Глава третья: Оправдания и объяснения

      Минерва Макгонагалл ворвалась в лазарет сразу после ухода профессора. Никогда ещё Гермиона не видела её такой. Всегда безупречно собранная, с каменным лицом, а тут щёки мокрые от слёз, губы дрожат. Она и слова не сказала, просто шагнула вперёд и стиснула Гермиону в объятиях так крепко, будто боялась, что та снова исчезнет.       — Мне так жаль, моя девочка, — тихо произнесла та, коснувшись её пышных каштановых волос. — Я была в ужасе от мысли, что могу больше никогда тебя не увидеть.       Гермиона растерялась от такого порыва, осторожно похлопав бывшего декана по согнутой спине.       — Со мной всё хорошо, профессор. Правда, я в порядке.       — Мне так жаль, — только и повторяла Минерва, словно пыталась этими словами заглушить грызущее её чувство вины.       Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем женщина наконец отстранилась. Вытерла глаза, поправила мантию, попыталась вернуть лицу привычную строгость. Получилось не очень.       — Можешь называть меня по имени, дорогая, — сказала она мягче, и в уголках губ мелькнула грустная улыбка.       — Профессор… то есть, Минерва, — начала Гермиона и осеклась. А потом вопросы посыпались один за другим: — С Гарри что? Он пострадал? Профессор Снейп уже оправился, я видела. А Лестрейндж? Её поймали? А остальных?       Минерва ничего не ответила. Она просто снова притянула Гермиону к себе и обняла, и в этом молчаливом жесте было сказано больше, чем могли бы вместить любые слова.       — Минерва, прошу, успокойтесь, — мягко вмешалась мадам Помфри, заметив, что эмоции опять готовы захлестнуть профессора. — С Гермионой всё хорошо, уверяю вас. И кстати, дорогая, можешь и меня называть просто по имени.       Женщина подозвала домового эльфа и велела принести чай с кокосовым печеньем.       В следующую секунду камин вспыхнул зелёным пламенем, и оттуда буквально вылетел взъерошенный Гарри. Он замер на миг, глядя на Гермиону так, словно перед ним стояло привидение, а потом в два широких шага пересёк комнату и сгрёб её в охапку.       — Гермиона! — голос у него сорвался.       Она вцепилась в него, уткнулась лицом в плечо и еле слышно выдохнула:       — Гарри… ты цел? Тебя не ранили?       — Я просто счастлив, что ты очнулась, — заговорил он, всё ещё не разжимая объятий. — Надо срочно сообщить твоим родителям, всем нашим. Мне сказали, что ты пришла в себя, а я боялся поверить, боялся, что ослышался. Но ты здесь, живая и невредимая.       Гермиона легонько сжала его плечо, пытаясь хоть немного унять его волнение.       — Сколько я пролежала без сознания? Беллатриса… она всё ещё на свободе?       Гарри чуть отстранился и посмотрел ей прямо в глаза.       — Нет. Беллатриса мертва. Всё, больше не думай об этом.

***

      Северус поспешно направлялся в подземелья, неся на руках свою крохотную ношу. Его мрачное выражение не оставляло сомнений: даже самые любопытные студенты благоразумно расступались перед ним. Сабрина, не замечая ни его хмурого взгляда, ни напряжения в каждом его шаге, весело щебетала, рассказывая, как её мама наконец проснулась.       Войдя в свои покои, он бережно усадил дочь на диван и применил диагностические чары. Магические резервы оказались истощены, но организм справлялся. Он выдохнул с облегчением, провёл пальцами по кожаному браслету на левой руке и устало опустился в кресло. Глубоко вдохнув, он попытался унять нарастающий вихрь эмоций. С того момента, как браслет сообщил об изменениях, воздух словно застрял в горле.       — Папочка… кушать хочу, — донёсся до него тихий голосок.       Северус медленно поднялся, словно возвращаясь из тяжёлого забытья, и, не говоря ни слова, взял дочь на руки. Её голова безвольно склонилась ему на плечо. В кухне он привычным движением зажёг свет, поставил на огонь чайник и, не тратя времени, собрал лёгкий ужин. Бросая на Сабрину взгляд, он видел под её глазами тени усталости.       Не теряя времени, он невербальным заклинанием вызвал лист пергамента и, тщательно выводя изящные строки, составил уведомление об отмене занятий, добавив краткое указание по домашнему заданию. Умножив количество копий, он позвал домового эльфа и велел лично разнести записки всем ученикам.       Сабрина, едва справившись с небольшой порцией творожной запеканки, уже начинала клевать носом, сидя за столом. Она медленно оседала вперёд, и Северус успел подхватить её прежде, чем она соскользнула со стула.       — Тебе пора спать, — негромко произнёс он, осторожно укладывая дочь в постель.

