Часть 45

      Взгляд изумрудных глаз был холодным и решительным, лишённым даже малейшего намёка на веселье. Поттер оценивал Лили Снейп и решал, стоит ли ему приоткрыться. Он мог бы ещё немного поиграть в игру «сложный подросток», но почему-то продолжать это не хотелось: он устал.       Существует множество способов заставить волшебника забыть или замолчать. Чары стирания памяти не так сложны. Им даже этот тупица Локхарт смог обучить студентов, пусть и не слишком качественно. Сам же Гарри наложит заклинание ювелирно, никто даже не заметит вмешательства. Взмах палочки — и он сотрёт память Лили, и та забудет его последние слова, поведение. Можно с помощью легилименции уничтожить воспоминания или создать поддельные. Это ещё проще. А уж в том, что Снейп не станет копаться в голове жены, Гарри не сомневался. Не настолько местный зельевар безумен, чтобы шариться в головах каждого встречного. Свою возлюбленную он бережёт и даже не подумает причинять ей хоть немного боли.       — Клятва, — предложение больше походило на приказ. Он решил приоткрыть завесу тайны, да и требовался подопытный, кому Поттер скормит свою отредактированную историю, прежде чем придётся столкнуться с более сильными «зубрами». Дамблдор и Реддл не такие простачки, как Лили. С ними не сработает страх или внушение. И перед встречей с ними лучше подготовиться. — Или я могу стереть тебе память.       Миссис Снейп замерла на месте. Даже дышала через раз. Её взгляд был прикован к подростку. Она уже хотела было возмутиться, отругать сына за глупые шутки. Но стоило посмотреть в глаза Гарри Поттера, как губы задрожали, а язык отказывался повиноваться.       В голове тут же всплыли все факты, что она узнавала за последние полгода. Крупицы информации. Ощущения. Перед глазами вспыхивали всё новые и новые картинки. Раньше Лили считала их лишь разрозненными фрагментами, но сейчас они собирались в цельный пазл. Миссис Снейп поверила. Поверила, что ей сотрут память. Плюс, лёгкий посыл магии со стороны Поттера — внушение. Едва уловимое, ненавязчивое. Он не хотел, чтобы Лили устроила истерику. Требовалось, чтобы женщина адекватно воспринимала информацию.       — Клятва, — голос был хриплым.       Губы Поттера дрогнули в улыбке. Он ожидал этого ответа. Лили была слишком любопытна. Типичная Гермиона Грейнджер с её «мне всё нужно знать».       Ладони соприкоснулись, и их оплели оранжевые жгуты магии, скрепляющие клятву. Отныне Лили Снейп без позволения Героя не сможет ни одной живой или мёртвой душе раскрыть тайну Гарри Поттера, а если попытается, то её ждёт откат. Сперва она потеряет сознание, а если не остановится — то умрёт в муках. Магия жестоко покарает нарушителя.       — Твой сын умер, — припечатал Поттер. — Он хотел смерти. Хотел покинуть этот мир и обрести покой. Организм был слишком слаб, чтобы сопротивляться действию яда.       Лили сглотнула.       — Я — Гарри Поттер, только из другого мира. Мира, где Лили и Джеймс Поттеры погибли.       — Как? — едва слышно произнесла она. — Как это произошло?       Гарри вновь откинулся на спинку кресла и позволил себе расслабиться. Игра началась.       — В одну печальную ночь в дом Поттеров заявился Тёмный лорд и его прихвостни. Джеймс погиб, сражаясь, а Лили заслонила собой годовалого сына, желая спасти от смертельного проклятия. Полагаю, тебе известно о пророчестве?       — Да… — всё так же заторможенно кивнула женщина.       — Занятно. Значит, и здесь оно было произнесено. — Губы искривились в презрительной гримасе. — Только вот в этом мире Реддл оказался сообразительнее. Он сохранил тебе жизнь и заставил повиноваться.       — Северус умолял его. И я умоляла сохранить тебе жизнь.       — Что ж, он согласился после того, как выяснилось, что местный Гарри Поттер чуть сильнее сквиба.       Лили кивнула.       — И не ошибусь, если предположу, что Том обвешал вас клятвами и потребовал отплаты за свою маленькую уступку. Повторюсь, местный Реддл куда умнее и дальновиднее чем тот, что был в моём мире.       — Если мы погибли, то с кем ты жил? С Сириусом или Северусом?       — Нет. Со Снейпом у нас не самые лучшие отношения. Он меня недолюбливал, и я отвечал ему взаимностью. А Сириус оказался в Азкабане. Я жил с Петуньей и её семьёй.       Женщина не смогла сдержать возмущённого вопля. Видимо, местная Петунья не сильно отличалась. Такая же ненавистница волшебников и всего, что с этим связано.       — Не стоит говорить о том, что моё детство было… не самым радостным, — усмешка. — Впрочем, это было так давно, что не стоит и вспоминать.       — Давно? Сколько тебе лет… Гарри, — слегка запнулась Лили. Было видно, что ей некомфортно. Хотя стоит отдать должное этой волшебнице. Она не кидалась в крайности и не отрицала всё, крича о шутке или розыгрыше.       — Можно сказать, что мы ровесники, — очередная усмешка. — В моём мире у меня были жена и дети.       — А как ты оказался здесь?       Гарри неопределённо пожал плечами.       — На всё воля магии. Вероятно, она посчитала, что у меня перед ней должок.       — А почему ты сразу всё не рассказал нам?       — И ты так сразу бы мне поверила? — насмешка. — Сомневаюсь. Плюс, я всегда плохо сходился с людьми. И с доверием у меня огромные проблемы.       Повисло молчание.       Лили молча рассматривала свои пальцы, о чём-то думая. Поттер пил кофе и не торопил женщину. Он понимал, что вывалил на неё много информации, и ей требуется время, дабы всё осмыслить.       — А как там в твоём мире? — осторожный вопрос. — Как ты жил?       — У нас Реддл погиб после того, как напал на дом Поттеров. Смертельное проклятие отрикошетило в него самого. Точнее, погибло его тело, а сам он превратился в бестелесное существо и потом несколько раз пытался возродиться. В конечном итоге ему это удалось. У нас там шла война. Все против всех.       — Ты будешь мстить?       — Нет, — честно ответил Гарри. — Я уже навоевался. И отомстил. Не вижу смысла вновь устраивать кровавое месиво. Здесь Реддл пусть и не эталон справедливости, но и не маньяк. Пока он не трогает меня, я не буду трогать его. И признаюсь честно, этот мир нравится мне куда больше, чем прошлый. Реддл приносит в Магический мир больше порядка, чем Дамблдор с его добром. Кстати, а где сейчас старик?       — Никто не знает, — ответила Лили. — Его уже несколько лет никто не видел.       — И он не пытался выйти на контакт? — голос полон скепсиса. Почему-то Поттер не верил в подобное. Старик любил везде совать свой нос.       — Мы сильно разругались после смерти Джеймса. Я боялась, что своими неосторожными действиями могу навлечь гнев на тебя и прекратила всё общение с бывшими знакомыми.       — И с Сириусом?       — Да, — следует ответ. — Блэк не простил мне общения с Северусом. Он винит меня в смерти Джеймса. Постоянно твердит, что должен сражаться с Тьмой, и не слышит мои доводы. Я пыталась объяснить, что ты не герой, а всего лишь маленький ребёнок. Если они хотят сражаться, то пусть сражаются, но не втягивают в это тебя.       — Разумно, — согласился Гарри. — Сириус всегда был порывистым и слишком похожим на… гриффиндорца.       Губы Лили дрогнули в полуулыбке.       — Мы все в юности были похожи на гриффиндорцев. Только одни смогли это перерасти, а другие так и остались импульсивными.       Вновь повисло молчание.       Поттер задумчиво побарабанил пальцами по столу. Разговор шёл слишком гладко, и это настораживало.       — Ты не винишь меня в том, что я занял место настоящего Гарри Поттера? — был задан один из главных вопросов.       — Нет, — честный ответ. — Здесь только моя вина. Я не смогла уберечь его.       Лили всхлипнула. По щекам покатились дорожки слёз.       Поттер молчал. Он не умел утешать. Гарри позволил женщине самой успокоиться, совладать со своими эмоциями.       — Пусть это прозвучит банально, но ему там лучше. Прочитав дневник мальчишки и понаблюдав за окружением, я понял, что жизнь у него была не сладкой. Вокруг видимые и скрытые враги.       — Моя вина.       — Нет. Он любил тебя и приёмного отца. Вы для него были самыми важными людьми.       Новый поток слёз.       Гарри ждал. Минуту, две, пять.       — Что будет дальше?..       — Ничего. Закончу с Турниром. Получу наследство Поттеров. А потом буду решать. Но в планах у меня жить долго и счастливо.       Лили пожевала губы.       — Ты не считаешь нас своей семьёй?       — Я не знаю, что это такое — семья, — честно признался Гарри. — Я привык быть одиночкой. И мне трудно измениться. Я сперва пытался изображать чувства, но не смог. Актёр из меня так себе.       — Я понимаю. — Лили сглотнула ком в горле. — Но даже если ты не считаешь нас членами семьи, то мы тебя считаем. Дверь нашего дома всегда открыта для тебя. Если потребуется какая-то помощь, ты только скажи.       