Часть 2

Ей снились последние счастливые моменты их с Эреном жизни. Но, проснувшись от долгого сна на больничной койке, первое, что она видит, не бирюзовые глаза, которые погасли сорок семь дней назад, а светло-голубые, честные и немного затравленные. Это второй раз за сорок семь дней, когда Микаса посмотрела в глаза Армину. Первый — когда беспомощно показывала ему безжизненную голову самого близкого человека. Они молчали, лежа на соседних койках, заглядывая в души и сердца друг друга. И их немой диалог, молчаливое понимание, казалось, было осязаемым. Я потерял его — говорили его глаза. Ее взгляд внемлет. Я его уничтожила. — Как ты? — Микаса решилась заговорить первой. Осипший голос — то ли спросонья, то ли сорван в схватках — заставил Армина вздрогнуть. Они не разговаривали сорок семь дней. Слишком сильно напоминали друг другу о нем. Арлерт помедлил с ответом: — Как и все. Как и ты. Аккерман хотелось взвыть от несправедливости. Ей хотелось кричать, срывая остатки голоса, хотелось расцарапать грудь, чтобы показать зияющую в ней дыру, и доказать всем, что это невозможно. Вы не любили его, как я, и не знали его, как знала я. Вы не делили с ним первый поцелуй, первые моменты близости, все самые ценные моменты жизни. Микаса лишь медленно кивнула и прикрыла глаза. — Как капитан? — более важный вопрос сорвался с ее губ. Она вспомнила изувеченное лицо, невидящий взгляд, залитые кровью лицо и тело и ноги, что перестали слушаться. — Жив, — этого было достаточно, но Армин продолжил: — Сотрясение, значительная кровопотеря, множественные вывихи, но, ты же знаешь, главное — жив. Он выкарабкается. Микаса снова кивнула. Этого было достаточно. *** Девять дней спустя Микаса и остальные из отряда Леви уже сидели за столом в зале штаба разведкорпуса и обсуждали планы Ханджи по восстановлению жизни на Парадизе. — Самое важное сейчас — очистить остров от титанов. Это позволит расширить территорию и освоить новые земли, возделывать культуры, вернуть эвакуированное население домой, наладить контакты с внешним миром. Или его остатками — хотелось добавить Микасе. — Также важно восстановить репутацию корпуса разведки в глазах общества, — важно продекламировала Зое. Микаса фыркнула. Все взоры обратились на нее. Аккерман заметила, как задумчиво и холодно смотрит на нее капитан Леви, и опустила глаза. Пускай Королева и ее совет разбираются с политикой, налаживанием отношений с оставшимся населением Земли, экономикой и внедрением марлийских технологий на Парадиз. Микаса солдат, ее дело — разобраться с титанами, перебить исполинов и закончить то, что с детства обещал ей Эрен. Уничтожить титанов, всех до единого. Вылазки разведкорпуса с четырех сторон от стен — на юге и севере чаще остальных — проходят почти еженедельно, чаще всего под руководством капитана Леви и его отряда — тех, кто своими глазами наблюдал за дрожью земли и крахом Эрена Йегера. Крахом — отзывается в голове у Микасы. Самоубийцы — так их прозвали в штабе разведкорпуса. О каком восстановлении репутации идет речь? Бездумно идут на риск, желая забыться в схватках и сражениях, чтобы выбить из головы клином засевший образ друга, брата, любовника, товарища. Эрен Йегер — девять букв, отпечатанных в голове у каждого элдийца. Уничтожить титанов и проложить путь к счастливой жизни — единственное, что сейчас важно для Микасы. И сохранить рассудок. Неожиданное чувство тревоги заскребло в груди. Девушка вновь подняла глаза и наткнулась на стальной взгляд и обманчиво молодое лицо. Капитан Леви продолжал сверлить в ней дыру своими глазами — одним зрячим, а другим мутным, немного белесым. Чтобы не стушеваться под пристальным вниманием, Микаса начала рассматривать капитана в ответ. Тонкая полоска шрама вдоль всего лица, перевязанный бинтами висок, повязка на руке с тремя оставшимися после стычки с Зиком Йегером пальцами, костыли, приставленные к стулу. Ничего нового, кроме серо-голубой рубахи с широким округлым вырезом, оголяющим злосчастные ключицы. Если смотреть достаточно внимательно, можно заметить, как капелька пота стекает по шее, проходит по сухожилиям, задерживаясь возле кадыка, и попадает прямиком в ямочку — словно в ловушку острых ключиц. Микаса испустила вздох и поспешно опустила глаза. Все-таки стушевалась. — Таким образом, мы планируем сосредоточить все силы на марш-броске, чтобы в течение последующих тридцати дней расправиться с оставшимися на острове титанами. По нашим оценкам, их число варьируется от тридцати до шестидесяти, но истинное