***

      В лазарет бесшумно вошла миниатюрная домовая эльфийка, неся поднос с дымящимся чаем. Она поставила его на столик у кровати и с лёгким поклоном отошла в сторону. Поппи неторопливо разлила напиток по чашкам, подала Гермионе тарелку с кексами и сказала с ласковой строгостью:       — Поешь хоть немного, дорогая. А я пока проверю остальных пациентов.       Гермиона послушно кивнула, но почти сразу, не в силах сдержать нетерпение, обратилась к Гарри:       — Ну что?       Гарри, нервно меряя шагами комнату, то и дело запускал пальцы в взъерошенные волосы. Минерва между тем трансфигурировала два мягких пуфа и, усевшись на один из них, пристально посмотрела на Гермиону.       — Сабрина назвала тебя мамой не случайно, — произнесла она тихо. — — Потому что ты и есть её настоящая мать.       Гермиона вздрогнула, но не успела возразить — директриса остановила её лёгким, властным движением руки.       — Позволь мне закончить, — тихо произнесла Минерва. — Четыре года назад Северус появился у ворот школы, держа тебя на руках. Он успел вызвать патронуса, и когда мы с Поппи прибежали, вы оба уже были без сознания. Состояние было ужасным: ни дыхания, ни признаков жизни. Поппи сразу принялась за Северуса, но он был на грани. Я не могла просто стоять и смотреть, как вы умираете. Война выжгла вас обоих, и Северус едва пережил последнюю битву, — женщина на миг умолкла, словно собираясь с мыслями. — Не успев осознать, что творю, я произнесла заклинание, о котором в нашей семье шептались веками. Этот древний ритуал способен вернуть душу, даровав умирающему новую жизнь. Его не применяют при естественной смерти — лишь тогда, когда гибнет ребёнок или происходит нечто поистине трагическое. Совершить его можно лишь однажды. Когда я произнесла заклинание, случилось странное: я непреднамеренно связала ваши с Северусом души, и в тебе зародилась новая жизнь.       В комнате воцарилась гробовая тишина. Гарри, до этого нервно шагавший взад-вперёд, опустился на край больничной койки рядом с Гермионой. Он взял её руку в свою и мягко провёл большим пальцем по коже, рисуя едва ощутимые круги.       Минерва снова заговорила, глядя куда-то поверх их голов:       — Я до сих пор не понимаю, как это возможно. Ваши души не сплетены воедино, но на короткое мгновение они слились, и именно это единение стало причиной зарождения новой жизни. Это дитя — итог вашего взаимного спасения.       Гермиона глубоко вдохнула, но, казалось, забыла выдохнуть. Гарри обнял её за плечи, и она, не мигая, уставилась в пространство — взглядом, в котором не отражалось ничего, кроме шока.       Наконец, её дыхание стало ровнее, и она тихо спросила:       — Сколько прошло времени?..       — Чуть больше четырёх лет, — ответила Минерва. — Северус пришёл в себя через несколько дней после нападения. Ему повезло: проклятие Беллатрисы лишь скользнуло по касательной. Основной удар пришёлся на тебя. Твоё тело оставалось здоровым, даже несмотря на беременность, но мы не могли вывести тебя из комы. Мы испробовали всё: магию, маггловскую медицину, гомеопатию, кристаллы… — она вздохнула и мягко коснулась руки Гермионы. — Хвала Мерлину, ты наконец вернулась. Иногда я спрашиваю себя, не совершила ли ошибку, решившись на ту древнюю магию.       