даже базы не знаешь! Барти с тобой рядом не будет.       — Кэролайн, не переживай. Я найду способ обхитрить комиссию.       — А просто выучить не проще?       — Кэр, я обычная гриффиндорка, а не староста Когтеврана, как некоторые. И у меня есть более важные дела, чем экзамены.       — Тем не менее. Ты — безответственная…       Но Эллисон быстро выскользнула из библиотеки, и только обрывки «милых» ругательств, которые Кэролайн Паркер так яростно выплескивала на оставшихся друзей, заставили её ускорить шаг и улыбнуться.

***

      Прохлада когтевранского общежития всегда нравилась Кэр. Она разместилась на столе рядом с большим окном и учила ЗОТИ. Не было такого предмета, в котором бы Паркер была не уверена, но ЗОТИ… Ее внутренний одиннадцатилетний ребенок, только что узнавший о магии, не понимал, как может Эллисон, так наплевательски относясь к урокам, знать его на Превосходно, а она, уча всё и практикуясь каждый вечер, так отставать по сравнению с подругой.       — А я думала, староста Когтеврана успешна во всём, — сказала Кэйтлин Брук.       Кэролайн сразу узнала её. Она помнила, как Эллисон в начале года невзлюбила когтевранку, а ещё что Кэйтлин много болтала и пускала разные слухи. Таких людей Паркер не любила.       — Уже давно за полночь, а ты ещё не в постели. Я вполне могу снять баллы с факультета за это и отправить тебя на отработку. Профессор Барт принимает всегда.       Кэйтлин хмыкнула.       — Просто хотела помочь. Это семейная книга, здесь подробно описываются почти все заклинания, которые будут на экзамене.       Кэролайн не купилась. Хорошо. Брук что-то хотела от неё.       — Это жест доброй воли. Мы же однокурсницы.       — А цена этого доброго жеста? — поинтересовалась она.       — Может, староста когда-нибудь прикроет меня или что ещё. Бери, Кэролайн. Мне не жалко. Ты, в отличие от других студентов, с которыми я познакомилась здесь, симпатизируешь мне больше всех.       Кэролайн мялась, но всё же взяла книгу. В конце концов, что такого может запросить Брук, чего она не сможет сделать? А искушение было сильным перед старой книгой, источающей сильную энергию.       — Доброй ночи, — подмигнула ей Кэйтлин и лисьей походкой ушла в спальню.

***

      — Эй, солнце, если ты хотела узнать меня настолько близко, могла бы просто пойти со мной в Хогсмид, а не так бесстыдно прижимать меня к стене, — в своей манере усмехнулся Сириус, когда в толпе Эллисон случайно прижала его к стене собой.       — Смотри, не надумай о себе чёрт знает что, Блэк. Привет, ребят, — нервно усмехнулась она.       — Мы поговорим, солнышко? — на лице Блэка отражалось самодовольство, но серые глаза, холодные как оледенелое озеро зимой, смотрели в душу и напоминали о серьёзности ситуации, в которую они попали.       — Экзамен, Блэк, экзамен, — хитро, как лиса, ответила Эллисон и быстро отвернулась от него. Единственный способ сократить разговоры на нет — это играть, как сам Блэк: на все язвить, отвечать с двойным смыслом и строить из себя клоуна.       Джеймс улыбнулся ей своей тёплой улыбкой, которой мог улыбаться только Поттер, и лениво махнул рукой. В руках юноша держал обычный снитч, должно быть, «одолженный» у мадам Трюк.       — Ты готова? — спросил Ремус.       Эллисон усмехнулась и аккуратно развернула края мантии, где мелким почерком были написаны все даты из перечня подготовки.       — Обижаешь, Рем.       — Я, как староста, должен…       — Ты, как друг, должен быть на нашей стороне, — напомнил Петтигрю. — И помочь нам на экзамене с ответами.       — Твоя философия, Питер, мне очень близка, — отметила Эллисон. Она надеялась на благосклонность комиссии и удачу, которая в последнее время не покидала её.       — Питер, ты готовился всю ночь, поэтому ты точно сдашь, — уверенно сказал Ремус.       Петтигрю хмыкнул в ответ и повернулся к Джеймсу, ловя на ходу снитч.       Экзамены — это всегда страшно. Для Эллисон они были очень важны. Как будущий мракоборец мог завалить экзамены? Недопустимо! Девушке и в голову не приходило, как бабушка могла сдать все экзамены в своё время на Превосходно. Хотя… Это же бабушка. Она могла все.       Блэк сидел на полу и не отрывал глаз от Форбс.       — Пригласи её. Только не так, будто бы это твоя очередная интрижка, — опустился рядом с ним Ремус. — Говори от всего сердца.       — Очередная? Лунатик, за все годы обучения я встречался только с Пейдж.       — Да, но твой стиль общения с девушками говорит за тебя.       Сириус бы мог обидеться, но вместо этого только фыркнул.       — Такой ты советчик, конечно. И почему тогда не признаешься Маккиннон в своих чувствах? — Блэк блеснул самодовольной улыбкой.       Он задел за живое. За то, что Ремус никогда бы никому не рассказал. Сириус узнал совершенно случайно, с тех пор его длинный язык ни разу не придержал себя.       — Я не обиделся, — хмыкнул Люпин. — Хочешь шоколад?       Староста открыл новую упаковку и протянул.       — Откуда он постоянно у тебя? — нахмурился Блэк, чем вызвал усмешку. Но вместо этого, Ремус все же ответил на вопрос, поставленный ранее:       — Марлин прекрасна, но я не могу признаться ей по понятным причинам: она в отношениях. А ты просто упёртый баран, не видящий дальше своего носа. Веришь, нет, но Эллисон бы не отказала.       — Когда-нибудь я устрою вам свидание, Лунатик.       Блэк поднялся и направился к Эллисон. Она стояла и повторяла даты, чуть ли не засунув нос в рукав мантии.       Сириус закинул руку на плечо девушки:       — Эллисон, как насчет…       — Эллисон! — белобрысая макушка пробивалась сквозь толпу пятикурсников. Только Марлин Маккиннон могла так грациозно перепрыгивать через рюкзаки на каблуках, и только она могла так вовремя появляться, особенно когда про неё уже заходила речь.       — Отдай мне мою подругу и убери с неё свои руки, — фыркнула Маккиннон, глядя на чужую руку на плече подруги.       — Удачи вам, — крикнула вслед Эллисон.       — О, Эллисон, как насчет того, чтобы пойти со мной на свидание? — передразнил его Джеймс, повысив голос.       — Ой, заткнись, олень.

