Глава 6. Незнаком себе

Лица смотрели на него. Глаза не мигая, душераздирающе продирались в Него. Сатана ощутил холод, наступающий с головы. Внезапно одна из фигур вскочила на песок, спешно перебирая еще тягучими костями и конечностями. Она свирепо на него посмотрела, мельком заглянув в лицо огромными зрачками, затем упала на колени перед ним. Сатана в замешательстве отступил назад и закрыл лицо ладонями. -Черт, что с ним? - он закусил губу. - Возможно, ему досталась... преданность?.. Он медленно перевел взгляд на парня, это был красивый, но тощий мужчина. Взгляд тайком проскользил по остальным. Они разбрелись в разные углы, где-то образовались пары. Тот же продолжал стоять на коленях. Неожиданно он упал в землю и зашептал. Сатана подошел к сыну, сел напротив и обнял его. Мужчина бережно проявлял чувства в ответ. -Так, значит, ты и есть Цитадон? - Сатана шумно вздохнул. От собеседника послышался тихий ответ: „Угу“ Сатана разцепил оковы из объятий и отпустил его. Цитадон пошатнулся, улыбнулся. Тихо, с придыханием, он бормотал себе под нос. Отдельных слов не было слышно, но он ,значимо, лелеял отца. Сатана встал и зажал кисть Цитадона в руке. Он тоже поднялся вслед за ним. Они отошли за несколько холмов и упали на песок. Он с шумом бежал по склону, собираясь в горки у подножья. Сатана устремил взгляд в небо, рассматривая толпы мелких точек на тесном темном полотне. Цитадон смотрел лишь на Сатану, задрав голову на правый бок. Медленно, но становилось некомфортно и Сатана вспылил. -Что такое, Цитадон? Собеседник отвернулся и заглянул на небосвод, полностью невозмутимым. Сатана поднял руку вверх и указал пальцем на скопление мелких звёзд. -Смотри,- он немедля повернулся,- то созвездие походит на куст. Вон там веточки, листочки и плоды. Ягоды наверняка. -Да, и правда,- первые слова стали неожиданностью. Внезапно на тёмном ночном шёлке прорезался один крупный зияющий зенит. Цитадон поднял руку и также показал на звёзды: „Гляди, та, самая яркая звезда это большая ягода. Думаешь, она сладкая? “ -Может. А может и кислая. В любом случае потом руки липкие. -Ты прав,- разговор перешел в непринуждённую беседу. Сатана вновь посмотрел на небо, ищя глазами некие очертания или ассоциации. Он опять указал куда-то далеко, обводя очертания силуэта. В обычном темпе на ум приходили слова, которые вливались в предложения, вытекали в диалог. Сатане ,казалось, очень давно не доводилось так проводить время. Только очень-очень давно, счастливо. Но в голову ничто не приходило. Цитадон впервые видел, слышал, говорил. Он однажды, конечно же, познает мир, все чувства и шкатулки своей души. Но сейчас он впервые вышел в свет, подаренный ему Богом. Эти эмоции хоть и были мимолетны, но незабываемы. В таком темпе и размеренном ритме прошло время. Сатана не знает сколько, впрочем и не хочет. Из-за за песков изредка слышались крики и смех, что не могло не радовать. Изредка слышались шаги и близкое дыхание, бывало слышен плачь и стоны боли. Единственное что волновало хозяина этого измерения это измениения, которые он замечал с каждым днем. Раз за разом он ловил себя на мысли о замирающих звездах на небе. Они мутнели с каждым днем, с неделями их становилось меньше, а с годами они угасали все больше. Песок вокруг стал грязнее, в нем появились веточки и редко, но можно было встретить насекомых. Он холодел и терял яркость и былой блеск. Казалось, что теперь перед ним не сияющая картина из сказки, а мёртвая пустыня. Сатана также обращал внимание на испарение барханов, они стали ниже и осыпались от любых действий. Однажды над тихой равнином пролетел умоляющий крик:„Отец! “ Сатана вскочил с места, Цитадон поднялся за ним. Впервые за много лет, а может и больше, они отошли от полюбившегося места. Сатана съехал по песку и побежал за голосом. Цитадон неспешно шел за ним. В кромешной тишине. Когда он вышел на небольшую равнину он увидел отца на коленях, он расставил руки словно крест, отдаляя друг от друга взбешенных братьев. Два молодых человека с ненавистью смотрели в глаза и поливали самыми гниющими ругательствами честь противника. Они стояли неподвижно, хотя по ранам и крови были ясно почему Сатана загораживал их от друг друга. Один из них закричал: -Что, Анаид, боишься потерять достоинство?! Да таких сволочей как ты заживо съедают! -Прекрати, это неуважение к своей крови,- он прошипел, зажимая рану на левой руке. -Ты, гнида, как ты смеешь?!