Завязка для более тесного общения

– …и он съехал!       Макс взмахивает руками, плюхаясь на нижнюю, уже не принадлежащую Пи-Джею койку. Так славно забытый едкий запах сыра и носков обжигает ноздри, усиливая раздражение. – Только представь, – продолжает Гуф, не отрывая взгляда от Бобби. Тот, никак не поменявшись, с той же собачьей жадностью поглощает пиццу. От его равнодушия ещё более тошно. Желая как-то привлечь внимание, произносит слова громче. – Бросил нас! – Кто б не бфосил фади шанса пожить с такой девчонкой, – с набитым ртом отзывается скудно Зиммеруски на катастрофу. – Постфроить собственное райфское гнёздышко, где… – Избавь меня от этого, – перебивает Макс, скривив лицо. – Не, Бобби, – пытаясь пробудить в друге то же возмущение, прямо спрашивает. – Разве тебя это совсем не парит? – А фто в этом фтакого? – Ну…       Слова никак не склеиваются в осмысленные причины, так и оставаясь рваными пустыми восклицаниями. Он съехал, бросив их – разве это недостаточно для того, чтобы рвать и метать? И что до Зиммеруски не доходит, как всем от этого будет плохо? Его вот, Макса, к примеру, не отпускает новость с самого утра! – Ты бы тофе съехал, появись на горизонте Ро… – К нам ведь кого-то подселят! –не желая слушать бред Бобби, Макс перебивает его, как только отыскивает весомую причину злиться на Пи-Джа. – Какого-нибудь зубрилу там или… Не хочется думать кого. Вообще не хочется включать никаких левых переменных в их замкнутый, устоявшийся мир. Новая жизнь, взрослая и крутая, отчего-то начинает терять привлекательность: их трио разваливается от новых связей. Пи-Джея – не просто друга, а брата – становится всё меньше, и эта потеря ощущается всё явственнее. – Главное не твоего отца.       Дурацкая шутка Зиммеруски выдёргивает из размышлений, и тут же тот получает в награду гневный взгляд. Словно срабатывает мгновенная карма: Бобби разражается страшным, глухим кашлем на всю комнату и, сотрясаясь, бьёт себя по груди. Кажись, поперхнулся. Еле удерживаясь от колкого замечания, Гуф молча поднимает бутылку с водой, лежащую на полу, и суёт её другу. Откашлявшись, он опустошает её в два глотка. – Хуже, – придя в себя и не учтя ошибки прошлого, продолжает Бобби. – Точно не будет. Как по сценарию дурацкого ситкома в этот момент слышится скрип распахивающейся двери, и взгляд Бобби, уставившегося в ту сторону, мог сейчас быть сигналом для закадрового смеха.       Максу уже не хотелось поворачиваться. – Йо, чуваки!       Фраза звучит неестественно – слишком уж непривычно для характера говорившего. А хозяина голоса узнать нетрудно – его Макс слышал за прошедший год чаще, чем хотел бы. Повернув голову, он видит Брэдли, чьи маленькие глаза выглядывают из-под солнцезащитных очков. Обнажив зубы, Брэдли делает два шага вперёд и спрашивает: – Соскучились? – Ты тут… – фраза Макса выходит по частям – нежелание верить в происходящее сдавливает связки. – Что забыл? – Своё… – улыбка Брэдли меркнет, когда носок его, наверняка дорогой, туфли, касается брошенной на полу банки газировки. Глаза парня тут же оценивающе пробегают по комнате, и уголки губ медленно ползут вниз к подбородку. – Ну вы и свиньи, чуваки. «Ебать не должно» – Какие есть, – вставляет так же беззаботно Зиммеруски, хотя уже не касается пиццы. Брэдли поднимает с пола банку, также внимательно разглядывая её. – Ну и химозная гадость. – Так и что тебя сюда привело? – повторяет вопрос, в этот раз выходит грубее.       Глаза расширяются, когда Макс замечает стоящий за Брэдли чёрный чемодан. – Ну вы же в курсе, да? – замечая урну у шкафа, Брэдли бросает туда банку. – Про то, что из Гаммы выгнали, и я… – В гости зашёл? – Если только гостить в течение года. – Стоп, – Гуф вытягивает руки вперёд. – Ты не шутишь? Сноберкраст да в общежитии? – Повезло, что освободилось место. «Ну, Пи-Дж, ты и…» – А как же снять жильё? – Ну, Макс, – хмыкает Брэдли. – Богатый человек богат оттого, что умеет экономить, – на это Гуф закатывает глаза. – Общежития в колледже очень даже неплохие, да и к тому же, – широко расставив руки, подходит ближе, желая, видно, обнять. Макс делает шаг назад. – Смогу узнать поближе саму зве… – широкий жест Брэдли вдруг прерван раздавшееся под обувью хлюпанье. – Нет, парни, это просто пиздец, – заглядывая под носок, Брэдли морщится. Его искажённое лицо для Макса словно косточка для собаки – полнейший восторг. – Ладно, мусор, но пищевые отходы на полу уж точно… – Не парься, – хмыкнув, Макс подходит ближе и хлопает по плечу парня. – Ты привыкнешь. – Весьма обнадёживающе, – Брэдли выдыхает, уже не спеша вернуть лицу улыбку. – Словом… – хлопает в ладоши. – Прошу меня простить, но теперь мне нужно отойти, чтобы привести в порядок обувь.       Не наступая на носок, Брэдли поспешно покидает, закрывая за собой дверь. Бобби и Макс, переглянувшись, выдыхают. – Макс, – вдруг шёпотом, сохраняя серьёзное выражение лица, начинает Бобби. – Тебе надо в полицию. – Зачем? – Мне кажется, – продолжает он, выдерживая напряжение. – Он тебя преследует. – Конечно-конечно, – скрещивает руки, подыгрывая. – Он наверняка и Пи-Джея подкупил, чтобы заехать к нам в комнату. – Я бы не стал отрицать теории заговоров. Давно доказано, что инопланетяне существуют. – А Брэдли – один из них.       Подобный колкий обмен репликами будто расплавил раздражение. Прямо как солнце – протухший где-то в комнате сыр. – Это будет тяжёлый год. – Хуже прошлого? – О, – Макс закатывает глаза. – Готов уверовать в Бога, если от этого буду спасён.