Пауки

Эльнора I Грейкассел де Айвенворд/Марк Эйдэн IV Стонн’Кассел.

***

Baby I'm preying on you tonight Hunt you down, eat you alive Just like animals, animals Like animals Maybe you think that you can hide, I can smell your scent from miles Just like animals, animals Like animals, Baby I'm.

Animals — Maroon 5

***

      С юных лет принц зантарской империи Кровогорья был не таким, как его сверстники.       Сын вождя пустынных племён и императрицы-пророчицы, остановивших кровопролитную войну земель Севера и Юга, по сути своей был льдом и пламенем.       Бледный, как свежий пепел и тихий, словно воды святого озера Зерох, юноша умел слушать и слышать. Он был прилежным учеником и хорошим сыном. Пока мать проводила советы и собрания лордов своей империи, он сидел на её коленях и слушал, как великой Альвеве Пятой отвечают верные министры и генералы. Кто наматывает слова монарха на ус, у кого глаз дёргается, когда Альвева отдаёт приказ, а кто стискивает зубы и еле слышно шепчется, когда императрица обдумывает следующее решение. Вместо игр с друзьями, коими были дочери и сыновья лордов, графов и герцогов почти всего Зантара, Эйдэн проводил время за книгами, уроками либо же в поездках по родной империи подле любимой матери.       Альвева из рода Стонн’Касселов, пятая императрица этого имени, прославилась как мятежная императрица, устроившая оккупантам востока и запада партизанские войны; она прослыла как бунтарка и чуть не Наследница Нерана. Альвева нарекла себя защитницей Кровогорья и верноподданные молитвами своими желали ей и её сыну спокойной, счастливой жизни.       Эйдэн получил всё, о чем мог только мечтать, как только Корона Побережья Клинков увенчала голову Альвевы Пятой, а в руки ей возложили скипетр Тира и одну из Зениц Господства.       Но годы шли, прилежный мальчик вырос в непослушного юнца, для которого было легче лёгкого сбежать из столицы летом в Джейстен на праздник роз и цветов. Турниры не обходились без его участия, а военные походы стали его страстью. Всё больше он походил на мать в молодости: неудержимый, как буря Мергшарона и своевольный, будто молодой грифон.       Когда же Альвева слегла и ноги её перестали ходить, императрицу без конца посещали видения грядущее. Они гласили о том, что сын её станет Наследником Нерана. Что это, если не проклятье? Видеть смерть чада своего и знать, что это не предотвратить! Но мятежный сын, пройдя войну на границе, вкусив радость победы и горечь утрат, вырос в верного своему народу императора. Дикий птенец расправил крылья и стал не то грифоном с рыжей гривой, не то драконом в алом окрасе. Сильный, гордый и непоколебимый, он был опорой матери и всего государства.       До той поры, пока не попал в сети Эш’Хайгара. Когда другие дети боялись даже глядеть на пауков, Эйдэн с интересом и радостью разглядывал их на своей ладони и изучал этих чудных созданий. Наблюдал за тем, как ловко и искусно они плетут паутину и как красиво ловят жертву в свои цепкие лапы.       Быть может это и повлияло на его жизнь, раз Эйдэн оказался в ловушке леди Айвенворд. От одной императрицы, матери, он не прятался и принимал все тяготы короны с честью. А в руках другой, императрицы пепла и мертвых, он был жертвой. Птенцом, угодивший в капкан.       Эльнора была чем-то похожа на Эйдэна. Бледные волосы и кожа, тонкие тёмные губы и манеры аристократки в каждом движении. Она была паучихой в обличии человека, как и Эйдэн, которому нравились дворцовые интриги. Такая таинственная и убийственная, как и паук на её стяге. С холодным, низким голосом, и глазами, похожими на два серых омута, чем-то напоминавшие Эйдэну ослепшие очи матери. Такой она была всегда. Когда спала, когда ела и когда говорила. Нежности в ней было не найти.       Три года Стонн’Кассел пробыл в плену у Эш’Хайгара. Он учился управлять жизнью и смертью, говорил с умершими предками и познавал тайны, которые в академии Дейн-Педа сочли бы ересью. И наставницей ему была Эльнора, что не прощала непослушания, ошибок, недисциплинированности и глупостей. Холодная, как сталь расколотой Юмкары и опасная, будто мороз, выдыхаемый драконом, что веками спал в горах Баордарского Хребта.       Но на стяге Эйдэна издревле красовались драконье и грифонье крылья, а значит свобода грифона извечно шла рука об руку с властью дракона, что существованием своим дарила тепло. И Эйдэн подобно предку, Нерану, источал это тепло. Тепло, способное растопить сердце императрицы мертвых и заставить её произносить имя принца холодными ночами в страстных порывах, молить об объятиях, обнажая мертвенно-бледное тело в свете холодной луны; требовать поцелуев, после которых с холодных губ стекает кровь и сражаться против своего народа, лишь бы не отдать им единственную искру, возродившую в Эльноре жизни.       Но ЛжеНаследник Нерана остаётся сыном Мятежной Альвевы даже когда паучьи сети его любовницы горят. Когда он оказывается перед выбором: страна или любовь, он выбирает страну, ибо когда-то давно, как и мать с отцом, Эйдэн поклялся отдать долг и свою жизнь красному легиону, подарить победу в войне своей стране, а почести преподнести императрице и её вельможам.       И пауки разбегаются, когда огонь всё ближе и ближе. Но драконы не бегут от пламени. Цари неба и земли несутся шторму навстречу, чтобы в нём стать крепче, а грифоны летят на встречу солнцу, дабы сгореть, но не остаться в цепях или как Эйдэн, в паутине, которую сам и наплёл, оставив любимую Эльнору Айвенворд на пепелище Карден-Холла, с обещанием встретиться в следующей жизни.       Пауки ждут во тьме и плетут свои сети, а драконы жгут их. Эйдэна нарекут Великим и статуи в его честь будут возводить по всему свету, изображая его на грифоне со стягом восьмиглавого дракона, а Эльнору нарекут предательницей и она будет ходить по свету в поисках своего любимого принца, пока не погибнет, сражаясь с Тенью.