- он кинулся на него, но отец остановил Ваура. -Вы даже меня не заметили, - Сатана поднял голову и неодобрительно посмотрел на Ваура, зачинщика этой драки. -Я вижу, вы уже выросли, да? -Да, отец,- он отрекся и задрал голову, смотря сверху вниз. -Мы не виделись с момента появления здесь и сейчас ты решаешь поблагодействовать?!- Ваур свел брови наверх, будто его лицо исказилось в отвращении. -Уже выбрал себе любимчика?!- он зашелся на Цитадона, что наблюдал издали. -Не втягивай его. -Какие речи, Сатана! Не уж то, ты взаправду собираешься отречься от своей клятвы?- он наклонился к его уху, перейдя на шепот. Ваур явно с первых дней понял что здесь к чему, и он собирается пользоваться своей сообразительностью. -Оглянись! Ты давал обет преданности всем нам, но согреваешь своей отцовским сердцем лишь одного, не так ли?- его сын отпрянул от ворота и сделав жест рукой захватил в свое поле зрения всей наблюдающих. -Вы согластны со мной, братья? Трое угрюмо отводили глаза. Один выражал безразличие и скорбь к происходящему. Цитадон вбирал в себя гнев и злость, он уже был готов биться с ним до последнего. Недавний противник Ваура был в замешательстве, скорее, его больше волновали полученные травмы. Он не нашел союзников. -Что, ищешь поддержку? Ваур покосился на Сатану. Он напрочь разбил его гордость, но он замахнулся и жилистым кулаком попал ему в висок. В ту же секунду Ваур повалил его на песок и сидя на ребрах бил в голову. Параллельно он сжимал ноги, ломая ребра отцу. Коленями противник встал на локти Сатаны, не давая ему бить в ответ. У него перед глазами все плыло, на лице запеклась кровь, мешая раскрыть веки. Из носа явно течёт кровь, с раскрошенных висков-тоже. Время тянулось и неумолимо продолжало мучить. Было больно, безусловно, но Сатану все больше заботило происходящее. Он понимал, если Ваур продолжит бить - он умрет. Сатана ясно понимал, что даже божественное создание не сможет избежать смерти от чужой руки. Тело расслабляется и зрачки начинают расплываться по радужке. В последний раз, думая о своей кончине, он и не предполагал, что будет убит в порыве ярости собственной плотью. Перед тем как уйти Сатана уловил взглядом Цитадона. Он бился на смерть, защищая отца. Цитадон набросился на Ваура и повалил его на спину. Это - все, что смог увидеть Сатана. Сквозь слезы он кричал ему. -Отец, не покидай меня! Не отрекайся, прошу! С этими слова зрачки Сатаны сузились, его сердце с бешеной скоростью погнало кровь по сосудам, будя практически мертвое тело. Сатана открыл глаза. Он не увидел ни неба, ни земли. Его окружала мгла. Сквозь нее невозможно уловить крики, свет, просьбы что были снаружи. Он сидел на коленях, мокрые волосы до плеч мягкли в крови, льющейся с темени. Тяжелое тело тянуло его вниз, но сил не оставалось даже на то чтобы сдаться. Проходили мгновения. Этот миг длился бесконечно долго, но ощущения Сатаны говорили об обратном. Здесь не было понятие „время“, не было понятиния „материя". Сатана находился в одиночестве, в мираже, петле, завязанной его руками. Мигом раньше он поднял глаза. Перед ним была девушка, стоящяя в легком белом платье невероятной красоты. Пышная фата скрывала ее глаза. Просвечивающие скулы и острый подбородок давали очернтания ее лица . С головы падали редкие темные волосы. Она кротко сложила руки на груди. Ее губы растянулись в изгиб издевательской ухмылки. Она не видела Сатану, но чувствовала его присутствие. Она оголила белые зубы, выставив напоказ животные клыки, сумрачная дева сделала длинную паузу и украдкой произнесла: -Окаянный, что подобен убийце Каину. Сатана поднял на нее глаза. „Кто она?