Гарри кивнул. Он не собирался сжигать все мосты. Неизвестно, как жизнь обернётся дальше. Глядишь, ему потребуется участие Снейпов. Да и не хотелось ещё сильнее уничтожать эту сломленную «смертью» сына женщину. Она не виновата, что в этом теле обосновался посторонний.       — Ты не расскажешь о своих планах на будущее, — не спрашивала, а констатировала миссис Снейп.       — Я пока и сам не знаю о них. В этом мире я не так долго и пока не разобрался во всей ситуации. Могу лишь сказать, что Реддл мне не друг, ровно как и Дамблдор. Я предпочту сохранять нейтралитет, хотя и сомневаюсь, что меня не будут пытаться втянуть в игру. Возня вокруг моей персоны уже идёт. Не зря моё имя выпало из Кубка.       — Ты сказал, что смог победить Тёмного лорда.       — Да. Мы много раз сталкивались, но в конечном счёте я окончательно отправил его душонку за Грань.       Лили кивнула. Её радовало, что этот Гарри Поттер способен постоять за себя.       — А что будет с Дафной Гринграсс?       — А что с ней будет? — не понял Гарри. — Она меня вполне устраивает в роли невесты.       — А мисс Делакур? — Фамилия француженки была произнесена с неприязнью.       Гарри неопределённо махнул рукой.       — Маленькая слабость, — следует ответ. — Все Поттеры были падки на красивых девушек. Француженка, вейла, к тому же блондинка… Как здесь устоять?       Лили поддержала шутку и тоже улыбнулась.       — Она очень решительная девушка. От неё будет не так просто уйти.       — Мне далеко не семнадцать лет. В конце концов, у меня была жена и несколько пассий. Я был не самым примерным семьянином. Уж усмирить одну восемнадцатилетнюю вейлу смогу.       Лили на это ничего не ответила, решив остаться при своём мнении.       Очередное молчание.       — Ты мог бы мне ничего не говорить и дальше хранить свои тайны.       — Мог, — согласился Поттер. — Но посчитал, что лучше сказать. Пусть я и не знал Лили Эванс из своего мира, но здесь ты моя мать. Ты заслуживаешь правды.       — А Северус?       — Мы с ним не в лучших отношениях. Да и Реддл неплохой легилимент. Он может покопаться в мыслях и узнать мои тайны. Я так понимаю, Снейп периодически посещает его?       Лили нахмурилась.       — У него нет выбора. Вся наша семья под надзором. У всех стен есть уши.       Гарри вновь повёл плечами. Он не собирался доказывать женщине свою точку зрения, отстаивать истину. Поттер сказал Барти правду: каждый имеет право на собственный выбор. Если Снейп решил заклеймить себя Меткой — это его дело. Хочется Лили трусливо пресмыкаться перед сильными мира сего — это тоже её дело. У него на этот счёт свои мысли и свой выбор.       — По крайней мере, у вас нет войны, — логично рассудил Герой. — И вы не видели то, что могло случиться, если бы к власти пришли «светлые».       — Ты прав. Я рада, что мои дети не видят то, что видела я, — согласилась женщина. — Засыпать, не зная, проснёшься или нет… После подобного диктатура Лорда не кажется такой ужасной. Мои дети сыты, одеты, и у них есть будущее.       — Тогда предлагаю выпить за это. — Гарри приподнял свою чашку с кофе и слегка ею отсалютовал. — За светлое будущее.       Лили улыбнулась, но как-то нервно, и тоже приподняла свою фарфоровую чашечку.       — Я больше не буду пытаться тебя контролировать. Ты взрослый, можешь сам решать. Но помни о том, что я сказала касаемо семьи и поддержки. Ты мой сын, несмотря ни на что. И мне неважно, что ты не мой Гарри, а из другого мира.       — Крайне благодарен за это. Я начинаю злиться, когда кто-то пытается указывать, и назло всё сделаю наоборот.       Женщина улыбнулась.       — Возможно, ты этого не замечаешь, но в тебе столько от моего Гарри… И ты такой же упрямый, — грусть. — Тебе стоит наведаться в Гринготтс. Твой дед оставил завещание для тебя.       — Я там уже был, — признался парень. — И в общих чертах ознакомился.       — Будь осторожен. Твой дед был тем ещё пройдохой. Он ценил только силу, а все остальные были для него пешками. Он никогда не любил ни меня, ни тебя, ни даже Джеймса. И ходили слухи, что он был как-то связан с Гриндевальдом. Не знаю, насколько это правда, но слухи были.       — Гриндевальдом? — реально удивился Поттер. — А разве он не поддерживал идеи Дамблдора?       — На словах, может, и поддерживал, — согласилась Лили. — Но как-то наигранно, что ли. Я неоднократно слышала от Джеймса, что его отец высказывался против каких-то проектов Дамблдора, и своими глазами видела, как он носил под одеждой цепочку со знаком Гриндевальда. Он обычно её прятал, но в тот раз я увидела.       — На ней что, было написано «знак Гриндевальда»? — поражённо спросил Гарри.       — Нет. Просто твой дед никогда не носил украшения, кроме родового перстня, считая их бесполезными побрякушками. А тут цепочка с кулоном… Я была удивлена, поэтому заинтересовалась. Потом весь год провела в библиотеке, выискивая эти символы, и смогла найти.       — И что это за символ?       — Треугольник, внутри которого круг, разделённый пополам.       Гарри рассмеялся. Всё же этот мир не перестаёт его удивлять. Сюрпризы приходят оттуда, откуда их совершенно не ждёшь. Рука потянулась к футболке, и пальцы потянули цепочку, на которой красовался знак Даров Смерти. Именно такую подвеску Лили видела у Карлуса Поттера и приняла её за знак Гриндевальда. На самом деле это был знак Певереллов, который себе присвоил Геллерт.       — Такая подвеска?       Когда Поттер оказался в этом мире, то украшение уже было на его шее. Сомнительно, что оно принадлежало местному Гарри Поттеру. Скорее всего, оно появилось после пребывания на Грани. Дар Смерти и одновременно с этим — клеймо. Напоминание, что у Гарри должок перед этой Леди.       Лили кивнула. Она во все глаза смотрела на проклятую вещицу. Однозначно, в её голове роились десятки мыслей, одна краше другой. Миссис Снейп уже приписала «сыну» пособничество тёмному магу и всяческие злодеяния. Это читалось в её напряжённой позе.       — Это знак Певереллов, — заявил парень. — Поттеры — потомки младшего из братьев. Логично, что дед носил такой знак. Он чтит своих предков.       Лили пару раз открывала рот, силясь что-то сказать, но тут же закрывала его. Было видно, что она не могла подобрать нужных слов.       — Я не знала этого. Певереллы — тёмный род, а Поттеры — светлый.       Гарри засмеялся.       — Кто тебе сказал эту чушь?       Лили нахмурилась и начала пожёвывать губы. Она всегда так делала, когда нервничала или была чем-то недовольна.       Гарри продолжил:       — Поттеры никогда не были светлым родом. Имея в предках Певереллов, это просто невозможно. Их можно назвать нейтральными, да и то — последние лет триста. Артефакторика — родовой талант Поттеров, это не светлая отрасль магии.       — Я этого не знала.       — Это не афишируют на широкую публику. Поттерам было выгодно, чтобы их считали светлыми. Кстати о них. У Джеймса была одна примечательная мантия, с помощью которой он безнаказанно творил шалости в Хогвартсе. Она веками передавалась в семье Поттеров. Но я не обнаружил её среди своих вещей.       Лили развела руками.       — Я помню, такая была. Но что с ней стало — не знаю. Мы с Джеймсом никогда не говорили о ней. Могу лишь предположить, что Карлус забрал её. На последнем курсе Джеймс сильно повздорил с семьёй. Помнится, его даже лишили доступа к сейфу с деньгами.       Поттер кивнул, принимая информацию к сведению. Причин поболтать с портретом деда становилось всё больше.       Мать с сыном провели вместе ещё около часа, общаясь. Гарри рассказывал о своей жизни, а Лили говорила о прошлом. Парень анализировал, сопоставлял факты. Под конец оба признали, что придерживаться дружеских, равноправных отношений будет разумнее всего. Конечно, наедине. Для окружающих они так и останутся матерью и сыном.

***

      Гарри стоял перед изгородью и испытывал чувство дежавю. Квиддичное поле превратили в лабиринт с кучей загадок и головоломок. Трава шевелилась, завлекая в свои глубины. Поттеру даже казалось, что он слышит её ликование. Магическая изгородь ждала своих жертв.       Люциус пел, как соловей: призывал чемпионов к честной борьбе, желал всем удачи, а самому достойному — победы. Также рассказывал о Кубке, который будет ждать победителя в центре.       Гарри всматривался в темноту. В этот раз ему предстояло первому шагнуть в лабиринт. Рядом стояли Крам и Делакур. Оба собранные и внимательные. С трибун в такт речи Малфоя раздавались улюлюканья и аплодисменты. Зрители жаждали хлеба и зрелищ.       Прозвучал свисток, и Гарри Поттер шагнул внутрь. Страха не было. Он примерно знал, что ждёт его внутри, и был готов.