их количество нам неизвестно, поэтому вместо редких вылазок больших групп мы планируем отправлять солдат за стену чаще, но более мелкими группами, — резюмировала Ханджи. — Но, командир Ханджи, — подал голос Армин. — Ведь если титаны соберутся в стаи на равнинных участках, как было на предыдущей вылазке отряда Леви, то у маленькой группы будет меньше шансов справиться с ними, нежели чем у большого отряда. Глаза командира Зое безумно сверкнули: — Именно поэтому мы собираемся использовать оружие, найденное на материке, и отвлекающие факторы, — Микаса сразу подумала о том, как станет приманкой для титана. — Как только капитан Леви поправит здоровье и заявит о готовности, мы начнем планирование операций и тренировки отрядов. Микасе вновь захотелось засмеяться. С такими травмами им никак не уложиться в тридцатидневный план. *** Леви Аккерман заявил о готовности начать планирование марш-броска уже через шесть дней. И это действительно было самоубийством. Казалось, что раны на нем заживают, как на титане. Если бы не повязка на голове, никто бы и не догадался, что пятнадцать дней назад капитан чудом выжил в одной из вылазок за стену. — Наша задача — разбиться на пары, — начал рассказ Леви. Весь отряд собрался вокруг круглого стола с чертежами плана и построения. — Численность каждой группы не будет превосходить шесть человек. Все безумие плана Ханджи состоит в том, что авангард первой группы — в данном случае пара солдат — берет на себя отвлекающую роль. Засаживается на деревьях в кромке леса. Оставшиеся солдаты первой группы ожидают ближе к опушке, в глуби леса. Тем временем вторая группа гонит титанов на них. Как только вторая группа достигнет леса, она тут же поднимется на деревья благодаря УПМ. В бой они не вступают, их задача — выложиться на максимум, чтобы собрать стаю титанов побольше и выжить самим. Как только титаны появятся в кромке, авангард первой группы заманит их в глубину леса — туда, где поджидает оставшаяся часть отряда. Титаны будут в ловушке, а мы — на безопасной территории, окружены ветками и стволами. Рай для пространственного маневрирования. — А если что-то пойдет не так? — Армин снова выступил голосом разума. Его неуверенная интонация так и источала страх и нервозность, когда он озвучил вопрос, повисший в головах у каждого члена отряда Леви. — Тогда ты станешь титаном, — просто пожал плечами капитан. — В его облике ты неповоротлив и медлителен, однако взрыв во время обращения позволит ликвидировать достаточно большую группу гигантов. Тебе нужно лишь предупредить нас, чтобы группа успела отойти на безопасное расстояние. Еще вопросы? Микаса осмотрела чертежи построения. На них были отражены все позиции, однако не было главного — имен. — Какой состав групп? — спросила девушка. — В первой группе должны быть самые быстрые и выносливые бойцы, которые смогут гнать титанов до самого леса. Мы с командиром Зое определили туда Нинель, Марка, Омара, Конни, Виктора и Сашу. Разбиение по парам произвольное, главное — держаться рядом. Во вторую группу войдут самые сильные бойцы и мастера пространственного маневрирования: сама Ханджи и Жан, Армин и Мино, Микаса и я. Мы с рядовой Аккерман встанем в авангард и привлечем титанов к опушке, — девушка обескураженно закашлялась на последних словах капитана. — Это мой приказ. Бойцы обернулись на голос вошедшей в кабинет Ханджи. — Четырехглазая, — недовольно выдохнул Леви. Роль приманки не импонировала ни ему, ни Микасе, но они солдаты, а это — приказ. Микасу пробрала дрожь. Быть приманкой для титана на пару с капитаном Леви — сомнительная перспектива. Девушка задумалась об их шансах. Пусть уцелевшие пальцы и позволяют ему мастерски пользоваться УПМ, а его скорость непревзойденна, но его глаза… Его угол обзора сокращен из-за потерянного зрения, а значит, в бою он подвержен бóльшим рискам, чем раньше. — Больше никаких вопросов? — солдаты растерянно покачали головами. — Тогда чего застыли? Начать тренировку, — мужчина оборвал внутренний монолог Аккерман. — Отработать построение и атаку на тренажерах. Микаса и остальные послушно покинули кабинет, строем добежали до тренировочной площадки и взмыли вверх. Но что, если операция пойдет не по плану? Если им придется обороняться, не добравшись до опушки? Они двое против своры исполинов: будет ли его зрение тем, что погубит и ее, и самого капитана? Ведь приказ Ханджи о постановке их в пару совершенно ясен. Микаса второй сильнейший солдат после Леви, ее задача — защитить его любой ценой. Она бы