Интерлюдия, на которой настоял Брэдли

      Усиливающийся с каждой секундой шум разносит остатки сна. С недовольным рычанием Макс прячет голову под одеяло, стараясь хоть как-то заглушить раздражающий звук. Надежда на сон развеивается окончательно, когда в комнату врывается отец. – Ой, Максик, – отчётливо звучит в шуме бодрый голос отца, и Макс ещё сильнее закутывается в одеяло для того, чтобы хоть как-то отстоять личные границы. – Ты ещё не встал?       Ответом служит неясное бормотание, заглушаемое пылесосом. Гуффи, минуту помолчав (Макс готов поклясться, что в этот момент происходит сканирование пространства), вновь обращается к сыну. – Эх, дети! В колледжах учатся, а как комнату прибрать... – Па, – вылезает из-под одеяла Макс и смотрит на отца с мольбой. – Прошу: выйди! – Да я быстренько, – отмахивается Гуффи, смеясь. – Сейчас аккуратненько пройдусь.       Сонный парнишка наблюдает за действиями отца, который настолько аккуратненько проходится, что ненасытная техника поглощает и пыль, и раскиданные вокруг вещи. Добравшись же до джинсов, брошенных вчера возле кровати, пылесос терпит поражение, и, покряхтев, в итоге замолкает. Всё это запускает новую цепную реакцию: нагнувшийся Гуффи толкает тазом тумбу, и та, раскачавшись, с грохотом падает вместе с тем, что на ней находилось.       Не выдержавший этого Макс, бурча под нос ругательства, подходит близко к отцу. – Па, – начинает он и, как только Гуффи поворачивается к сыну, прячет ярость за улыбкой. – Давай я дальше сам. – Ой, Максик, ты решил всё-таки встать?

«Будто у меня был выбор»

– Да, – кивает сын, продолжая улыбаться. – И решил как раз прибраться. А то что-то стыдно... – отводит взгляд в сторону. – Ты так много делаешь для меня, а я... – Перестань, Максик, – смеётся Гуффи, смутившись. – Мне ведь не трудно. – И за это я тоже очень благодарен, – кладёт руку на плечо отца и аккуратно подталкивает к выходу из комнаты. – Но теперь давай я сам. – Макси, – уже более настойчиво звучит голос Гуффи, который и не собирается отступать. И эта упёртость вынуждает подыскивать более весомые аргументы, поэтому взгляд Макса мечется по комнате в поисках подсказки. Глаз цепляется за книгу «Над пропастью во ржи», оставленную возле телевизора, и в голове возникает план. – Что ж, – начинает Макс, придавая тону голоса большую трагичность – Спорить с тобой мне...Ох! – глаза округляются, и парень хватается за живот, резко согнувшись. – Живот. – Сынок? – паникует Гуффи, придерживая сына за плечи. – Что с тобой? Нужна скорая? – Только не скорая! – пугаясь, кричит Макс, после чего лицо вновь принимает страдальческое выражение. – Я, наверное, просто ещё со вчерашнего утра не ел и.. – Думаешь, это от голода? – с сомнением уточняет Гуффи. – Нет, твой организм, конечно, знает лучше, но... – Это точно от голода, – повторяет сын, продолжая разыгрывать трагедию. – Вот бы сейчас хотя бы один бутербродик! – Тогда ни слова больше, Макси! – приняв серьёзный вид, восклицает отец, после чего поспешно покидает комнату, забыв о недавнем споре и, к счастью, о дурацком пылесосе. – Я мигом всё приго...       