“. Единственный и жизненно важный в этот момент вопрос вертелся на языке. Никто, кроме Бога, Сатаны и первых детей, бывших тогда на Свете, не мог знать о грехе Каина. Никто. Кто сейчас вызывает потайной страх в глубине его подсознания, кто сейчас внушает ему внимание и страдания, кто колеблит его пожизненные убеждения?! -Я слышу твои мольбы. Я пришла вечной, - на ее устах держалось выражение счатья за его тщетное существование. Сатана не мог вымолвить ни слова. Его словно парализовало, он мог лишь слушать, никак не отвечать ей. Внезапно с выражения ее лица сползла сладкая ухмылка, сменившись на разочарование. -Ты его убил. Сатана впал в ужас. Буйное сердце билось о грудь, билось, словно ломало ребра. Со лба капала испарина, стекая на глаза, что бегали по абсолютной тьме, окружавшей их. Сатаной овладел самый первый страх, страх смерти, потери его физической оболочки в столь темный для него час, безизвестная смерть и блуждение по краю жизни в поисках своих когда-то жарких мечтаний. Дева, будучи в другом измерении, но явной этому телу, двигалась дальше, двигая за своим голосом свое эго, ростя на своих костях кровяную плоть, неся на плечах тяжкую слезу мира, перебивая в себе смерть грязной кровью. Она, пребывая за полем его видения, протянула к нему свою молодую, покрытую морщинами руку, положив на Него свое бытие, некогда бывшим лишь волей и отголосками собственного права на жизнь. Дева дотронулась до его плеча. Сатана был пронизан видением. Во сне он заглянул в далекие лета, что наступят с его кончиной. Его взору был приподнесен величайший дар, Сатана увидел своих убийц. Но он не хотел знать их лик. Сатане было горестно, но к его открытию, не за себя, а за горячо ему любимых. В этот миг от ощущал полнейшее слияние с грехом, что он совершит. Он полностью отдастя каре Божьей. Сатана не мог прийти в сознание, но тех пор, пока не осознал. Он канет в небытие. Он снова очутился во тьме. Как только он увидел, Сатана схватил руку девы и отбросил ее. Но теперь он сжимал мертвой хваткой оторванное запятие. Оно отслоилось от тела словно нить от полотна - легко и незаметно. Сатана, не двигая головы, перевел глаза на конечность и почуял как его медленно поглощает паника. В руках своих он нашел не то, что ожидал, это была вовсе не девичья шуйца, а обрубок с плеча Каина. Его правая рука. Перед глазами пронесся тот роковой вечер. Последний для Сатаны. Сатана поднял полные слезами глаза на деву, но та лишь молча. Плотная кружевная фата покрывала ее лицо, и Сатана не мог узнать, о чем думает сущность за ней. Словно по его желанию края убора поползли вверх, освобождая ее лико от себя. Под тканью фаты крылось вовсе не еще недавние милое личико, а огромная черная впадина, источающая вловоние и гниль. Только с ее головы закапали первые точки крови на щеки Сатаны, забили через нижнюю челюсть девы настоящие струи, состоящие из соленой смолы, шлака и редких лоскутов кожи покойников, что успел уложить в землю Сатана за свое царство. Глядя в темное дно уродища, Сатана видел глазами Каина. Давняя сцена, где прописаны были последние события его жизни проматывалась сквозь его восприятие, раздирая и царапая острыми концами избьенные чувства Сатаны. Лишь его глаза увидели расправу и прах на ветру, дева отклонилась и рассмеялась над ним. Сатана опустил руки на землю, смотря сквозь слёзы и все, что было. Он впервые почувствовал боль от морали и ощутил внутри тяжелый труп, который принадлежал его сентиментам к Каину. Дева смеялась все громче, а ее лицо выглядело более сносно, заростая новой бархатной кожей с легким румянцем. Фата упала на ее глаза и она заговорила Сатане: -Чудной брат Божий, но не Бог ты по-нему. Да милостлив мой Отец и все же любит тебя. Почтим будешь всегда, но не предай себя, ибо судный час будет и твоим,- дева дрогнула и сняла ухмылку с лица. -Не потеряй,- она указала тощим пальцем на кровавый обрубок в руках Сатаны. Он вновь появился с ним. Мокрая прохлада оседала на веки. Тело было спокойным и груздным, приминая короткую траву. Легко шелестели листья, то и дело слетая на голые ноги. Неподалеку ритмично осыпалась земля. Метал слабо ударялся о камни и корни в земле. Рядом кто-то бодро выдохнул и окликнул лежащего. -Отец! Вы проснулись!