Часть 1. ЗАКАТ ЭПОХИ. 20 апреля - 26 мая. Глава 1. С самого начала... Подглава 4

29 апреля Свой следующий выходной день Руслан и Мария вновь решили провести на улице. Днём, зайдя в кафе, они увидели новый выпуск новостей. Первую полосу, как думал Руслан, должно привычно и (надоедливо) занять покушение на китайца. И он ошибся. Потому что первая новость гласила: «террорист из России». Эта надпись насторожила Руслана. - Вчерашнее преступление поразило весь мир. Однако сегодня был обнаружен и сам преступник. Это был гражданин Российской Федерации Риналь Азуров. Далее в репортаже Алексея Воронина. Худов был потрясён. Русский застрелил китайца на международном собрании... (русский. русский убил? зачем? вот зачем это ЕМУ нужно?) Шок оказался сильным, что большую часть репортажа он прослушал. - …относится к преступной организации «Турк Ордусу», запрещённой в ряде стран. Руслан опомнился. Репортаж продолжался. - Турецкая организация известна многими своими преступлениями. В прошлом году на её счету числятся около тысячи убитых жителей Турции. О международных преступлениях по организации числятся лишь двенадцать убитых и двести раненых. Сама организация свою вину полностью подтверждает, как и Азуров, который в данный момент находится под стражей полиции КНР. Напротив от Руслана за другим столиком сидел мужчина лет пятидесяти. Как только новость закончилась, он присвистнул, приманив к себе взгляды, и сказал: - Во-от. И американцы полезут сейчас из нор своих. Женщина в другом конце зала спросила у него: - С чего бы? - А забыли? В нулевых, десятых, двадцатых? Чуть что - мы. А помните, как на Алеутах чуть не началась война из-за одних только подозрений, что мы заодно с китайцами! Ясно как день, что сейчас прибегут с тем же лозунгом. (как это забыть? это не забудется... нет... к сожалению, нет... а то и до конца дней... и ведь же ещё... ОНА... нет! нет! выбрось!.. ОНА... О-Н-А... о-н-а...) Руслан был уверен в том, что так и будет. Для России хорошо, что Азуров целился в китайца. Но, попав он в американца, России бы было несдобровать. Но до Худова ещё не дошло одно обстоятельство. Позиция Китая. Казалось бы, эта страна - одна из главенствующих на саммите, так ещё и пострадавшая. Но, очевидно, они не поднимали переполох. (раненный зверь последним зубы скалит...) Колонка новостей вновь осветилась красной полосой, вместо привычной жёлтой. Что-то важное. - Как сообщает источник, - продолжала ведущая,- официальный Вашингтон намерен провести следствие в российском представительстве во Вьетнаме. Так заявляет президент Соединенных штатов Гарри Уиллшер. Представительство штатов на саммите во главе с Кристофером Уокером одобряет решение своего правительства. Китайская сторона же не спешит с заявлением. Мужчина, говоривший до этого, снова свистнул и сказал: - Ну! А я про что? Уиллшер только и лезет, куда не попадя. МакАдамс и то на нас не нападал в открытую. Худов понял, что пока в течение ближайших часов шести вряд ли узнает что-либо новое. Он и Мария доели обед, и вышли из кафе. Было только два часа дня. - Теперь куда? - Не знаю,- честно ответила девушка. Хоть он и не сразу этого заметил, Руслан опустил свою ладонь поверх ладони Марии. Она обернулась. Но не увидела его взгляда. Тот пребывал где-то внутри... Далеко внутри... (...себя... вот, кого я ненавижу наравне с... выбрось уже! выбрось! она никогда не имела к тебе отношение! ты всё навязываешь уже лет семь!.. и терпеть её не можешь! как и любое воспоминание о НЕЙ...) (но ведь до сих пор...) (ты вспоминаешь о ней лишь потому, что всю старшую школу прособачил в одиночку. соло на гитаре, да и то! года четыре-пять! да и покеда, старики! ау-фидерзеин, ман либе! чао! хоумис! и вспоминаешь, как будто это так: ты копался в унитазе, а теперь ты успешен, но сортир снится в снах...) (я к ней привязался!..) (а она - нет... ОНА - нет!) (это не «ОНА», это... это...) (её имя было...) (и есть...) - «С»... на «с»...- неожиданно вслух зашептал Руслан. - Что? - прервала череду его размышлений Мария. - А? Что? - он увидел, что всё ещё стоит у входа в «Рандеву»... Они не сдвинулись... А ещё он понял, что его память нельзя сравнить даже с памятью рыбы. Он не помнил ЕЁ имя... Ему не спалось. Если бы какой-то смелый авангардист (потому что другой художник на это не способен) попытал счастье изобразить его мысли на хосте, то можно было бы увидеть два дерева, исходящих из разных корневищ, идущих, казалось бы, почти параллельно, но у середины они так приблизились друг к другу, что кора на месте стыка стала переливаться, как кожа у сиамских близнецов. Этот стык болел. Мощный дуб, который шёл почти ровно вверх на месте стыка нисколько не шевельнулся, а вот второе дерево - то ли берёзка, то ли осинка - резко накренилось, уходя от большего дерева. Опухоль на стыке взрезала молодое, но подпитывала старшее. Но молодое возвращалось, а крона его уходила так же далеко, как и у дуба... Он думал о двух несообщающихся вещах. О НЕЙ и о конфликте. Как они связаны... как это далеко лежит в прошлом... но и так же близко к нему современному... (...