Часть 3

— Ауч! За свою довольно короткую, но насыщенную жизнь Попаданка прочитала много разных историй и не в одной из них она не припоминает, чтобы лечение магией было таким адски-обжигающим! Во всех историях, что побывали у неё на руках, исцеление описывалось, как безобидный процесс, с помощью которого безболезненно затягивались раны, а не появлялись новые. — Терпи. — буркнула Мадам-Мама вцепившаяся своими ногтями гиены в плечо девушки. Да, Попаданка всё-таки подралась с теми троими. И ни о чём не пожалела! Ни в тот момент, когда схватила Первую за волосы, ни в тот момент, когда Вторая схватила её за плечо. Хоть в этом мире, где все владеют магией, у неё было ноль шансов на победу, желание ударить, заставить страдать, пожалеть о своих словах, двигало её вперёд, легко и непринуждённо. Словно упавший с дерева лист поднявшийся ввысь с помощью ветра. — Готово. - сказала женщина, и боль терроризирующая тело на протяжении самых долгих пяти минут в жизни девушки, стала медленно растворяться внутри. *** Мадам-Мама была самой мудрой и старой женщиной гарема. Хоть Трое Задир и были здесь с самого его основания, командовала наложницами и следила за порядком именно Мадам-Мама из-за должности которой и появилось это дурацкое имя. Или, опять же, из-за скудной фантазии автора. Пройдясь своей хромой походкой с мягкого дивана до стола, женщина, одетая в длинное, чёрное платье, задумчиво взглянула в открытое окно. Возможно ещё не поздно выпрыгнуть? Ведь эта задумчивость не предвещала ничего хорошего. — Двести Восемьдесят Первая, напомни-ка мне правило номер один и правило номер десять нашего сборника правил поведения. О, чёрт, опять эта книжка. Когда она здесь оказалась, её не только нарядили в ужасное ярко-розовое платье, но и заставили выучить наизусть аж сто сорок семь правил поведения в гареме. И через месяц, под угрозой смерти, ей пришлось перассказать их Мадам-Маме! Все до единого! Прям не гарем, а институт благородных девиц какой-то! — Я жду. — женщина складывает руки на груди и Попаданка взмывает глаза к узорчатому потолку. Эх, она просто ненавидит правила из этой дурацкой книжки, но чтобы не злить и так злую женщину ещё больше, начинает выжимать из своей памяти, всё что может. — Правило первое: Верно служить Господину. — это было очевиднейшая вещь из этих правил. Кому же ещё прислуживать в гареме, кроме как, самому супер-пупер-крутому -красавчику? Коню? Мадам-Мама удовлетворённо кивает, продолжая усердно полировать своим взглядом вид за окном. Попаданка уловив позитивные нотки продолжает напрягать свою память сильно нахмурившись. — Правило десятое: Не причинять боль сёстрам. Вести себя благородно и честно по отношению к другим. — Вот именно. — женщина кивает и наконец поворачивает лицо. — Ты знаешь, что это значит? — Эм... Это значит, что я ответила на всё правильно? — На ужин тебя ждут чёрствые булки. Ужас, страх, разочарование, стресс, грусть, печаль и тоска. Всё это атаковало её в одно мгновение. И за какие грехи ей такие муки? Да, она подралась, но это капля в море по сравнению с тем, что творили Трое Задир. Эх, даже мир магии несправедлив. — Завтра с задания возвращается Господин. — говорит Мадам-Мама присаживаясь за стол. Попаданка неловко крутит ногой, не зная что на это ответить. — Я уже в курсе. — лишь бросает она. Продолжать разговор в таком направлении сейчас ей не особо хочется. Трёх Заноз хватило. — Ты и в этот раз не спустишься, чтобы поприветствовать его? — женщина складывает руки на груди. — Возможно... — Ты же знаешь, что это самое настоящее проявление неуважения к нему? И к нам тоже? Попробуй только не спуститься, я спущу с тебя шкуру и спущу её вместе с тобой! Я... — дальше слушать не было смысла, поэтому, буркнув под нос что-то вроде "поняла", Попаданка пулей выскакивает за дверь. Пожалуй на сегодня хватит с неё разговоров. — Эй, я не договорила! — послышалось где-то позади. Мадам-Мама очень хорошо владела магией, и если бы она и вправду хотела закончить этот разговор, ей бы не составило труда заставить Попаданку замереть на месте и слушать бесконечный поток нотаций вечность. *** Вернувшись на своё излюбленное место, Попаданка вздыхает. Завтра вернётся он. И в итак шумном гареме, станет ещё невыносимее. Все будут говорить только о нём, думать только о нём и ходить только за ним. Впрочем, делать всё то, что они делают всегда, превратившись из невыносимых, озабоченных картонок-девушек-фанаток в ещё более невыносимых, озабоченных картонок-девушек-фанаток. Устроившись поудобнее, она смотрит в окно. Без лишней задумчивости, как у Мадам-Мамы, она просто пялится в одну точку. На стоящий вдали волшебный, средневековый город. Эх, как же хочется, чтобы завтра не наступило. А если и наступило, то с условием, что на «Господина» упадёт метеорит и его раскидает по кускам, прямо перед глазами своих наложниц. Представив перекошенные от необузданного шока лица своих названных сестёр, она весело усмехается и в последний раз бросив взгляд на красующийся впереди город и яркую луну этого мира, закрывает глаза.