Гарри наклонился вперёд, стараясь придать своему голосу спокойствие.       — Гермиона, я всегда верил в лучшее. В каждый момент её удивительной жизни я представлял, как бы ты с ней поступила — засмеялась или сделала замечание. Она невероятна, словно воплощает лучшие качества нас обоих, — он встал и, не удержавшись, начал жестикулировать, как всегда, когда эмоции переполняли его. — Она умна, уверена в себе и обладает магией, как и мы. Не стоит переживать, проклятье не сказалось на её способностях. Уверен, когда она подрастёт, станет могущественной волшебницей. У неё колоссальный потенциал.       — Она уже проявляет удивительную силу, — тихо вмешалась мадам Помфри, присоединившись к разговору. — Именно её собственная воля пробудила Гермиону. Так, а теперь мне нужно настоять на том, чтобы Гермиона поела и отдохнула.       — Отдохнуть? Я только начинаю приходить в себя после того, как пропустила целых четыре года своей жизни… Я пропустила беременность, роды, воспитание ребёнка… Сон — последнее, о чём я думаю… — её слова слились в едва слышный шёпот. — Что, если я снова не проснусь? Сабрина закончит колледж, а я даже не узнаю об этом…       — Дорогая, тебе нужно набраться сил, — сказала целительница с мягким взглядом. — Я тщательно осмотрела твоё тело — следы проклятья бесследно исчезли.       Гермиона, откусывая рассыпчатые кексы и медленно потягивая чай, сидела в тишине. Помфри, удовлетворённо кивнув, наконец отошла от её кровати, и тогда все присутствующие обменялись тревожными взглядами. Напряжённая, почти осязаемая тишина наполнила комнату, как плотный туман.       Гарри, поднявшись с больничной койки, взял две фарфоровые чашки, одну из которых передал Минерве, а сам устроился рядом с ней на пуфике. Пока Поппи суетилась по лазарету, привычно переставляя склянки и сортируя пузырьки, остальные неторопливо пили чай.       Спустя несколько минут целительница вернулась и протянула Гермионе крошечный флакон с успокаивающим зельем.       — Проклятие рассеялось, милая. Словно его и не было. Ты проснёшься, я тебе обещаю.       Гарри обнял её крепко, почти с детской нежностью, пообещав вернуться, как только сообщит остальным о её чудесном пробуждении и о том, какой необыкновенной ведьмой оказалась Сабрина — девочка, сумевшая вернуть мать из небытия.       Минерва громко хлопнула в ладоши, привлекая внимание присутствующих:       — Я вернусь утром. Сама понимаешь, школьные дела сами себя не решат.       Гермиона откинулась на подушки, поставила чашку и тарелку обратно на прикроватный столик, чувствуя, как утомление снова подкрадывается к ней.       — Готова поспорить, всё это просто дурной сон, — прошептала она, закрывая глаза.       — Я вернусь с чем-нибудь более действенным, — мягко произнесла Поппи. Кончик её палочки едва заметно вспыхнул золотистым светом, и Гермиона, словно подхваченная этой теплотой, погрузилась в глубокий, мирный сон.