-возбужденный юноша резво подбежал к нему, широко улыбаясь и жмурясь от света. Сатана медленно вставал, хватаясь за голову, пыхтел. Он сел на невысоком холмике, вытянул ноги и пытался справиться с мигренью. Парень с ожиданием вглядывался в него, затем присел на корточки. Сатана увидел перед собой Цитадона, несвойственно лучистого и довольного. Он вновь отстранился и взял в руки лопату, продолжая усердно работать. Его мягкие кудри до плеч мерцали белым шелком на полуденном солнце. Плотные ресницы часто хлопали, отгоняя пыльцу и пыль. Своими блеклыми серыми глазами он осматривал покрытие тонкой тканью силуэты, лежавшие рукой подать. Изредка он переводил взгляд на залежалого и сонного Сатану. В воздухе плавно долетали до него звуки птичьего дыхания, пушистого чернозема, скатывающегося в ямку и южный ветер. Волнистыне черные волосы Сатаны задувало по ветру, пока он осматривался вокруг. Чем больше он изучал обстановку, тем меньше понимал происходящее. Он увидел шестеро аккуратно уложенных в низины тел, бережно прикрытых хлопком. Сатана оторопел и сразу заметил это прискверным. Цитадон же копал последние могилы, шустрясь и стараясь закончить побыстрее. Он был одет в интересные наряды, коих Сатана раньше на своих землях никогда не видел. На поясе Цитадона был толстый кожаный ремень от которого шли широкие, развивающиеся штанины. Грудь Цитадона едва закрывала легкая майка на бретелях. На руках мерцали драгоценные камни в браслете, он отливал лиловым, а под светлым лучами дня светился невинным голубым. Посреди холма, где они находились высилось огромное дерево. Его ствол напоминал застывший хрусталь, что задавало очередной вопрос. Листья, расмашистые и глянцевые, гроздьями висели на суках, тянули вниз многовековые ветки. Массивная крона создавала уют и нежную тень. Через нее по-домашнему, словно в далеких теплых воспоминаниях проглядывало солнце, рисуя пятнистые узоры на изумрудном бархате подле кристального дуба. Сатана заглянул за плечо, посмотрел на Цитодана, который поднимал на руки последнюю оставленную им фигуру в полотнах. Он был в полном смятении, долгое время не хотел спрашивать сына о прошлом. Сатана переборол страх и выставил на кон свою жизнь, как он думал. Ведь возможно это лишь незнакомец или иллюзия, игры той девы над ним? -Послушай, Цитадон... -Да, отец?- казавшийся ранее серьёзный молодой человек вприпрыжку подскочил к собеседнику. -Где мы? Я так долго спал, совсем себя потерял... - он стало быть, начал поправляться. Цитадон в замешательстве склонился над ним, неловко отводя глаза. -Ах, что же я! В сей момент мы в двухста постах от Дворца Милосердной Кассандры. Вы последовали за мной, чтобы вместе исполнить Ваш приказ. Вспомнили? -Дворца Милосердной... кого? Что за бред...Какой сейчас правитель? -Вы, отец...- Цитадон замешкался и закачался из стороны в сторону. -Прости, так для чего мы здесь?-Сатана опустил голову, растирая виски. „Может и правда это был сон? “- тихо прошипел он. -Вы отдали приказ мне и вот мы... А, извините,- Цитадон выпрямился, занимая привычный гордый вид.- Вы поручили зарыть в землю всех сыновей, кроме меня и Киза. -Что же я так с ними?- Сатана посмеялся и выглянул на сына исподлобья.- Где сейчас находится Киз? -Отец никому не рассказывал о своих планах, но о Кизе...-Цитадон вновь выглядел обеспокоенно. -Ладно, не продолжай. Ха-а-а...