Часть 32

      Гарри про себя посмеивался. Он два дня провёл в доме Снейпов, и все эти дни Лили устраивала показной игнор. Женщина считала, что подобное опечалит Гарри и заставит прийти к ней и начать каяться во всех своих грехах. Видимо, раньше так всё и работало. Капля отстранённости от любимой мамочки, и Гарри Поттер готов покорно склонить голову и пасть на колени.       Сейчас же всё вышло совершенно наоборот. Поттер радовался такому раскладу. Его раздражали разговоры по душам и поучения. Он вышел из того возраста, когда был готов внимать чужим наставлениям и выполнять указания, если сам не хотел. Молчание вполне устраивало Поттера. Он не испытывал дискомфорта от того, что с ним не общаются и игнорируют. Одиночество — благо, а не наказание.       В первый день Лили была полна энтузиазма преподать урок, но чем больше проходило времени, тем недовольнее сверкали глаза. Она начала понимать, что Гарри таким образом не сломить. Тактика была сменена, и женщина попыталась завязать разговор. И нет бы заговорила просто — в ход пошли обвинения и угрозы. Смешно, но Лили пригрозила ему лишением карманных денег и запретом на посещение Хогсмида.       Гарри на такой демарш лишь пожал плечами. Он немного заработал на ставках. Этих денег хватит на мелкие и средние покупки, плюс, чтобы снять комнату на пару летних месяцев и не возвращаться сюда. А там совершеннолетие и да здравствует свобода.       Хотя ещё не факт, что гоблины пойдут на поводу у миссис Снейп и закроют Гарри доступ к сейфу Джеймса и школьному сейфу. В конце концов счёт открыл Чарльз Поттер на его имя, а не на имя Лили. От Гарри не укрылась неприязнь поверенного к миссис Снейп. Тот признавал её опеку, но не спешил идти на сотрудничество. Отношение к Гарри было другим. Его притязания подтверждала кровь — он не был чужаком. Ему не спешили открывать доступ, но к нему присматривались. Гоблины наблюдали и решали, чего стоит нынешний Гарри Поттер.       Да, жаль, что исчезнет возможность посещать Хогсмид. Под прикрытием прогулки Гарри мог решать свои дела. Но если Лили решила въесться, то пусть будет так. Он потерпит. Дурслей же терпел и здесь потерпит.       В дверь постучали, но Поттер не отреагировал. В конце концов та открылась. Внутрь шагнула Лили Снейп собственной персоной.       Гарри отложил книгу, которую листал, и вопросительно посмотрел на женщину. Если она вломилась к нему, значит, ей что-то нужно.       Взгляд её изумрудных глаз прошёлся по помещению, отмечая исчезновение плакатов с квиддичными командами на стенах и неожиданный порядок на столе. Все было педантично разложено по своим местам.       Женщина сделала несколько шагов вперёд, и за её спиной послышался щелчок закрывающейся двери.       — Завтра приём у Малфоев. Вся наша семья приглашена. Ты же помнишь, что Северус хорошо общается с Люциусом. Они друзья ещё со школы.       — Я помню, — простой ответ. Гермиона уже все уши ему прожужжала об этом. Даже если бы хотел забыть, то он не смог бы.       — На приёме будут Гринграссы.       — Хорошо, — очередной кивок. Гарри не понимал суть этого разговора. И дураку ясно, что Люциус пригласит Гринграссов. Он вроде намерен женить Драко на Астории. И даже без этого Гринграссы — полезные союзники. Влияние, сила, деньги. Люциус — прирождённый политик, он умеет расставлять акценты.       — И я рассчитываю, что ты будешь вести себя уважительно с Дафной Гринграсс. Твоё поведение на Рождественском балу было возмутительным.       «А вот и истинная причина начала этого разговора. Лили прорвало, и она решила высказать своё фи», — про себя отметил Герой.       — Девочка не заслужила такого отношения. Я собственными ушами слышала, как над ней посмеивались. Ты повёл себя очень грубо, и мне было стыдно за тебя. Я не так тебя воспитывала.       Поттер пропускал слова женщины мимо ушей. Ему были безразличны её нотации. Плюс, он понимал, что Дафна — это лишь предлог. Лили злило что-то ещё. Что-то, что она не хотела озвучивать.       — Мы лишь помолвлены, а не женаты. Каждый вправе общаться с тем, с кем пожелает. Я не ограничиваю её в общении с Ноттом.       — С Ноттом они друзья детства, а вот о тебе и Флёр Делакур ходят разные слухи, — на последнем Лили слегка смутилась.       — И кто же распускает слухи?       — Неважно, — отмахнулась женщина. Она решила не сдавать своего информатора. У самого же Поттера появилась мысль, что мадам Максим всё-таки прошлась по ушам Лили. Наплела ей то, что Гарри — коварный разлучник. Покусился на невинность бедной Флёр, а у той, вообще-то, есть жених. Мог ещё разболтать Малфой с подачи Реддла. Крауч чётко сказал, что Том против его дружбы с Делакур. Вот и дал задание блондинчику слить информацию и повлиять на Гарри через семью, дескать, нужно вернуть Поттера в прежние рамки. А то вдруг птичка выпорхнет из гнезда и улетит во Францию.       Дальше разговор перешёл к тому, что Гарри умудрился обидеть Гермиону. Та пожаловалась на грубость сводного брата, и Лили поспешила упрекнуть. А может, это нажаловался Драко. Тот был слишком вхож в дом Снейпов и чувствовал себя здесь вольготно. А о его одержимости Гермионой и говорить не стоит. Всем было видно, что тот влюблён, но даже себе в этом боится признаться. Слишком тесная дружба и шквал эмоций. Как со стороны Дракоши, так и Гермионы. Влюблённые, которым вряд ли позволят быть вместе.       Дальше разговор, точнее, монолог Лили Снейп перешёл к нежеланию Гарри проводить каникулы вместе и его редким письмам. Женщина была обижена на такое поведение.       Спустя час она ушла, так и не добившись от сына раскаяния. Сам же Поттер помассировал виски. У него разболелась голова от глупого разговора. Лили налила кучу воды, но значимого ничего сказано не было. Единственное, что Гарри понял, — так это то, что миссис Снейп промыли мозги и сказали «фас». Даже прозвучал намёк, что Гарри всё больше становится похожим на Джеймса Поттера. Тот тоже был слишком гриффиндорцем. Сначала делал, а потом только думал, а бывало, вообще не думал. И женщина не хотела, чтобы Гарри шёл по его стопам. Страх звучал в каждом её слове.       Лили ушла, и её место заняла Гермиона. Девочка была так же возмущена. Глазища сверкали нехорошим блеском.       — Ты не думаешь, что Делакур использует тебя ради победы в Турнире?       — Нет, — следует ответ. Он не думал, а точно знал, что это не так.       — Тогда почему она общается с тобой?       — А в то, что я ей просто нравлюсь, ты не веришь?       — Она старше тебя на два года. Француженка. У нее куча кавалеров и воздыхателей. И она стерва.       — Ого, — хмыкнул Поттер. — С чего такая неприязнь?       — Не люблю, когда кто-то задирает нос и говорит гадости о Хогвартсе. От неё я только и слышу, что наша школа никчёмна. И мне просто не нравится эта Делакур. Она… Она слишком другая.       Поттер засмеялся.       — Ревновать нехорошо.       — Пф. Было бы к кому. Делакур лишь выскочка. И её красота фальшивая. Все знают, что в её жилах течёт вейловская кровь.       Поттер со смехом выпроводил девчонку. В этом доме слишком часто стала звучать фамилия Делакур. Надоело.