Гуффи не успевает договорить фразу: споткнувшись о порог, он кувырком летит с лестницы, ударяясь о каждую ступеньку. Всё это сопровождается грохотом, отцовским криком и заканчивается помятым «Я в порядке». Устало выдохнув, Макс закрывает дверь, чтобы наконец остаться в одиночестве.       Не теряя времени, парень выгружает пылесос, доставая пыльные теперь вещи. Затем поднимается тумбочка, ставятся на место грамоты, а также возвращаются на поверхность тумбы кружки, уже как неделю ждущие, когда их спустят на кухню. Поднимая упавшие фотографии, Макс останавливается лишь на одном снимке: рыжая девчонка на нём так очаровательно улыбается, что и сам Гуф не сдерживается от улыбки в ответ.       Спрятав снимок в верхнем ящичке, Макс натягивает на себя красную футболку и джинсы и выходит из комнаты. Кружки и грязные вещи парнишка с собой не забирает, а лишь обещает самому себе заняться этим позже. Спускаясь на кухню, он уже наслаждается ароматом свежеприготовленных блинчиков, которые после жарки поливаются сливочным маслом и мёдом.       Гуффи стоит спиной к сыну, напевая при готовке неизвестную мелодию, и Макс, идя на поводу урчащего живота, соблазняется на воровство. Пальцы обжигает, когда блин оказывается в руках Гуфа, и он засовывает тонкую лепёшку быстрее в рот. Нетерпимость наказуема: пожар во рту вызывает слёзы, и парень мчит к холодильнику, чтобы достать молоко. – Вкус-но-тень! – облизывая жирные от блина пальцы, по слогам произносит Макс, и отец снова заливисто смеётся. Не теряя времени, Макс наполняет тарелку едой и спешит по скорее вернуться в комнату, как вдруг Гуффи останавливает его. – Кстати, – подкидывая блин в воздух, произносит он. – Не поверишь, кто заходил! – Дональд? – О, ха-ха, нет.       Мысль о Роксане проносится в голове, но Макс её проглатывает. – Это был Брэдли, – погодя, продолжает отец, и тарелка в руках парня чуть не падает. Откашливаясь, сын с выпученными глазами глядит на отца. – Брэдли? – Брэдли. – Тот самый? – Тот самый. – Очень смешно, па, – Макс кладёт на кухонную тумбу тарелку и скрещивает руки. – Ты разве не забыл, что случилось на Х-Геймиаде? – Да. – И как этот... – слово «кретин» вертится на языке, но вслух не произносится. – Этот человек подставлял нас. – Да. – Пытался настроить друг против друга. – И он сожалеет, сынок, – продолжает невозмутимо Гуффи, доставая с верхней полки кружку и протягивая её Максу. – Принёс извинения и даже подарил кружку. – «Отец года», – читает Макс с нескрываемым раздражением в голосе. Ему всё хочется спросить: «Неужели тебя купили такой ерундистикой» – но щенячий взгляд отца красноречиво отвечает сам по себе. Поэтому Макс снова вздыхает, сдаваясь. – Очень мило. – Все мы имеем право на ошибки, Макси, – повернувшись к сыну, продолжает размышлять вслух Гуффи. – Не каждый же готов о них сожалеть. – Ага... – Поэтому я позвал его на барбекю.       Позвал на сегодняшнее барбекю? И что Брэдли там будет делать? Макс сжимает кулаки от разрастающегося внутреннего гнева. Хочется кричать, рвать и всё ненавидеть, покуда самодеятельность отца только что в тысячу раз усложнила жизнь его сына. И как он должен сообщить это Пи-Джею?