- Сатана тяжело вздохнул и затих. Цитадон лишь заметив, что отец прекратил диалог, выскочил на полянку возле дуба дабы уложить брата на, отныне, его вечую перину. Сатана же поймал мысль о том, что Цитадон обыкновенно строг и рассудителен. Откуда ему это знать? Он не может этого знать при любом раскладе, ведь они вместе были лишь из-за воли случая. Ни общались, ни смотрели друг на друга. Никогда. Сатане казалось это явление удивительно необычным, но не конкретно само знание, а нечто другое. Но он мог узнать что именно стало причиной его колебания. Цитадон помахал рукой отцу. Собрал инструменты в сумку и зашагал в его сторону. -Отец, отец! Сатана откликнулся и тотчас забыл о своем негодовании. -Скоро начнется бал. Нам стоит поспешить. -Бал? -он прищурился, недоверчиво задрал голову на сына. Цитадон помычал и поставил руки в боки, занимая неуверенную позу. Он постал из-под низкого воротника маленькие часики на цепочке. Цитадон понял что-то для себя и с детской нетерпимостью схватил отца за рукав. -Идемте, отец! Я по дороге все объясню. -Как скажешь...-Сатана чувствовал себя сконфуженно. Цитадон поднял его за локоть и закинул за плечо громоздкую кожаную суму. Он вел Сатану через сухую, мёртвую пустошь. Сначала он заговорился про легенду, скорее миф об божественном древе, под коим недавно похоронил кровных братьев. Затем переключился на климат и описание треснувшей от постоянной жажды почвы. Сатана его не слушал и не пытался вникать в монолог Цитадона. Опять же, это казалось ему знакомым. Лишь опустив глаза, он заметил во что все это время был одет. На ногах Сатана нес плетенные сандали, а до середины голени спускался подол черного цвета юбки. На плечах он ощущал тонкую темную блузу, которую надувал ветер словно парус. Рукава, широкие и короткие, к локтю расходились в пышные рюши. С колье на шеи до места над сердцем тянулась серебряная цепочка, украшенная сапфирами крупных экземпляров. Цепь доходила до изящной броши на его груди и там же обрывалась. Цитадор шел рядом и бодро рассказывал о себе и нескольких последних днях недели. Вкратце, он жаловался на подчинённых и то сухой, то сырой климат. Подул в спину сильный ветер и Сатана ощутил как в спину ему что-то уперлось. Он уже было приготовился к рапире, насаживающий его легкие на острый клинок или же к стилету, пронзающим сердце. На мгновение он замер и остановился. Вновь в их спины задул ураган, и на плечи Сатаны тяжело упала тугая коса до бедер. Цитадон обернулся на него и подозвал рукой, приглашая продолжить путь. Сатана поспешил и нагнал спутника, который все трещал о своем. -Цитадон. Я совершенно потерял голову и мне нечего вспомнить,- он опустил глаза на сухую землю.-Расскажи все, что знаешь. Его проводник замолк и миг приобрел серьезный вид. -Мы живем в мире, полном войн... С ними мы справляемся маной и силой. -А мана это?.. -Сила, подаренная народу Вашей всемогущей сущностью много веков назад. Она протекает в наших телах в особых венах и путях и имеет черный, жирный вид,- Цитадон зажал себе вену на правой руке и на коже образовался ярко-темный синяк, что тотчас исчез, опусти Цитадон зажим. -К слову, Вы также владеете превосходными навыками в бою, так и в магии. -Вот как,- Сатана произнес это с горечью в голосе.- Словом, ты говорил о неком балу. Что за бал? -Ах, бал...-Цитадон потер рукой шею и взглянул наверх. -Это вроде собрания военачальства, но так есть и местные роскошники, и православные преступники. Это стоит искоренять,- он прошептал последнее предложение еле слышно, не хотя чтобы Сатана узнал его мнение. -Что мне там надо делать?-Сатана обреченно склонил голову в сторону парня, ритмично отбивая шаг. -Военный план... На сегодняшнем заседании будет рассматриваться военный план. -С кем воюем хоть? -Да с чертилами этими. Адамов лес выпускает тысячи монстров, самых ужасных конфигураций. Я расскажу Вам позже подробно о происходящем,- Цитадон цыкнул и взглянул наверх, в самую глубь голубого неба. Сатана посмотрел на него удивлённо и тот отмахнулся. Сатане было жутко интересно о боях и подобном, но его вежливость не позволяла влезать еще больше в военные дела. Он считал, конкретно сейчас это не к месту. Честно, но он был прав. Следующие три минуты они шли в тишине. Наконец, Сатана снова вернулся в разговор. -Цитадон, почему погребленно лишь шестеро моих сыновей? Живы