Пролог

Медленно, но уверенно, капли крови стекали с мясистой туши, пачкая прекрасно наточенный нож, что блестел при свете факела и уже еле-еле держал потухающий огонь при жизни. Не прошло и секунды как нож с хрустом снова вошел в кожу, разрезая и разделяя сочные куски мяса, а кости, которые попадались время от времени, отделяли и отбрасывали в сторону, как ненужную и мешающую вещь. Бледные кости отдавали желтизной и были неприятно мокрыми, заставляя чувствовать отвращение гораздо больше, чем к тому же мясу. Положив острый предмет в сторону и надавив на окорок, выдавливая оттуда прекрасные ароматные соки, кровь ненароком испачкала пальцы. Раздельщик прищурился и поднял руку, прежде чем принюхаться - металический запах уже застыл в воздухе. — Чего ты там возишься? Заканчивай уже! — вдруг раздался чей-то неприятный и брезгливый голос у самого уха, заставляя поежиться. — Не надо орать, — ответ тому был краток и тверд, немного омраченный хмуростью и не терпящий дальнейших разногласий, — почти всё готово... Глаза остановились на нарушителе спокойствия, и взгляд прошелся по выраженным темно-фиолетовым волосам с закрученными концами. Лица в отличие от волос не было видно - единственный источник света уже потухал, как и терпение парня по отношению к мяснику. Однако недовольство не долго продолжалось, совсем скоро оно сменилось нескрываемым удовольствием при виде мяса, аккуратно разложенного на большой тарелке. Но это было сырое мясо, и раздельщику, облаченному в темный плащ, не был понятен его тихий энтузиазм при виде этих небрежно нарезанных окороков. Еще больше неловкости добавило, что "заказчик" бесстыдно высунул язык изо рта и, не торопясь, провел розовым кончиком по гладкой текстуре. В тот момент мясник и пожалел, что огонь с фонарей потух не до конца. Ладно мясо, ладно сырость, но это извращенное удовольствие, мелькающее в глазах нетерпимого парня, было хуже всего... Если он еще раз придет сюда, так недалеко от того, что сам в руки нож возьмет и как профессиональный шеф-повар начнет всё делать также сам. Мясо издало легкий хлюп, как только тарелку подняли. Что было дальше мяснику не было интересно, а по ту сторону двери факелы уже потухли, вгоняя коридоры в бесконечную тьму. Но заказчик не испытывал трудности с ориентиром в этой тьме, и его шаги отдавались эхом по каменным стенам. Недолго блуждая в одиночестве, коридор привел его в зал, освещенный лишь светом луны. Гости уже прибыли, а значит все были в сборе. С коварной ухмылкой парниша, если он и вправду походил на столько лет, поставил большую тарелку на стол. Присутствующие заметно разочаровались количеству еды, ведь они, никто иные как представители высшего класса, привыкли получать всё в больших количествах... но как бы не так! Фиолетовый, что явно уже был здесь своего рода слугой, похлопал несколько раз в ладоши, и в зал зашли другие слуги. Выглядели они напугано, не поднимали глаз и по сравнению с "элитой" смотрелись гораздо более ничтожно, чем грязь из-под ногтей. Слуги принесли другие порции, и настрой молчаливой толпы заметно улучшился, что нельзя кстати. — Дамы и Господа, леди и джентльмены, прошу вашего внимания, на минутку! — подняв хрустальный бокал, сказал тот же самый парень. Его нетерпимость передалась и другим, и те с любопытством обратили внимание сначала на поднятый бокал, что сиял при лунном свете, а после на самого объявителя. — кхм-кхм, как вы знаете, видимся мы не очень часто... а очень жаль, с такими чудесными соседями, которыми вы являетесь, просто прекрасно жить, и вы не представляете, как мне тяжело переживать наши расставания. Очевидная доля фальшивого драматизма и насмешки была понятна всем, и толпа наконец вышла из немого проклятья - присутствующие зашушукались, одаривая парня острыми и взглядом, полным презрения. Как он и любил. — ... Поэтому хочу вновь поблагодарить вас, что пришли! Не стесняйтесь есть до отвала, ведь сегодняшняя ночь всецело наша! — указав на свежее мясо, толпа замолкла, как стая голодных собак, ожидающих только одной команды, чтобы наброситься и сожрать