***

      Гарри отмахнулся от эльфа. Он и сам мог одеться. Да и зачем выряжаться? Он не на выставку идёт, а всего лишь к Малфоям.       Он вышел из камина в просторный холл. Вся семья Снейпов уже была там. Вслед за родственниками, бывавшими здесь неоднократно, он направился в бальный зал, где проходил сам праздник.       У Поттера были неприятные воспоминания, связанные с этим местом. Именно в Малфой-мэноре «гостило» золотое трио во время своих поисков крестражей. Подземелья здесь негостеприимны, и лишь чудом им тогда удалось сбежать. Спасибо Добби. Кстати, где он сейчас? Так же служит Малфоям или нет?       Бальный зал был заполнен волшебниками. Дамы в красивых платьях и со сверкающими драгоценностями, а мужчины — в парадных мантиях. У стен располагались столы со всевозможными закусками и напитками. Слуги в форме с гербом Малфоев лавировали по залу с подносами, угождая даже самому требовательному гостю.       На небольшом возвышении находились магические инструменты, играла живая музыка. Всё пафосно и дорого. Малфои демонстрировали всем своё богатство.       Бал — это не только танцы. Здесь заключались договоры и даже объявлялись войны между родами. Пожилые матроны присматривались к молодёжи и подбирали для своих сыновей или дочерей брачных партнёров.       Гарри отметил, что в волосах незамужних и непомолвленных девушек просматривалась лента определённого цвета. Она была гармонично вплетена в искусные причёски, давая всем понять, что девица несговорена.       Поттер заметил среди представителей прекрасного пола и своих одноклассниц. Он отметил, что в волосах Астории и Паркинсон лента наличествует, а вот у Дафны — нет. Странно, но молодёжи было не так и много. Лишь дети знатных семей или особо приближённые к Малфоям.       Гарри отделился от своей семьи и скрылся в тени одной из колон. Он хотел понаблюдать за местным бомондом.       Взгляд его прошёлся по стройной блондинке. Нарцисса Малфой. Хозяйка этого вечера. Рядом с ней стояла Беллатриса Лестрейндж. Женщина словно почувствовала взгляд Поттера и обернулась. Чёрный с изумрудным взглядом встретились. Секунда, две, десять… Губы женщины расплылись в ухмылке, обнажающей жемчужные зубы. Лестрейндж подняла свой бокал и отсалютовала Поттеру, будто тот был не простым школьником, а кем-то особенным. Женщина склонилась к блондинке и что-то проговорила. Взгляд Нарциссы тоже обратился к Поттеру. Но, в отличие от сестры, она вполне добродушно улыбнулась парню.       Взгляд Поттера заскользил дальше по залу. Вот он видит Северуса, который о чём-то говорит с Родольфусом Лестрейнджем. Любопытно, но правую половину лица мужчины пересекал шрам — от самого глаза и до подбородка. Почему-то он напомнил Поттеру Грюма с его магическим глазом и боевыми шрамами. Гарри было интересно, кто же так разукрасил Лестрейнджа, что тот не смог исправить ущерб. Наверное, сильное тёмное проклятие. Только оно способно оставить такой рубец, и никакие зелья его не уберут.       Он замечает светлую шевелюру Люциуса Малфоя. Рядом с магом стоит Антонин Долохов. Выглядит мужчина моложе и здоровее. Видимо, отсутствие Азкабана с его казёнными харчами пошло ему на пользу. Азкабан — не курорт. А дементоры — не аниматоры, призванные развлекать отдыхающих.       Рядом с этими двумя возвышается фигура Тома Реддла. Тот хоть и ниже своих спутников, но выглядит величественнее, всем своим видом показывая, кто здесь Господин, а кто — пресмыкающиеся.       Поттер даже отсюда чувствует силу его магии. Том не сдерживает себя и позволяет всем почувствовать мощь. Герой инстинктивно усиливает свои щиты окклюменции. Ему даже на секунду кажется, что он чувствует жжение в месте шрама. Только вот шрама-молнии у него нет, как и нет их связи. В этом мире Поттер — не крестраж Тома.       Гарри чувствует на себе взгляд Гонта. Он смотрит внимательно и даже не скрывает своего интереса. Том отмечает изменения, которые произошли с Поттером за последний месяц. Его бледность. Худобу.       Поттер смотрит в ответ без страха и раболепия. Привычный взгляд уверенного в себе человека и сильного мага. Он не боится, что Том попытается прочесть его память. Блок стоит крепко. И только когда уголки губ старшего мага дрогнули в кривой ухмылке, Гарри осознает свою оплошность. Он торопливо подхватывает с подноса бокал с шампанским и всецело концентрирует свой интерес на нём.       Гарри неосознанно бросил вызов Тому. Показал тому, что не боится и не считает Господином. Взгляд равного, а не запуганного школьника. Гарри это понял. И Том это понял.