«Радует, что хотя бы Бобби не будет»

      Отцу же он ничего не говорит, осознавая всю бесполезность продолжения разговора. Забирая тарелку и пакет молока, Макс садится за стол, однако вид блинов уже не кажется таким соблазнительным. Уныло вилкой разминается блин, и он превращается в ещё менее лицеприятное месиво. День кажется окончательно испорченным (а сейчас, между прочим, только десять утра!), превратившись в одно сплошное ожидание скорой каторги.

***

– Твой отец сделал что?       Пи-джей сидит напротив Макса, приобняв свою девушку, и выразительно смотрит на друга, решившего лишь сейчас сообщить о появлении Брэдли. Макс, облокотившись на спинку стула, отводит взгляд в сторону, не желая смотреть на возмущающего друга. Вид жарящихся на гриле котлет, однако, вызывает тошноту, как и вся еда, увиденная за день. – Я сам не рад, – выдыхает Макс, всё не решаясь посмотреть на друга. – Хотя меня больше удивляет поступок Брэдли. И что он задумал? – Не удивлюсь, если очередную гадость, – с ворчанием делится Пи-Джей догадкой. – Боже, и что он опять к тебе прицепился? – Я без понятия, Пи-дж, что он пристал, – всплескивает руками. – Сначала тогда пьяный, теперь это. – Может, влюбился?       Фраза вызывает нервный смех: не хотелось бы такого в реальности. – А вы, кстати, совместимы, – встревает невозмутимо в разговор Стейси, словно серьезно воспринимая шутку Пи-джа. Фраза звучит как оскорбление для Макса, и он хмурится. – С чего это? – допытывается он. – Ну ты же овен? – Тринадцатого апреля – днюха. – Ну вот. – А причём тут это? – Звезды не врут, – загадочно улыбается, после чего делает глоток кофе. – Конечно, – саркастично произносит Макс. – И только поэтому Брэдли ко мне привязался. Он же... – Стрелец. – Точно! – бьёт себя по лбу. – Стрельцов так и тянет к овнам. – Макс, Макс, Макс... – глядя на него из-под опущенных ресниц, она делает ещё один глоток прежде, чем продолжить. – Надо уметь воспринимать информацию из любых возможных источников. – Да-да, – продолжает парень с той же иронией. – Ты, Пи-дж, тоже в это веришь? – А что ещё могло свести нас, если не судьба? – певуче произносит друг, смотря с нежной улыбкой на Стейси. Она касается ладонью его щеки и мягко проводит по ней. В такие моменты Макс ощущает себя среди них третьим лишним и при желании избавиться от этого ощущения не против и появления Брэдли.       В этот момент к ним подходит Пит с тарелкой, полной горячих жирных гамбургеров, и кладёт на стол перед ребятами. – Ну, что, налетай! – громко гогочет Пит, хватаясь за живот, и Максу, резко ощутившему любовь к пище, не нужно второе приглашение. Пи-джей же недовольно смотрит на гору еды. – Пап, – обращается Пи-джей к отцу. – А будет вегетарианский вариант, как я тебя просил? – Я уже говорил тебе, что нельзя назвать гамбургерами то, в чём отсутствует мясо.       Макс замечает, как хмурится в этот момент друг, проявляя запоздалый подростковый бунт. С появлением девушки Пи-джей стал намного решительнее в беседах отцом, перестав во всём соглашаться и решив отстаивать собственное мнение. Пит же, наоборот, стал реагировать на всё менее бурно, хотя и не собирался уступать сыну. – Ничего, – Стейси кладёт руку на плечо Пи-джею, и тот, расслабившись, вновь притихает. – Я тогда схожу в ближайшее бистро. – Может... – Хочу сама прогуляться, – прерывает она мягко своего парня, вылезая из-за стола. Затем, кивнув Питу, уходит в сторону дороги. Все трое провожают девушку взглядом, пока её фигура не скрывается за ближайшим домом. – Всё ещё не могу понять, – обращается Пит к сыну. – И как у тебя вышло охмурить такую красотку?       Пи-Джей никак не реагирует на комментарий, а лишь пожимает плечами. – Только вот её вкусы в еде... – Меня полностью устраивают. – Настоящие мужчины... – Любят своих женщин и поддерживают их во всём, – острый взгляд направлен на отца, и Макс уже второй раз ощущает себя здесь лишним. – И не живут с ними раздельно.       Пит, вопреки ожиданию, лишь молча смотрит на сына, сглатывая колкое замечание. Постояв ещё немного, он уходит обратно к мангалу. – Они так и не помирились? – приглушённо спрашивает Макс, сочувствующе смотря на друга. – Отец звонит им каждый месяц, как я знаю, и уговаривает вернуться, – водя пальцем по столу, делится Пи-джей. – Но мама не настроена покидать Англию, да и сестрёнке там хорошо, – закрывает лицо ладонями. – Хоть бы не запил. – Почему он сам не приедет к ним? – Будто ты не знаешь, какой мой отец упёртый.       Максу хочется сказать ещё что-то, чтобы поддержать друга, однако слова застревают в горле, и парни сохраняют молчание. Оно продолжается, пока не возвращается Стейси с контейнерами и новой порцией капучино для себя. В этот же момент к дому подъезжает красная машина. – Что-то мне подсказывает, что это Брэдли, – произносит, мрачнея, Макс, разглядывая припарковавшийся автомобиль. Через минуту из него вылезает Сноберкраст, и Макс издаёт смешок. – Угадал. – Было бы неожиданно, если бы это было не так, – замечает Стейси. – Нехилые у вас связи, – с восхищением отзывается Пит, пожирая взглядом транспорт. – Это же Бугатти!       