Вор, граф и графиня

Рассказчик вновь уселся на то самое бревно, что так и продолжало валяться подле костерка, уложил у своих ног Гришку, дождался, пока Катюша, поколебавшись, опустится рядышком с мужем, оставив Егорку, выпучившего свои мелкие глазёнки, словно горошинки, в сторону отныне бывшей невесты, одного, да начал новую сказку. Дом скрипнул. Вороны каркнули. Всё вернулось на круги своя. Так, во всяком случае, надеялась Катя, оглянувшаяся на проклятый дом, завидев в нём старика похлеще, чем хозяин леса.

***

Пробрались как-то воры в музей. Ночью, чтобы никто не уличил их в воровстве, хотя, читывал в одной газетёнке Рассказчик, некто умудрился посреди бела дня спереть картину знаменитую из не менее известного на всю Европу музея. Но наши воры оказались, видно, не такими дерзкими али попросту трусливыми. Засмотрелся один воришка на картину: граф, рядом с ним графиня в платье синем. Ножичком парнишка, далеко не конокрадом слывший, поигрался, выполнив пальчиками такие пируэты, что ни одна женщина не устояла бы пред ним, несмотря на нелицеприятный видок вора: безобразная бородка с торчащими во все стороны света волосинками, кое-где так и вовсе щека без щетины показывалась, словно спьяну брился он, вот и обтесал себя, как плотник полено. — Я туда сбегаю, — крикнул ему товарищ, скрываясь во мраке другой залы, где фараон египетский лежал. Наивно думал дурак, что тама он отыщет и те самые головёшки в спирту, да вот только в другом музее сии экспонаты хранятся. — Иди-иди, — отмахнулся от невежды невежа, а сам сделал шаг к картине. — Уж прости грешника, барин, но шибко влюблён я в супругу твою, — приговаривал он, вставляя ножичек в холст, который с характерным звуком разорвался. Свернул графиню в свёрток, разве что ленточки с царской печатью не хватало, да и не нашёл бы он её — не жилец царь в своей резиденции был, народа сторонился, посему схоронился в селе царском; да хотел было уже, бросив друга своего на фараона, уйти… Как вдруг граф с картины шаг сделал. — Ты, — говорил портрет видного деятеля. — Кто такой, чтобы дражайшую мою сцапать? Вор попятился, прижимая к груди свёрток. А граф хвать его за шкирятник да бросил к себе на холст. Вернулся второй воришка в залу, весь золотцем фараоновским усыпан, глядь, а друга-то и нет. Давай картину рассматривать, кою так лицезрел товарищ, а на картине… Графиня мужа обнимает, граф взор благородный свой вперил на смотрителя, и плачет бедный вор под его ногой.

***

— И кто, стало быть, — заместо хмельного Гришки подначивать стал Рассказчика Егорка. — Сим вором был? — А сам-то как думаешь? — слегка наклонялся в его сторону дух леса, кидая многозначительный взгляд на Гитариста, что тот аж насупился.