помните, как на алеутах чуть не началась война?..) Да! Да! Это часть его! Такая же неотъемлемая часть его истории, как и Мария сейчас... Он встал с кровати. Его маленькая комната выходила зал. Он был пуст, но выходил на балкон, такой притягательный... И пустой... Худов достал из кармана джинсов, висевших рядом, пачку сигарет и вышел. Он простоял там минут десять, пока не услышал шаги позади себя. Это была Мария. - Ты что, спятил? Брось немедленно, а то папа учует! - прикрикнула она шёпотом. Руслан послушал её и ткнул горевшей сигаретой в окурочницу - самодельную алюминиевую ложечку, постоянно лежащую в кармане, где-то внутри. Ей Руслан пользовался редко. И именно в подобных случаях. Или когда некуда было деть сигарету, или когда не обо что её потушить, чтобы потом разжечь вновь. Они дорогие. И использовать пару раз лучше, чем двадцать раз покупать. - Папа не посмеет оставить тебя тут, если узнает об этом. - Извини, забыл, - его память была наполнена образами ЕЁ и Алеутского конфликта. Живыми, не нарисованными, а сфотографированными глазами образами. И такая мелочь никак не могла бы отложиться в пустом сите головы. Мария покачала головой. (милашка) Руслан подошёл к ней, но она пустила руки вперёд. - Рот прополощи. Несёт же! Руслан посмотрел вслед Марии, которая пошла в свою комнату. До того, как закрыть дверь, она сказала: - Побриться тоже не помешает. Руслан провёл тыльной частью ладони по щеке. Да. Не помешает... Ноябрь 2030 Руслана прижали к стене. Дождь залил его. Перед ним стоят трое. Филькин Данька, Бурев Ваня и Заоконцев Влад. - Давай же, Русланчик, нападай! - подстрекал его Данька, авторитет класса. Как же его все боялись. Говорили, после драки с одним из старшеклассников у него была разбита губа, но он умудрился победить, а у его противника под глазом неделю красовался синяк. А теперь был тут. Хотя, нет. На полтора метра выше. Его грязные волосы сцепились в (косы!) лохмы, свисающие вниз, с них капала вода, а лицо оставалось сухим. Не-лицо (харя) осматривало тело двенадцатилетнего пацанёнка у своих ног. Оно чуть дрыгало. И готовилось встать. На ладони, потом - локти, колени, выпрямить спину и встать на ноги. Но оно ещё было внизу, в луже. Руслан лишь отрицательно замотал головой. Он боялся. Данька сделал шаг вперёд. - Вот те! - и он зарядил носком по лицу Руслану. По щеке, в месте стыка челюстей. Тот перевалился на спину, а двое других мальчишек радостно завопили: - Так его! Получил! Данька нагнулся и сказал: - Ну же! Гони мой телефон, паршивец! (что б ты сдох) Руслан тяжело пропищал (боль в щеке не давала двигать ни челюстями, ни губами): - Нет… у меня его нету… - Ага! Знаю-знаю, он у тебя. Гони! Он ударил Руслана ногой, под рёбра. Попал по кишкам. Бурев и Заоконцев вновь засмеялись. (сдохни, тварь!) Какому богу в тот момент молился Руслан - не важно. Главное, что молился он хорошо. В штанах Филькина зазвонила мелодия. Руслан знал её. Она часто звонила на весь класс во время уроков. Это его спасло отчасти. Филькин понял свой промах. Но зверь не отпустит, даже если не прав. - Псина сраная! - крикнул он и вновь приложился, уже по бедру Руслана. - Счастливого гриппа, сопляк... Он вытащил телефон, ответил, показав Буреву с Заоконцевым знак: за мной. Они, раздосадованные, с ненавистью глянули на Руслана-свинью-в-грязи и ушли за боссом. Скула, мышцы живота и бедро болели. Но они ушли. Это не могло не расслабить... (фух!) 30 апреля Среда должна была быть короткой: со следующего дня стартовали четыре выходных в честь первомая. Магазины работали по пятничному формату. Многие стали возвращаться с работы в три, четыре дня. Пика всё это достигло в десять-двадцать минут пятого, когда освобождённые на час раньше обычного работники шли домой, заглядывая туда-сюда. Руслан пробыл с Марией в «Рандеву» с трёх до пика. Впервые после приезда сюда Руслан не смотрел на неё теми глазами, что раньше. Вчерашние раздумья ни к чему не привели: ОНА не могла отпустить его. ОНА была частью его истории, которая каким-то образом (что б