Замок

Байрен Э’Дан-Хар/Леймира Фартен’Титфэн

***

Fear the voice in the dark Be aware now Believe in dark wings and dark words The shadow returns Fear the voice in the dark Be aware now Black shadows they hide and they wait But they soon will return

BLIND GUARDIAN — A Voice In The Dark

***

      Леймира с первых дней знакомства понимала, что гложет юного фехтовальщика. Э’Дан-Хар подавал большие надежды. Его амбиции в короткий срок привели его в чин лучшего мечника Восточного Зантара. Но мальчику этого было мало. Он с каждым годом завоёвывал всё новые и новые титулы, пока не разбил свой меч о клинок Эреда Одир’Лира.       Леймира понимала, что мальчишку беспокоит это поражение. Что его обида на весь мир не сыграет ничего хорошего. Его стремление обыграть Эреда во всём только усугубляло положение. Как бы Леймира не просила, а Эред лишь насмехался над её просьбами оставить мальчишку в покое. Царь Рассвета взял его в ученики, а это только сильнее раззадорило Байрена. Он сходил с ума от мысли, что превзойдёт самого Вестника Света!       Но Леймира знала, что кроется за этой маской. Какие потаённые желания запер в своём чулане гордый, не знающий покоя мальчик.       Байрен хитёр. Он прячется в тени Эреда, когда тот говорит речи на верховном собрании. Он молчит, слушает, учится. Что стало с ним? Почему его необузданный нарв вдруг нашёл такое тёмные, извилистое русло? Что нашёл в себе юнец? Или же кто-то нашёл в нём что-то необычное?       Леймира часто принимает Байрена на свои приёмы. Она говорит с ним обо всём. Её интересно подобрать к нему ключик, узнать, что скрывает резко переменившийся юнец. — Не ищи подвоха, моя леди. Я всего лишь получил пару раз по морде и сейчас жду подходящего момента, чтобы напомнить врагу о себе. В детстве я всегда так делал. — Слова юнца полны яда. Он не выносит Леймиру. Ему противна мысль общения с любовницей своего учителя, которого он ненавидит. Но Леймира шутит с ним, гуляет, выискивает в его броне бреш. С каждым днём она всё ближе к разгадке, к ключику от шкафа с тайной. — Ты притворяешься, Байрен и тебе это противно. Знаешь, почему я так быстро тебя раскусила? Ты постоянно цокаешь, когда всё идёт не по твоему сценарию, а потом злишься, как разъяренный дракон. Скачешь от одного состояния к другому. Это неправильно. — Леймира хохочет, когда Байрен проливает чашку кофе себе на брюки. В этот момент он показывает себя настоящего. Злого, неконтролируемого мальчишку, что бранится, как сапожник и мечется, будто бешенный пёс. — Тебе недостаточно посадить зверя на замок, Байрен. Укроти его. — Леймира очень пожалела, что когда-то дала мальчику этот совет.       Когда Тай-Фер призвал своих чад встать под власть Тьмы, первым из предателей оказался стратег Палнер Трегор Уэйстер — верный генерал Царя Рассвета. Байрен вновь опоздал, слишком долго решаясь. Его так и прозвали: Харгадор — Тень Предателя.       Леймира встретила возмужавшего мальчика почти десять лет спустя, когда и сама присягнула Скверному Отцу. Именно в тот день она пожалела, что раньше не подобрал ключик к этому замку. Ведь Тьма только усилила пороки Харгадора. Он стал напыщенным, озлобленным на весь мир чудовищем, что ненавидел Леймиру не только как любовницу его врага, но и как свой ночной кошмар.       Сколько ночей они провели в неравном сражении? Сколько раз Леймира перерезала ему глотку и видела, как тело его вновь и вновь поднимается? Такой как он должен сидеть в клетке — думала Лами. Некогда Леймира, теперь — королева всех вампиров и кадрагонов, она видела в Харгадоре лишь цепного пса.       Однако Лами поняла одну занятную вещь.       Раньше она запирала на замок все своих грешные помысли и желания, так же, как и Харгадор. Но теперь, во власти Тени, ей приходилось прятать остатки человечности в клетку своего разума и хорошенько её запирать, чтобы Скверна не забрала их. Чтобы Отец Лжи не исказил воспоминания о прошлой жизни.       Она прятала Леймиру под замок, как и Харгадор прятал Байрена. Они все угодили в эту клетку. Они сами сюда залезли, а ключ выкинули. И если Лами мирилась с тем, что она стала отродьем ночи, похищающим детей из колыбели и пьющим их кровь, то, как Лами заметила, Харгадор не укротил зверя. Он позволил поглотить себя. Изуродовать саму душу, сделать из себя чудища, чьи кости и кожа срослись с чёрным доспехом, украшенным лавовым орнаментом; Лами наблюдала, делала выводы и пугалась. Что же она сможет сделать, если отдаться Тьме всецело? Чем она станет, если позволит забрать те воспоминания, что ещё делали её человеком?       Лами решила попробовать. И кто же знал, что в следующую же ночь, как она лишила себя последнего человеческого чувства — сострадания — она разделила с Харгадором ложи, уродуя себя и его ещё больше, срывая с его спины кожу острыми когтями, высасывая его скверную, чёрную кровь, впиваясь клыками в шею. Когда животный экстаз прошёл, Леймира поняла, что не испытывает отвращения, но и радости тоже. Она просто утолила свой проклятый голод, всего-навсего. Ей было приятно, не смотря на вспышки боли, столь резкие, что их сравнить можно разве что с раскалённым клинком палача, пронзающего кожу. Укротить голод не получилось и тогда Леймира последовала совету Байрена. — Отринь всё то, что мешает тебе, Лами. Забудь, спрячь, запри прошлое куда подальше и насладись тьмой. — Шептал её сумасшедший генерал Тай-Фера. Л       Лами, прозванная Дочерь Ночи, прежде носившая имя Леймира Фартен’Титфэн — лекарка души, заперла на замок ларец, в котором хранила воспоминания о прежней себе, и выкинула ключ в бездну с одной лишь мыслю: «Крови. Крови мне.»