***

      — Милорд, — прозвучал рядом голос Антонина. Долохов был приближён к Тому. Пожалуй, его можно назвать подобием друга.       — Как тебе мальчишка Поттер? — голос с шипящими нотками.       — Я много слышал о нём от Беллатрисы, — признаёт Долохов. — И скажу честно, ожидал увидеть немного другое.       Губы Тома расплываются в ухмылке.       — Наша милая Беллатриса слишком предвзята к нему. Её неприязнь затуманивает ей взгляд и не даёт увидеть сквозь ширму.       — Вы считаете, что мальчишка играет роль?       — А ты так не считаешь, друг мой?       Долохов вновь окинул взглядом Гарри Поттера.       — Он необычен. Его глаза не похожи на глаза других шестнадцатилетних школьников. Словно… слишком взрослые, серьёзные и закрытые.       Том кивнул.       — Я тоже это заметил. И всё это произошло с Поттером после неудачной попытки самоубийства. Из больницы он вышел совсем другим человеком.       — Подмена? Мог ли Дамблдор добраться до него и подменить?       — Нет. Я проверял. Кровь не обмануть.       — Наследие? У него могла пробудиться память кого-то из предков. Редко, но такие случаи бывали. В нашем роду лет пятьсот назад такое произошло. Тогда Инвар Долохов остался последним в роду и был на грани смерти.       Том кивнул.       — Я тоже так решил.       — Поттер может стать угрозой, — это не было вопросом. — Если Дамблдор сумеет добраться до него и промыть мозги.       — Мои люди следят за стариком. Тот зарылся в свою нору и не высовывается. Его ближайшие сторонники тоже бездействуют.       — А Блэк? Всем ведь известно, что тот был близок с Джеймсом Поттером. Он жаждет мести за лучшего друга.       — Блэк смог одурачить Руквуда и ушёл от его ищеек. Есть основания полагать, что он сейчас в Англии.       — Я могу заняться его поисками.       — Не нужно. Если Блэк объявился в Англии, то скоро попытается выйти на связь с Поттером. Мои люди внимательно следят за мальчишкой. Если тот выйдет на связь с Блэком, то я узнаю.       — Милорд, а вы всё так же планируете наградить сына Люциуса, Нотта и Гарри Поттера метками? Хотите, чтобы молодёжь примкнула к нашим рядам этим летом?       — Я говорил об этом с Северусом. И тот заверил меня, что мальчишка преклонит колено.       Долохов нахмурился.       — Вы ему верите?       Том молчал.       — Если выбор будет между меткой и смертью, то Поттер выберет первое. Чья бы память ни пробудилась в нём, если она вообще пробудилась, это не делает его бессмертным. Только я шагнул за эту Грань.       Вновь повисла пауза.       — И я вынужден признать, Салазар внёс коррективы в мои планы. Поттер — это не главная моя забота. Появилось кое-что поважнее.