ты и кто еще? -Изменщик Киз. Бежал после попытки братоубийства и отравления близлижайшей Вашей прислуги. -Надеюсь, закон хочет его наказать? -Конечно, отец. За голову изменщика уготовлена его замена. Киз же сейчас на востоке нашей земли. Думаю, беглец решил покончить жизнь в чертовом лесу. -Лес? Что за лес? -Самое опасное место в Аду. Эдем. Или „Адамов Лес“. Оттуда никто не возвращался. Время от времени из леса выходят чудные твари, с которыми сложно совладать даже лучшим наемникам и солдатам. Сама чертова обитель,- Цитадон нахмурился и стиснул кулаки, сдирая ногти до мяса. Сатана не влез в личные переживания сына и проигнорировал этот жест. Теперь его волновала судьба Киза. Будет ли считаться нарушением его клятвы перед ним, если Киз умрет или покончит с собой? Больше у Сатаны не осталось сил думать о сегодняшнем дне, хоть шел лишь третий час после полудня. Солнце уже прошло зенит и массивно перемещалось по красному небу. Сатана следил за ним, идя в кромешной тишине. Лишь свист ветродуя изредка мешал идиллии. Прошло в районе получаса перед входом в град. Адская столица была недурно отделанна мрамором, металлами и драгоценными камнями. На стенах под слоями пыли и редкого пепла скрывались мазайки святых. Горожане давно позабыли их имена и наставления канона. В глубине людного города возвышался огромный Дворец Милосердной Кассандры. Она была жива еще в прошлом столетии, но Киз зарезал Кассандру, когда она выходила в столицу, дабы обвенчаться с Сатаной. Но это был ее последний путь, и Ад носил траурные одежды еще с год после ее кончины. Ее история заслуживает отдельного обмолвия. Сатана и Цитадон прошли в столицу через запасные ворота стражи. Они остались замечены лишь солнцем, плавающим над городом. Цитадон запустил руку в суму и вытащил два какулуса и накинул на отца один, цепляя капюшон за его голову. Идя по улице, Сатана из-под капюшона накидки всматривался в гарожан. Адовцы были разношерстны и потрепаны картами, вином и службой. Все были одеты в тотально чёрные плащи, обрезки грязной темной ткани. На лицах застыло унижение и ненависть. На шеях и руках грешников видны были гематомы и следы от веревок, ударов и зубов. Изредка встречались доски позора, на которых кривыми, поржавевшими от крови гвоздями, были прибиты люди с оторванными конечностями, головами. Сами они непрерывно омывались гноем, а прохожие выливали под них помои. Цитадон невозмутимо шел вперед, заградая спиной Сатану от нежелательных торговцев и воров. Он прогонял попрошаек, которые выбегали им навстречу, видя, наверняка, важную особу в сопровождении. Постепенно, но они привлекали все больше внимания. Люди стали шептаться за их спинами и расходиться с дороги. Через время они шли по совершенно пустой тропе, окруженные сплетнями и злыми глазами. С крев улицы слышались завистливые языки, облизывающие их фигуры, одежду из, на их вид, дорогого материала и золоченой каймой. -Простите, отец,- виновато прошептал Цитадон. Сатана понял что ответ будет неуместен, но так и не осознал, за что извиняется его сын. Внезапно из толпы выбежала молодая нагая девушка. Она кинулась в объятия Цитадона и жалостливо застонала, протягивая свои мазолистые губы к его лицу. Грудями она жалась к его рукам, заставляя видеть ее тело, покрытое гнойниками и пудрой. Только она стала ощупывать его ноги, пытаясь украсть сумку или соблазнить, Цитадон вырвал с ее головы левое ухо и бросил его на дорожную грязь. Дева зашипела и упала вниз, держась за кровоточащий обрывок под виском. Толпа стала сгущаться и смотреть осуждающе на спутников. Цитадон схватил запястье отца и побежал по улице. Сатана понимал, что бегство в данный момент необходимо, ведь если люди, требующие зрелищ поймают их, то растащат по закоулкам этих трущоб. Он не оставал от Цитадона и следовал за ним. Позади них слушались возмущенные крики и проклятия по их души. Затем последовали вопли толпы и вскрики девушки, заглушающие весь шум улицы. До того они были пронзительны. Цитадон сбавил темп и теперь тащил за собой Сатану, быстро пересекая переулки, огибая дом за домом. Они вышли к заправленным решеткой воротам чуть ниже нормального человеческого роста. Цитадон полез в сумку и достал связку ключей. Побренча ими в замочной скважине за покрывалом накидки, он отворил дверь. Цитадон и Сатана вошли внутрь и дверца захлопнулась, тяжело скрипя железной решетой. Цитадон снял с головы капюшон и разразился радостным смехом. -Нам почти не поймали!