Кузнец

Слушок промчался по селу. Кузнецу дух выпустили, и кто сим работку органам всяким государственным подкинул, кои и не собирались в деревеньку, где загадочное убийство произошло, приезжать, неизвестно, ибо решили стражники спокойствия людского дело про осла вести. — А я тебе, Катюша, так уж и быть, расскажу, кто виновен в данном происшествии, — произносил Рассказчик, вернув спустя долгое время былой голос себе, что так ласкал слух Катерины. Был у кузнеца подмастерье, что вечно за учителем по пятам ходил. Да и находился. Увидал как-то кузнец в кузне своей доспехи. Печку разбирал, уж больно старая она была, уже давно требовала починки, а то мало ли уголёк выпрыгнет, да охватит пламя кузню, будет тогда знать кузнец, что такое пожарная каланча не понаслышке. Лежали за печкой той доспехи. Да не простые, золотые, уж больно дорогие. Кузнец при виде сей драгоценности ручки потирает, приговаривает: — Знать о находке моей не должен никто из людей. А подмастерье-то всё слышит. Рядышком стоял ученик его. Тут кузнец спохватился. Да где ж это видано, чтобы щегол какой-то всей деревне растрепал про его находку? Не должен никто из людей знать про сей клад. Не должен. Люд нынче совсем от рук отбился. «Ещё и долю попросят», — прохрипел голосок в головушке, в коею закралась мысль. Заковал кузнец ученика в доспехи да султану османскому втридорога продал. Очнулся юнец в гареме, головушкой в стороны повертел-повертел, вспомнил о мерзавце-кузнеце да и выбрался с доспехов. Даже представить страшно, какой парень путь проделал от дворца-то до кузни. Но проделал. Пришёл. Встал. А кузнец и обернуться не успел на странный скрип двери. Раз. И череп треснул, мозги вытекли. Лицо в кашу кровавую превратилось. — О находке? — усмехался парень. — Никто не должен знать?

***

— Кошмар, — промолвила Катя, ныне без того трепещущего страха, что присущ ей был в начале сказа. — Да? — снисходил да уныло говаривал Рассказчик. — А я думал, ты уже привычная. Катя бровки к переносице свела, хотела было ответить, да вот костёр, внезапно оказавшийся перед очами, заставил зенки Катюшины прикрыться ресницами. Егор как подскочил с бревна, как бросился было к Кате. А та к Рассказчику прижалася, Гришу, что, будто кукла, на руках хозяина леса болтался, за ладонь схватила. Да молчала. Егор тоже молчал. Только Гриша храпел.