Глава вторая: Пробуждение

      Гермиона ощутила неприятное жжение в глазах, пытаясь приспособить их к яркому свету. Тело ныло, мышцы болезненно отзывались на малейшее движение, но она всё же попыталась приподняться. Осмотревшись, Гермиона с удивлением поняла, что находится в больничном крыле Хогвартса — всё вокруг выглядело почти так же, как в те времена, когда она лежала здесь на втором курсе.       Слева, на ярко-фиолетовом кресле, подпрыгивала маленькая девочка, чьё лицо едва превышало размер младенческого. Щёчки розовели, словно налитые яблоки, а округлый животик мило топорщился под голубым платьем.       Юная особа восторженно воскликнула:       — Ты проснулась!       Гермиона, всё ещё не до конца веря происходящему, улыбнулась ей. Чей же это ребёнок? — мелькнула мысль. Она едва успела поприветствовать девочку, как та стремительно бросилась к ней, с неожиданной силой прижимаясь. Гермиона инстинктивно распахнула руки, обхватив хрупкое тельце, чтобы та не упала.       Сияя улыбкой, малышка произнесла:       — Я знала, что ты проснёшься! Я загадала желание, чтобы ты помогла мне прочитать книгу, и ты проснулась!       У Гермионы перехватило дыхание. Девочку с пышной косой и каштановыми локонами, обрамляющими сияющее личико, она словно уже где-то видела. Большие карие глаза сверкали живым умом — до странности знакомым.       — Привет, красавица. Как тебя зовут? — мягко спросила Гермиона.       Малышка устроилась на её коленях и гордо протянула книгу с яркой обложкой.       — Я Сабрина, мне три годика.       Гермиона с улыбкой приняла книгу.       — Хочешь, я тебе почитаю?       — Я умею читать! — возмущённо ответила девочка. — Мне просто нужна помощь вот с этим, — и, перевернув страницу, указала на слово «аппендикс».

***

      В подземельях, где тёплый пар клубился над кипящими котлами, царила почти военная дисциплина. Зелья бурлили, меняя цвет от прозрачного голубого до густо-чёрного, источая терпкие ароматы трав и серы.       Над головами учеников стлался лёгкий туман. Северус стоял неподвижно, наблюдая, как пятикурсники спешно записывают наблюдения. Благодаря уверенной осанке, безупречному покрою мантии и аккуратно подстриженным чёрным волосам он походил на бравого генерала, обозревающего поле боя.       Пять лет, прошедшие со дня Финальной битвы, подарили Северусу редкую привилегию — жить заново. Несмотря на то что он отказался принять Орден Мерлина Первой степени, волшебный мир признал его героем. Он исцелился — не только телом, но и душой, насколько это вообще было возможно.       Однако титулы и слава переставали существовать у порога класса. Для студентов он по-прежнему оставался Грозой подземелий. Они пытались изобретать для него прозвища — «мерзкий гад», «вампир», — но ни одно не прижилось. Вампиром он давно быть перестал: кожа больше не напоминала пергамент, а взгляд не казался выжженным болью. И потому за ним закрепилось короткое, беспомощное прозвище — просто профессор Гад.       — Сдайте укрепляющие зелья на мой стол и приведите рабочие места в порядок. Те, кто не дотянул до стандартов СОВ… — начал он, но внезапно осёкся.       Левая рука болезненно занемела. Впервые за пять лет он вновь ощутил глухой отголосок чужой магии — тяжёлое, зловещее пульсирование, давно забытое чувство.       Не теряя ни секунды, он резко развернулся и направился к камину.       — Все свободны, — бросил он через плечо, уже растворяясь в изумрудном пламени.

***

      Мадам Помфри, склонившись над очередным пациентом, услышала быстрые шаги и подняла голову. К ней стремительно приближался Снейп. Лицо его было напряжено.       — Сабрина использовала слишком много магии, — произнёс он сквозь зубы.       Целительница, не задавая вопросов, последовала за ним. Когда они вошли в больничное крыло, Поппи едва не выронила палочку. Перед её глазами разворачивалась картина, от которой защемило сердце: Гермиона, сидящая на кровати, и девочка с кудрявыми локонами, уютно устроившаяся у неё на коленях.

***

      Услышав сдавленный вздох, Гермиона подняла взгляд. На пороге стояли мадам Помфри и профессор Снейп. Оба — поражённые, как будто увидели призрак. Снейп взмахнул палочкой, и две серебристые струйки разлетелись в противоположные стороны.       Мадам Помфри подошла ближе, направила палочку на Гермиону и тихо произнесла серию диагностических чар.       — С возвращением, мисс Грейнджер, — сказала она, с трудом скрывая волнение.       — Как долго я была без сознания? — спросила Гермиона, гладя по волосам девочку, извивавшуюся у неё на коленях.       — Вы абсолютно здоровы, — ответила Поппи. — Даже трудно поверить, что вы пережили смертельное проклятье.       Снейп подошёл ближе, наложил чары на ребёнка и, убедившись, что с ней всё в порядке, протянул к ней руки. Сабрина моментально забралась к нему, обвив его шею и радостно воскликнула:       — Папочка! Папочка, она проснулась! Ты видел? Я разбудила её!       Гермиона растерялась. Её взгляд метнулся от ребёнка к профессору — и обратно. Снейп, казалось, нисколько не смутился: держал девочку уверенно, даже нежно.       — Сабрина, — негромко и как-то сдержанно сказал он, — поблагодари мисс Грейнджер за то, что она почитала с тобой книгу.       Мужчина коротко кивнул Гермионе и направился к выходу.       — Спасибо, мамочка! — крикнула Сабрина через плечо.       Гермиона замерла, как от удара. Последнее, что она увидела, — это чёрная мантия Снейпа, стремительно исчезающая за поворотом.