-он вновь залился смехом и зажмурился на тусклай свет, исходящий из под прутьев ворот. -Да,- Сатана насмешливо хмыкнул, подходя ближе. -Почти-почти. Еле удрали!- Цитадон оставался также веселым.- Оставим разговоры. Продолжим путь?- он поманил его рукой, всходя вверх по узкой лестнице внутри городской стены. Сатана последовал за ним, что означало согласие. Он быстро поднимался по ступеням, вороша пыль подолом длинной мантии. Цитадон заспешил вперед и подбежав к люку на крыше вновь застучал ключами. Он торопливо откинул крышку и ловко перемахнул на верх. Сатана догнал его и спокойно забрался на твердую поверхность под дневным солнцем. Ногой он поддел крышку и она с грохотом упала на место. Чухнули шестеренки и закрыли люк. Сатана спешно догнал Цитадона, который рассекал по каменным кирпичам стены. -Цитадон! Почему мы идем по верху? Он оглянулся на отца и обратил жестом указательного пальца его внимание на дворец. -Мы идем туда,- теперь он перевел палец вниз со стены, показывая на другую сторону от той, на которой они были минуты назад.- А там живет аристократия, они бы живенько узнали своего правителя даже под мантией. Сатана подтвердил его слова кротким „угу“ и прервал беседу. Он оглядывался по сторонам, рассматривая дорого украшенные угодья знати, широкие улицы, простирающиеся на километры вперед. Большую часть города занимала знать, но она же составляла меньшую часть населения. Между домиками сновали дамы в красивых украшениях и изящных нарядах. Красивые бледно-белые или пепельно-серые лица прикрывали шали и платки, дабы избежать еще сильного солнца. В руках они носили причудливые цветы и миниатюрные сумочки из ткани. Рядом с девами гуляли каварелы, одетые в бежевые пальто, спадающие с плеч и белые воротник, выглядывающие из-под них. На ногах они не носили брюк, создавая легкий вид послеобеденной прогулки. Спутали по мраморной улице и мужчины, и женщины подошвами плетенных сандалей. Везде было шумно и весело. Сатана шел за Цитадоном, накинув на голову толстый глубокий капюшон. Он смотрел на другую сторону от стены. Картина, конечно, кардинально менялась. Теперь вместе по-светски беседующих полноправных граждан, которые гуляли после сытного обеда в парке и по улицам, Сатана видел исхудалых и костлявых людей с острыми скулами. Все до единого носили траурные одежды, были мрачны и погружены в непросветную апатию с малых лет жизни в этом бездуховном мире. В разгар дня на улице не было никого, хоть и четверть часа назад Сатана видел огромную толпу. Посереди окладистой улицы лежало свежее тело. Сквозь блестящие в глазах лучах солнца Сатана смог увидеть в покойном девушку, что они оставили позади. Около ее головы багрела засохшая лужа. Подол ее юбки был разорван, и ветер задул его на ее лицо, пропитывая кровью. Ноги девушки посинели, вывернулись в неестественном изгибе, лежали разбросанными от нее самой. Сатана почувствовал горечь, заметив под пыльно старой лавкой дьявольски вырванный женский скальп. Потому собственно, и кровоточила голова. Оглядываясь на ее образ жизни, скорее всего, она знала о своей участи. Девушка доставала себе воду и ошметки гнилых овощей, продавая свое тело. Очень часто проститутки так и кончают свою короткую и грустную жизнь в бессчастной нищете на ненавистой улице, где они работали и мучились, по-детски наивно надеясь на скорее счастье. Словно ночные бабочки, сгарающие на свете фонаря. Цитадон шел по внутренней стене, не смотря по сторонам, а лишь устремив взгляд по ноги. Сатана спешл за ним, стараясь не отставать.