Мечта

Айдан XII Стонн’Кассел-Анкит/Сейна II Имнари-Элерон.

***

Know I’ve done wrong, I left your heart torn Is that what devils do? Took you so low, Where only fools go I shook the angel in you Now I’m rising from the ground Rising up to you Filled with all the strength I found There's nothing I can’t do! I need to know now, know now Can you love me again?

Love Me Again — John Newman

***

      Любых мальчишку и девчонку на Зантаре за проделки, драки и непослушание пугают именем первого императора первой империи. Жизнь Нерана Стонн’Кассела была, есть и будет для его потомков жестоким и самым страшным уроком. Ни один человек поздней истории не оставил после себя столь кровавый, ужасный и в то же время великий след.       Придёт Неран и заберёт тебя во Врата Харды!       Драконья кровь сожжёт тебя в синем пламени!       Непослушных деток Неран забирает в Цитадель Эдхута!       Своих детей Неран заставил воевать друг против друга не на жизнь, а на смерть!       Матери рассказывали своим детям сказки о том, как жестоко Неран уничтожал своих врагов: как он разрушал кладки драконьих яиц, сжигал их логова и душил только-только вылупившихся дракончиков; как страшно расправлялся с предателями, со слезами на глазах отрубая руки и ноги полководцам, с которыми он прошёл лёд и пламя, как он казнил тех, кто решил предать его; какое ужасное безумие постигло его на закате третьей эры - эры победы над драконьими владыками, эпохи войны за господство на земле и небесах.       Так уж сложилось, что трепет дети впитывали с молоком матери и отцовскими учениями. Трепет перед великим безумцем, что стравил в междоусобной войне собственных детей, страх перед тем, кто лишил любимую жену жизни во имя меча, коим были изгнаны драконов с земель империи Кровогорья. Трепет был как болезнь, поселившаяся в сердцах юных зантарцев.       Но в тайне от родителей мальчишки играли в красных легионеров Нерана и воображали себя героями, что с именем императора шли в бой против страшных драконов и их смертных слуг. Девочки же воображали, что найдут такую же крепкую любовь, какая была у Юмкараны и Нерана.       Айдан в глубине души своей мечтал хотя бы на день стать таким же великим и известным как Неран, прозванный Драконьей Кровью. Быть героем, драконоборцем и лучшим фехтовальщиком всего Зантара, да что там, одного материка, нет — лучшим во всём Климэнде! Мечта мальчика, росшего на полях Карден-Холла — края коневодов. Мечта ребёнка, не знавшего мир за пределами отцовского дома. Прекрасные мечты ребёнка, такие хрупкие, такие чудесные и такие наивные.       Но Айдан вырос и жизнь его стала легионерской — невыносимым трудом во имя страны и как оказалось позже, неизменной чередой одинаковых событий. Построение, караул, работа, приём пищи, отбой, подъем, тренировка, построение ради построения, караул ради караула, работа ради работы. Всё это не особо сильно походило на легенды о Красных Легионах Кинхарта, написанных в книгах; о таком барды не пели, об этих вещах говорили лишь старики, прожившие в легионы долгие годы, но разве станет юнец слушать старых солдат, когда в жилах кипит кровь? Юнцам никто не говорит, что будет легко, их просто учат выполнять приказ, как когда-то Неран учил своих верных гвардейцев.       На доспехах красных легионеров красуется восьмиглавый дракон — символ Нерана Стонн’Кассела. Песни древних лет, которые легионеры поют при марше или же в тавернах — Нерановы сочинения, всё о его жизни, подвигах, стенаниях и страданиях. Сами же Красные Легионы Кинхарта — детище и наследие императора-безумца, ставшего господином двух материков и прилегающих к ним островов. Мечты Айдан были простыми: увольнение, долгий сон и караул где-нибудь подальше от капитанов и лейтенантов. Но ни как не легенды о наследии Нерана. О его короне, о его мече и тем более, о его безумии. Такие прекрасные и простые мечты легионера.       Когда началась война с Лоренцом Крамольником, император Уильям, первый монарх из рода Кон-Итьен с этим именем, поднял верные полки, чтобы подавить восстание брата, Айдан углядел в обезумевшие в одночасье мире возможность стать героем из сказок и легенд. Но мечты имеют свойство сбываться не так, как того желают люди. Обычно мечты оборачиваются страшным, предсмертным бредом и самым настоящим кошмаром.       Айдан прошёл огонь крепости Кулдар и долгую, кровавую осаду; воды утонувшей в болоте крепости Бэквотэр и сражение в тамошних топях с гидрами и василисками; ветра крепости Вингхайар, становление грифоньим наездником и битву со слугой Старого Скверного Бога, покуда судьба, а может быть и так самая, сокровенная, потаённая и грешная жажда славы, ни выставили его против дракона, Царя Неба и Земли.       Тогда-то детские мечты обернулись не то реальностью, не то кошмаром. Такие прекрасные мечты алым потоком стекали с его солёных от слёз щёк, омытых кровью Балкраса Бронегрыза.       И быть Айдану безумцем похуже Нерана, если бы рядом не были Сейны. Любимой послушницы Церкви Старых Богов. Дорогой и самой прекрасной любви, с которой были связаны светлейшие мечты. Умница, красавица. И пусть она была беглой дворянкой, что скрывала своё происхождение, для Айдана навсегда, до самого дня Последний Битвы, Сейна оставалось единственной любовью. Истинной, настоящей, неподдельной, такой, о которой можно только мечтать.       Наследник Нерана — не титул, а проклятье. Знать о том, что погибшая семья не родная, а живые родители в горе вот уже двадцать лет — не мечта, а ноша, что тяжелее смерти. Быть солдатом и героем для империи, выскочкой для императрицы, безумцем для друзей — не та мечта мальчишки из Карден-Холла. И только быть любовью для Сейны — верной вечно, во всех жизнях — мечта, за которую стоит сражаться.       На пути мессии, которому надлежит выбирать между спасением и уничтожением, цари Рассвета и Заката, армии тьмы, расколотый орден, родные, которым нужна опора и поддержка, легионы, что умирают с его именем на устах, и близкие друзья, которым нужна опора в час мрака и войны.       Всё это нужно сохранить, исправить и спасти, при этом не поддавшись безумию, как почивший Неран. Всё это — не мечты Айдана, а быт и реальность. Суровые дни путешествий и сражений, потерь и обид. Реальность, что заставляла только страдать. Всё, кроме леди Имнари, это боль. И только карие глаза Сейны кажутся сказкой, а губы, с которых слетают признания страстными и теплым ночами — песни богов-драконов.       И только в последнюю минуту, когда назад дороги нет, Айдан понимает: как же всё-таки прекрасны мечты, особенно когда кровь стекает с замерзших губ на плиты золотого джейстенского дворца. Когда мир, который он должен спасти, расколот; когда небеса, который он поклялся защищать, расплавлены.