хоть одну косточку... Что за скот. Когда люди расселись по местам, то сразу же разделились на два лагеря - кто-то спокойно брал в руки вилки, отламывая аккуратно кусочек за кусочком от мяса, а кто-то напротив, голыми руками до него дотрагивался, впиваясь зубами в сырой окорок. Но все их объединяло одно - жажда крови. Фиолетовый парниша тоже занял свое место, а ухмылка, казалось, никогда не сходила с его лица. На этот раз он решил действовать более терпеливо и нежно, чем недавно, но, заметив высокую и мускулистую фигуру рядом, внимание переключилось с еды на "соседа". Нос тут же сморщился, почувствовав какой-то до боли знакомый запах, однако что это именно было парень вспомнить не смог. Поэтому, натянув улыбку, обратился к гостю. — Оу, неужели к нам наконец пожаловал наш дорогой друг... — по обыденности начал ворковать "слуга", а глаза следили за аккуратными движениями гостя, в руках которого была серебряная вилка. — давно же тебя на горизонте не было, мммм? Последний, кажется, не особо питал желания разговаривать с кем-либо, но, вздохнув, всё же ответил: — Да, это было давно, как мы с тобой пересекались, и спасибо за приглашение, было приятно его получить, — неясно только, являлись ли эти слова сарказмом или нет, ведь говорил гость довольно апатично и складно. Фиолетовый едва заметно нахмурился от такого ответа. — Ага... Кстати, всё ли у тебя хорошо в жизни? Не достает ли кто? — милая улыбка окрасила губы, и, наклонившись, "слуга" наклонился, полностью потеряв аппетит к еде, заместо этого получив прилив извращенного желания поболтать с дылдой. — как семья поживает, братья, сестры, бабушки, дедушки, или кто там, черт возьми, присутствует в твоей жизни? — Всё нормально, — медленно и кратко. — ... На все дальнейшие расспросы ответы были такими же, и это успело подействовать на нервы. Раздражение забурлило где-то внутри, и, совсем как ребенок, которому не дали желанную игрушку, парень резко отворачивается, недовольно цокая. Желая забыть о неразговорчивом госте, он осматривая других посетителей, и вскоре уши навострились, когда до его слуха дошло, что же обсуждают другие посетители. А обсуждали дорогие гости всякое, начиная с того, какие же другие плохие, а они хорошие, заканчивая тем, какой же вкусный ужин преподнесли сегодня, только вот жаль, что очень мало... людей много, а еды вот совсем не хватает! Какое разочарование. Слушая тошнотворные разговоры, его пальцы прошлись по драгоценным камням, что аккуратно и равномерно сплелись в его не длинных волосах. В тусклом свете они мерцали ярче света факела, и парню нравилось, когда из-за такой мелочи взгляды людей сразу же обращались на него, плененные красотой каких-то там камушков. Но долго в мире самодовольных фантазий он не остался, спустя полчаса снова сделал объявление: — Друзья мои друзья, хочу вам рассказать вещь, которая, возможно, не слишком обрадует вас! Мелкий шум, который был в зале, затих, ожидая дальнейших слов. — Я знаю, что в последнее время всем нам тяжело живется, и... — тут он притих, прикусив язык за зубами. Люди внимали его словам... Он подумал над тем, как правильно приподнести мысль, — ... Как знаете, скоро должен состояться еще один банкет, но к сожалению, его придется перенести... возникли некоторые осложнения. Коротко и, наверное, ясно, однако толпе прошелся разочарованный стон, со словами "зачем тянул речь" и "вырвите ему наконец язык", и всё это только вызвало небольшую улыбку от всех этих лестных слов. Недовольные взгляды и гневные шепоты только скрашивали его недосказанную речь, а попытки кинуть в него вилки и всякие куски от еды не увенчались особым успехом. Ухмыльнувшись, "главный актер сея театра" прикрыл глаза и посмотрел в окно. Некоторые осложнения, да...? В любом случае, он и сам не был в восторге от такой новости, ведь чем больше недовольных лиц, тем больше приходится оглядываться по сторонам и надеяться, что в этот раз ему не вонзят в горло нож. Впрочем, парень сам виноват в том, что его так презирают в столь элитном обществе, когда раньше строил козни за спинами соседей.