отдала жизнь за Йегера, не раздумывая, но капитан Леви… Дорога ли ей жизнь или без Эрена мир не сладок? — Аккерман, ты оглохла? — рык капитана донесся до ее слуха. Будто пелена сошла с глаз девушки, она мотнула головой и посмотрела на Леви. — Если ты и дальше продолжишь уходить в себя во время тренировок, я сниму тебя с операции. Она пораженно уставилась на своего капитана. — Но, сэр, вы не можете… — Еще как могу, — ни одна эмоция не промелькнула на обманчиво молодом лице Леви. *** После тренировки капитан приказал Микасе зайти к нему в кабинет сразу по окончании обеда. Аккерман стояла под дверью, занеся руку и приготовившись постучать, чтобы войти, но дверь распахнулась раньше, чем она успела это сделать. — Входи, — как обычно, холодно и отстраненно. — Рядовая Аккерман прибыла по вашему приказу, капитан Леви, — ударив правым кулаком в грудь и занеся левую руку за спину, произнесла Микаса. — Сядь, — взгляд Леви не говорил ни о чем хорошем, ровно как и ни о чем плохом. Аккерман опасалась людей, которых не могла понять. А она никогда не понимала капитана: всегда холодный и отстраненный, но готовый отдать жизнь за своих солдат, помешанный на порядке и правилах, но нарушающий их ради своих целей. Микаса села. — Как только титаны будут истреблены, я разжалую тебя и сошлю из разведкорпуса в военную полицию, — Леви не церемонился. Кажется, теперь уже на лице девушки не промелькнуло ни одной эмоции: ни сожаления, ни отчаяния, ни радости. — Но ты так и планировала, верно? — продолжил мужчина. — Никак нет, капитан, я не планирую продолжать военную карьеру после победы над титанами, — отозвалась рядовая. — Но если вы меня сошлете, будет даже лучше: я не хочу стать дезертиром. — Аккерман, ты любила Йегера? Микаса почувствовала себя так, будто ее ударили под дых. Воздух моментально выбило из легких. Что капитану Леви нужно? Конечно, он знал, что она любила. Леви не раз отчитывал ее за готовность так опрометчиво и бездумно погибнуть за Эрена. Лишь бы он жил, лишь бы они все жили. Девушка перевела дух и расширившимися глазами посмотрела на мужчину: — Почему вы спрашиваете, капитан? — Конечно, ты его любила. Думаю, его многие любили, — Леви задумчиво провел рукой вдоль шеи. Глаза Микасы вновь опустились тому на ключицы, выглядывающие из выреза на рубашке. — Для людей характерно любить лидеров, все мы хотим кому-то верить и за кем-то идти. Так мы верили в командира Эрвина, а вы — в Эрена Йегера, — Аккерман лишь пораженно хлопала ресницами. — Но ты, ты любила его иначе. Все знали. Однако я думал, что Эрен больше заинтересован в Хистории. Мальчишка постоянно отталкивал тебя, твою заботу, хоть и тоже был готов грудью лечь за вас с Армином. Неожиданно до Микасы дошло. Леви позвал ее вовсе не для того, чтобы порассуждать о ее чувствах к сводному брату. И он не бил наугад, опрометчиво. Он точно знал, куда целился своими словами. Девушка вскочила, схватившись руками за край стола. Ногти издали неприятный звук, вонзившись в дерево. — Зачем вы пытаетесь меня задеть, капитан Леви? — процедила она. Однако он продолжил, будто и не заметил эмоционального выпада в свою сторону: — Он был готов умереть за тебя, Аккерман. Но за нее — за Хисторию — он был готов жить. Тогда, в пещере под храмом, он выбрал жить ради нее. Из-за нее. — Капитан! — крик Микасы был похож на вой раненного животного. Она схватилась за живот, только восстановившиеся ребра и грудную клетку сковало болью. Девушка безвольно упала обратно на стул. — Он не любил тебя, Микаса, — Аккерман дрогнула от звука собственного имени из уст капитана. — Если бы любил, был бы сейчас рядом. Так ответь мне: тогда, в Синагсине, когда ты приставила клинок мне к горлу, ты боролась за жизнь Армина или за убеждения Эрена? Она молчала. Он знал ответ. Он снова знал ответ на собственный вопрос. — Тогда скажи, за что ты борешься сейчас: за себя или за Эрена? Микаса чувствовала, как кружится голова. У нее не осталось сил — не из-за изнурительной первой тренировки после восстановления от полученных травм, а от слов капитана, бьющих прямо в цель. Леви никогда не промахивался. Боль сковала виски. — Аккерман, — вновь подал голос Леви. — Борись за себя. Эрена не вернуть, но ты жива. Или борись за нас — это приказ. Свободна, рядовая. Микаса не чувствовала ничего, кроме головной боли, когда поднималась со стула, отдавая честь и возвращаясь в казарму. На ватных дрожащих ногах она покинула кабинет, не видя, что впервые за день на лице Леви мелькает тень эмоции — сожаления.