***

      Когда Гарри вернулся домой, он не смог сдержать слёз, рассказывая Джинни о чудесном выздоровлении их дорогой подруги.       — Она очнулась, — с хрипотцой произнёс он, всё ещё не веря в реальность произошедшего. — Теперь всё будет хорошо. Такое ощущение, будто она просто спала. Джинни, она даже не осознавала, что прошло столько лет, представляешь?       Джинни, улыбаясь сквозь волнение, поспешила поделиться радостной новостью с семьёй, а Гарри остался дома: ему предстояло сделать звонок, от которого дрожали руки — связаться с родителями Гермионы.       Он уселся за кухонный стол, наполнил бокал огневиски и набрал номер австралийского отеля, где остановились чета Грейнджеров.       Прошло два часа. Гарри казалось, что он успел переговорить со всем персоналом острова. Ни управляющий, ни консьерж, ни дежурный администратор не могли точно сказать, когда супруги вернутся. В итоге он оставил сообщение и на стойке регистрации, и на автоответчике отеля. Когда наконец повесил трубку, в теле не осталось ни сил, ни ясности мыслей.       Вернувшись домой, Джинни застала его спящим прямо на кухонном стуле — с телефоном, всё ещё зажатым в пальцах.       — Гарри, проснись, — мягко сказала она, касаясь его плеча. — Иначе потом всё тело затечёт.       Он моргнул, приподнялся и с усталым вздохом ответил:       — Самая важная новость за последние годы, а я даже не смог связаться с её родителями. Они, оказывается, уехали за пределы курорта, на экскурсию.       Он провёл ладонями по лицу, будто стирая сон и усталость, затем поднялся, подошёл к жене и крепко обнял её.       Джинни, прижимаясь к нему, тихо сказала:       — Всё получится. Они должны вернуться в отель к вечеру. А пока помоги мне с ужином, ладно?       — Но сейчас только три часа дня, — устало усмехнулся Гарри, но всё же согласился с просьбой супруги.       Когда они завершали последние приготовления, маринуя рыбу, раздался телефонный звонок. Гарри поспешил к телефону, споткнувшись о край ковра, и, придя в себя, сообщил миссис Грейнджер долгожданную новость. Волна радости захлестнула его и не утихала даже после окончания разговора.       — Я ненадолго загляну к Снейпу, чтобы ввести его в курс дела. Вернусь к ужину, — сказал он, нежно поцеловав Джинни в щёку, и направился к камину в гостиной.

***

      Пройдя через камин, Гарри оказался в покоях Снейпа и сразу же взмахнул палочкой, стряхивая с одежды остатки сажи.       — Снейп, ты дома?       — Дядя Гарри! — радостно воскликнула Сабрина, мчавшаяся к нему со всех ног. Когда Гарри поднял её на руки, девочка без раздумий ткнула его в лицо уродливым чучелом, хохоча.       — Сабрина, что я тебе говорил насчёт беготни по дому? — строго сказал Северус, хотя уголки его губ предательски дрогнули.       В течение следующего часа мужчины обсуждали дальнейшие планы относительно Гермионы и размышляли, как лучше вернуть её к нормальной жизни. Малышка, полная энергии, не показывала ни малейшей усталости. Она без конца крутилась вокруг их ног, время от времени вмешиваясь в разговор смешными комментариями и жестами.       — Когда приедут её родители, станет гораздо проще, — сказал Гарри.       — Согласен, — кивнул Снейп. — Я отменил все свои планы на ближайшие выходные. Тебе и мисс Уизли не придётся оставаться с Сабриной на ночь.       — Ты уже несколько месяцев не был в Греции. Мы с Джинни можем остаться с ними здесь или забрать к нам домой. Мы совсем не против.       Гарри был удивлён: Снейп всегда относился к своим поездкам с полной серьёзностью и никогда не отменял их без уважительной причины. Редкое исключение случилось лишь однажды, когда у Сабрины была серьёзная ушная инфекция.       — Радость моя, будь добра, расставь шахматные фигуры на место, — сделал замечание Снейп и продолжил: — Лучше оставить всё как есть. Мои «путешествия» возобновятся, как только ситуация полностью стабилизируется.       Гарри с радостью помог малышке расставить шахматные фигурки на свои места. Сабрина же, время от времени бросая на отца лёгкие обиженные взгляды, продолжала увлечённо играть.       — Он никогда не разрешает играть с ними, — с обидой прошептала она.       Гарри не смог устоять перед взглядом этих сверкающих тёмно-карих глаз, где вот-вот заблестели слёзы. Он мягко улыбнулся и, прежде чем направиться в лазарет, пообещал малышке купить собственный детский шахматный набор.       Убедившись, что Гермиона спит спокойно и, по всей видимости, будет отдыхать до самого утра, Гарри поспешил домой, где его уже ожидали Джинни и ароматный, только что приготовленный ужин.