Название никому ничего не даёт, но реакция подтверждает ещё один очевидный факт: тачка очень дорогая. Меж тем Брэдли, улыбаясь широкой улыбкой, подходит к ребятам – Макс, Пи-джей! – восклицает он, разводя руки словно для объятий, однако обниматься что-то не торопится. – О, мисс Моккачино, – кланяется девушки и оценивающим взглядом проходит по содержимому лежащих раскрытыми контейнеров. – Всё ещё защищаем животных? – Интересуешься для себя или для друга? – ехидно отвечает она. – Для бывших друзей, дорогая, – присаживается на стул рядом с Максом, опираясь локтем о спинку. – Ну и какая программа на сегодня? – Пить, – загибает пальцы Пи-джей, – Есть, общаться. Ничего не забыл? – Весело. – Ну можем в карты сыграть, – предлагает Гуф. – А вот это уже другое дело, дружище!       Слово «Дружище» всё также режет слух, но Макс не поправляет, смиряясь с новым званием. Достаются карты, и каждому раздаётся по шесть штук. – Только не на деньги. – Странно это слышать от тебя, Брэдли, – отмечает Макс, помня их относительно недавний разговор. – Вы просто мои ставки не осилите, – Сноберкраст берёт свои шесть карт, внимательно разглядывая их. – Или ты боишься проиграть, – не удерживается от колкости Стейси. – Опять. – Уф, в самое сердце, – отшучивается Брэдли, не меняясь в лице. Макс мельком смотрит на него, поражаясь, как легко тот реагирует. – Итак, у кого козырь? – У меня, – отзывается Пи-джей, кладя на стол шестёрку червей. – Значит, Брэдли, ты больше не в команде? – Верно, – очень уж наигранно смеётся Сноберкраст, подкидывая Стейси вторую шестёрку. – Со спортом придётся пока завязать. Подумываю о клубе спасения китов. Меня примут, мисс Моккачино? – Как только умалишь своё эго, – отвечает Стейси, параллельно отбиваясь от шестёрок девятками. – Похоже, что и там мне быть не светит. Какая жалость. – Бито, – произносит Пи-Джей, и ход переходит Стейси, которая выкладывает две трефовые дамы. – А вы, ребята, – отбиваясь козырными, обращается к парням Брэдли. – Продолжите побеждать? – Что б нет? – отвечает Пи-дж, пожимая плечами. – Нас и в Гамму...       Пришедший под столом удар в ногу останавливает Пи-Джея, и он удивлённо смотрит на насупившегося Макса. Поднятая тема может рассердить Сноберкраста и уничтожить этот более-менее нормально проходящий вечер. Однако сам Брэдли, как ни в чём не бывало, продолжает отбиваться от карт Стейси. – Неудивительно, – произносит Брэдли. – Вы же победили. – Но мы отказались, – вкидывает поспешно Гуф. – Что ж, – уголки губ приподнимаются. – Им не привыкать получать отказ от самого Макса Гуфа. – Брэдли, если тебе неприятно... – Если ты боишься, что это как-то меня задевает, – Брэдли смотрит в упор, всё продолжая улыбаться. – То нет. Это никак меня не беспокоит. Беру, – он собирает карты в кучу. – Как вообще могут беспокоить пустоголовые неблагодарные идиоты, которые... – он останавливается, оглядывая каждого, и лицо снова принимает спокойное выражение. – В общем, я правда в порядке.       Остальные как-то неловко переглядываются, но ничего не говорят, а лишь молча продолжают играть. Макс всё с беспокойством глядит на Сноберкраста, не понимая, отчего ему так не плевать на этого сноба. Вспоминаются слова отца о том, что каждый имеет право на ошибку и что нужно уметь прощать, если кто-то действительно сожалеет.       Как и той ночью, Брэдли почему-то вызывает у Макса сочувствие. Это никак не связано с чем-то конкретным или симпатией, так как, что-что, а этот сноб симпатию совершенно не вызывает. Меж тем Гуф не может не беспокоиться о рядом стоящем – черта, которая похоже, как и неуклюжесть и смех, была унаследована от Гуффи. Поэтому Брэдли может быть каким угодно кретином – Гуфы не могут пройти мимо страждущего и отвергнуть тянущегося к ним.              Через час все начинают расходиться, и в итоге Брэдли и Макс остаются наедине. Подойдя к машине, Брэдли протягивает руку. – Спасибо ещё раз за гостеприимство, дружище. – Не думаю, что я смогу привыкнуть к такому обращению, – пожимает Гуф руку Сноберкрасту. – Может, без этого? – Мне жаль, но по-другому никак. – Не выглядишь ты больно печальным, – недовольно замечает Макс и делает вдох прежде, чем продолжить говорить. – Брэдли. – Да, дружище? – продолжает ехидствовать собеседник. – Если ты захочешь чем-то поделиться, – игнорируя выпады Сноберкраста, серьёзно произносит Макс. – То я готов тебя выслушать.       Брэдли, видно, сдерживает улыбку, чтобы не рассмеяться на эту пафосную фразу. – Я услышал тебя, – в конце концов говорит Сноберкраст в ответ. – Обязательно.