***

      Выходила с экзамена Эллисон одна. Она не была уверена, что написала все правильно. Возможно, перепутала некоторые восстания. Её весь экзамен пилил взглядом один из экзаменаторов, поэтому заглянуть под мантию было почти что невозможно. Краем глаза Эллисон заметила рыжую старосту, сидящую на подоконнике. Лили листала свою тетрадь по истории магии. Вероятно, сверяла ответы.       Подойти?       А что она ей скажет? «Хей, Лили, как экзамен?» Форбс уверена, что Эванс написала его на Превосходно. Или можно было извиниться. Прошло три месяца, как Элл начала общаться только с Марлин. А Лили только с Мэри. Маккиннон и Макдональд, вероятно, пытались помирить их таким способом, но они ни в какую. И всё же Лили Эванс её хорошая подруга.       — Если одна несносная гриффиндорка вдруг бы подошла к великолепной старосте и попросила прощения за все слова, которые наговорила ей очень давно, как думаешь, эта староста простила бы её?       Лили подняла на неё глаза. Эванс расплылась в улыбке и тут же подскочила к Эллисон, загребая её в крепкие объятия.       Эллисон облегчённо выдохнула и уткнулась в рыжие волосы.       — Я начала думать, что это лето мне придется провести без тебя, — Эллисон усмехнулась. Ни за что. — Прости меня, Элли. Я была эгоисткой, не подумала о твоих чувствах. И ты была абсолютно права. Я действительно только ныла, что Северуса гнобят мародёры, а сама ничего не делала. Мне так стыдно.       Эллисон вдруг стало ужасно стыдно за свои слова.       — Я не лучше. Даже не подумала, что говорю.       — Мы определённо стоим друг друга, — грустно отметила Эванс. — Марлин и Мэри из-за нас не говорили почти три месяца.       — Кошмар. Теперь, когда они узнают, что мы помирились без их помощи, они, наверное придушат нас.       — Ага, — хмыкнула Лили.       — Теперь всё лето впереди, не так ли? Скоро пройдут экзамены, — сентиментально отозвалась Эллисон. — Есть одно дело, Лили. Кэролайн давно уговаривает меня сделать это, но мне все никак не хватало смелости. Не против пробраться со мной через коридор Одноглазой ведьмы в Хогсмид? Я угощу тебя сливочным пивом.       — Что за дело?       — Тебе, как старосте, не должно понравиться. Но скажу так: занятия с Грюмом отменили, и мы остались без достойных учителей… Так почему бы не заняться саморазвитием?

***

      — Чисто теоретически, это не запрещено. Но нас вполне могут воспринять как опасную группировку, так как это не особо похоже на обычный кружок. Так что…       Эллисон сейчас подумала, что Лили скажет, что ничего не получится, пора сворачиваться. Ну, она знала к кому обращается. Если даже Лили Эванс не может ей помочь, то ничего не получится.       — Нам придется разослать приглашения и собираться тайком. Главное, чтобы преподаватели не заметили.       — И ты не против? — нижняя челюсть упала на стол.       — Нарушать правила… Это бывает весело. Возможно, я зря так часто злилась на вас, — улыбнулась Лили. — Мы отправим приглашения в поезде, оставим место и время встречи и посмотрим, кто отзовётся в начале следующего года.