Колючий

Стефан Ларс Уильям I Кон-Итьен/София Хелена Лора Истон-Дар/Найт Аксель

***

It doesn't hurt me (Ye-yeah, yeah, yo)

Do you want to feel how it feels? (Ye-yeah, yeah, yo)

Do you want to know, know that it doesn't hurt me? (Ye-yeah, yeah, yo)

Do you want to hear about the deal that I'm making? (Ye-yeah, yeah, yo)

You

It's you and me

And if I only could I'd make a deal with God

And I'd get him to swap our places

Be running up that road

Be running up that hill

Placebo — Running Up That Hill (A Deal With God) (Cover)

***

      Хелена не любила боль. Кто в здравом уме и твёрдой памяти полюбит боль? Она ненавидела болеть, терпеть не могла укалывать об шипы роз, что росли в саду, не выносила память о боли при родах. С каким трудом она родила королю сын, а затем дочь, а после ещё двух сыновей разницей в пару лет.       Хелена терпеть не могла боль. Ненавидела её во всех проявлениях. Она чесалась от боли, гневалась, когда тело ломило из-за простуды, вызнавала у фрейлин, что их беспокоит, почему их глаза полны боли. И когда одна из служанок рассказала, что понесла от одного из гвардейцев и теперь боится гнева королевы, Хелена с трудом уняла в себе все праведные порывы и заставила Уильяма, своего мужа и короля, поженить молодого гвардейца и свою служанку. Она не могал смотреть на то, как страдает девчушка и как изматывает себя её гвардеец по этому поводу.       Хелена хотела бы ить в мире без боли и страха. Без страданий и ненависти. Да только подле неё жил тот, кто собрал всю ненависть кинхартского дворца, тот, чья жизнь началась с боли большей, чем у многих других.       Найт Аксель приходился племянником королю Уильяму, мужу Хелены. У Уильяма была сестра-бастард, Астера. Она родилась от служанки, что жила при дворе короля Уильериха — отца Уильяма. Астера росла с Уильямом и другими своими братьями, а после родила от легионера по фамилии Аксель сына. Аксель умер в бою на одном из турниров, а Астера умерла во время родов. Единственным из братьев, кто согласился взять бастрада под своё крыло, оказался Уильям. Король всего Кровогорья.       Хелена старалась не смотреть в лицо Акселя. Он очень сильно было похож на свою мать. Один портрет Астеры сохранился в галерее дворца. Она улыбалась на нём искренне. Она была самой чистой девушкой на свете, как думала раньше Хелена и что некий Аксель просто воспользовался ей, покуда Хелена не узнала от Уильяма, что он с братьями прятал Акселя и Астеру от отца и матери. Что принцы рода Кон-Итьенов денно и ношно носились по дворцу, предупреждая Астеру и Акселя о патрулях и королевском обходе, а всё потому что Аксель на всех турнирах клялся любовью своей к Астере Кон-Итьен, что завоете ей любой приз. Он сражался с её именем на устах и побеждал всегда и везде и вовремя последнего турнира вымолил у короля возможность взять Астеру в жёны официально. Да только он умер от копья сайнкторского всадника, а Астера родила через месяц.       Хелена видела в его голубых глазах и мягких чертах лица боль. Он молча слушал все сплетни о своём происхождении, никогда не огрызался на проклятое слово «бастард» и никогда не позволял себе говорить, пока Хелена или Уильям не разрешат. Но стоило кому-то сказать не то слово о королеве или короле, или же о из детях, как Найт Аксель превращался из угрюмого волчонка в бешенного волка, вызывавшего дворян Уильяма на поединок. И Уильям всегда разрешал Найту поставить зазнавшихся подданных на место.       А Хелена день ото дня то обжигалась, то обжигалась, то укалывалась об Найта, как об шип роз в саду. Он был волчонком. Нелюдимым, молчаливым, колючим. Хелена не могла заменить этому угрюмому мальчику мать. Но она никогда не показывала, что плохо к нему относилась. Она никогда не показывала, что терпела его. Она приняла его в семью. Ела с ним за одним столом, спала в одном крыле дворца и доверяла самое важное — охрану детей. Даже позволила Найту стать верным защитником принца Лайана — своего любимого первенца. Но больнее всего было разговаривать с ним. Будто Хелена запускала руку к корням колючего шиповника. — Я благодарен вам, ваше величество. Я буду верен вам. Покуда дышу. — Слишком громкие обещания он давал. Слишком горячо и страстно говорил, стоя на коленях, оперевшись на обнажённый меч перед собой. Он любил Хелену глазами. Любил её во снах, пел песни, читал стихи и убивал драконов в её честь, всё в грёзах и мечтах. Он укололся об её чарующий взгляд, и в то же время поранился об укоризненный взгляд глаз дяди-короля.       Он всего лишь бастард. Всего лишь гвардеец и тем более, он всего лишь племянник короля. Он не мог любить Хелену, пусть уколовшись один раз, он вновь возвращался к этим острым и запретным мечтам. Не мог любить её по настоящему. Всё это лишь жалкая мечта. Она расцветёт, как бутон розы и тут же упадёт. Вновь зацветёт и вновь упадёт.