ты, память, провалилась) была связана с нынешним конфликтом во Вьетнаме. Образ ЕЁ проецировался совершенно размыто: то чёрные (или у НЕЁ были жёлтые?) волосы, то эти голубые (с чего они обязаны такими быть?) глаза... ОНА. И места Марии здесь не было. Он был в положении там и тогда. Но не понимал, где и когда. Хоть и был он здесь и сейчас. Она тоже не спешила вернуть его: странный взгляд её отца, когда тот зашёл в зал... он мог учуять запах табака... но остановился. Не сказал ничего, но и не дал возможности успокоиться. Руслан был к этому настолько апатичен, что её это стало раздражать. Они молча и без взглядов прожевали обед. Девушка-официант, которая появлялась при каждом их визите, бросила на парочку взгляд. Не потому что они были парочкой - таких было достаточно - а потому, что сейчас они были в пространстве. Он поднялся первым и первым же бросил глаза на Марию. Та подняла голову с вопросительным выражением лица. Руслан не стал давать каких-то знаков, просто повернул голову на вешалку, снял свою и её куртки, накинул, отдал её ей, дождался, пока наденет и она, а потом вместе вышли наружу. - Ну? - чуть ли не впервые за часа два он обратился к Марии. Вокруг шли люди. Пик начался. - Раз нечего делать - пошли на стадион. Они пошли. Там, на поле, с одной стороны к которому прилегала небольшая трибуна, проходили занятия у мальчишек. Одиннадцатилетние пацанята устроили пробежку, выстроились в шахматном порядке и начали разминку. Они сели на одни из верхних мест. Остальные были свободны (внизу сидели тренера, в тени - тридцатилетний футболист Евгений Савичев в форме местного «Завода», где-то в отдалении - кто-то ещё), но сидеть наверху доставляло обоим внутреннее удовлетворение. Сидеть выше - смотреть дальше. А позади - крепкая стена. Комфорт, небольшой, но комфорт. - Я тут часто гуляла. До того, как улетела в Липецк, - от скуки сказала Мария. - Одна? - неожиданно поинтересовался Руслан. Девушка взглянула на него снизу вверх. - Это ты к чему? - Ну, друзья же были? Мария слабо качнула головой. - Были, но мало. Ваня Пронин и Танька Милина. Руслан усмехнулся. - И в такой дали друзей можно найти. - Я думаю, как раз в больших городах их трудней найти. - Возможно. По крайней мере, в моём городке я ни с кем сильно не сдружился, - Руслан на долю секунды сделал кислое выражение - он что-то хотел сказать. (вновь ОНА) - Что-то не так? - спросила Мария. Руслан опомнился и, как поняла Мария, солгал: - Нет, ничего. Они посмотрели на поле, где в тот момент тренировались мальчишки. - А эти твои...как их, без разницы... нормальные хоть были? - Ну, Танька была отличницей. Я общалась, в основном, только по учёбе. А Ванька заводила был в классе. С ним все дружили... Ну, а может и у тебя всё же был товарищ какой? Нет? Или ты только с Денисом и побратался? Руслан подумал и вспомнил: - Егорка Юрлов. Егерь, как его звали. На рыбалку, в лес с ним ходил. В классе так шестом или седьмом поссорились мы. А помириться не успели - на следующий год его в Курск отвезли. Они снова замолчали. Руслан достал пачку сигарет. - Откуда они у тебя вообще возникли? - Из магазина, - ответил Руслан, зажигая одну. - Я не про то, - сказала Мария, затыкая нос. - Когда ты закурил вообще? - Ну, Егерь и научил. С тех пор вот… Он выдал тучку из дыма. Мария встала и крикнула: - Хватит! Неприятно же! Руслан вынул сигарету изо рта. - Почему же? - Неприятно и всё! - ответила Мария, хватая Руслана за руку и выбивая сигарету. Та упала рядом с кроссовкой, которым она и потушила сигарету. - Просто не надо! Она села и отвернулась. Руслан же улыбнулся (ОНА тоже была такой. тоже не любила курение. девчонки вообще не любят такое... или любят, но я таких не встречал...) и сказал: - Да ну! Признай же! - Что? - Нравлюсь тебе больно, да? Мария засопела носом и чихнула. - Значит правда. И будь здорова, - усмехнулся Руслан. - Спасибо. И нет. - Что, «нет»? - переспросил Руслан. - Не правда. Руслан обошёл её кругом и сказал: - А я думаю иначе, - он поцеловал её. Мария чуть отодвинула голову, потянув и руки, которыми Руслан успел обхватить её. Она почуяла на кончиках губ слабое табачное жжение с привкусом, очень напоминающим дым. И вместе с этим почуяла и сахар, запёкшийся из-за сигары. Сахар из мороженого, поданного им в «Рандеву». Сахар, оставшийся на его губах. Или... просто сахар с его губ?.. Она успокоилась, запах табака был мимолётен. Кончик языка поглаживал губы. Что-то приятное и одновременно привычное было в поцелуе. Мария улыбнулась. И Руслан тоже улыбнулся ей в ответ. Своей спокойной, отвлечённой улыбкой.