4. Коллизия

      Я с упоением доедаю купленный в ближайшей забегаловке бургер, забивая желудок, и Дин следует моему примеру, уминая кусок пирога, как только заканчивает свою тираду о загрязнении его машины моими «жирнюшими» лапами.       Все-таки, пара-тройка часов в дороге и не до такого доводят.       Смотрю на медленно темнеющие улицы города, что клонят в сон одним своим видом, и размышляю о случившемся.       Никогда бы не подумала, что стану участвовать в подобном, а будучи в напарниках с кем-либо — и подавно. Хотелось вдохнуть побольше воздуха в легкие и раствориться из этого мира к черту на кулички, как бы сильно я не любила свою работу. Как бы сильно она не отвлекала меня от ненужных мыслей в нужные моменты.       Поэтому, не имея возможности провернуть подобное, просто надеюсь привыкнуть к их компании.       С Винчестером младшим это выходит куда тягостнее, даже несмотря на то, что никто из нас не давал друг другу каких-либо обещаний перед разъездом. В ту ночь смотреть в его глаза, наполненные надеждой на продолжение, было просто ужасно, потому он и понял все без лишних слов.       — Милая, ты больно смелая для этого мира, — убирает грязным пальцем налипший на лицо локон, аккуратно заводя за ухо.       Оскаливается, облизывая губы, сверкает желтыми глазами и наклоняется ближе:       — И лишняя.       Впившаяся в спину обломанная ветвь больно врезается в кожу, очерчивая красный след даже через зашарканную куртку, когда меня протаскивают по земле, вжимая в нее с удвоенной силой.       Захлебываюсь кровью и пытаюсь разлепить глаза, надеясь увидеть серое небо над головой.       Но темнота забирает глубже в свое жерло.       — Подстилка.

***

      — Мы скажем ему правду. Расскажем кто он, про апокалипсис. Все, — твердил Сэм, вынуждая тогда брата сильнее цепляться за руль автомобиля.       Я безоговорочно и точно оказалась на его стороне в этой схватке троих напарников. Хоть Кастиэль и был прав в сказанном, но поступать столь жестоко с ребенком — бессердечно. Мальчик в праве решить свою дальнейшую судьбу, как бы тяжело ему это не далось, и уж тем более в праве выбрать свой путь, вне зависимости от его правильности.       После разговора с биологической матерью, о которой Сэм чудом нашел информацию и ее местоположение, большая часть вопросов встала на свои места, и потому у порога Джесси мы оказались быстрее, чем смогли подумать. Ее рассказы о проведенных днях с демоном в голове — пугали, вынуждали тело покрываться сотней мурашек и переосмыслить свое видение об одержимых. Я прекрасно осознавала, что, как-никак, это живые люди, точно такие, как я сама, но слышать подробности о запертой в собственной голове женщине давалось куда сложнее, чем выкашивать подобных десятками, стараясь не вдаваться в излишки профессии. Либо же унимать свою рвущуюся на свет совесть, что вот-вот могла прогнуться под тяжестью грехов, совершенных за недолгие годы. А уж за прошлый год, проведенный исключительно в крови подобных ей, тем более.       Меня однозначно ждала агония в самом извращенном адском огне. С танцующими на костях бесами.       Особенно, когда поняли, что Кас опередил нас, и когда я неуклюже попыталась выбить входную дверь, не рассчитав свои увечья. Согнулась и закашлялась от сдавленных помятых органов, пока Дин все же не расправился с ней с непостижимой легкостью и не ворвался первее остальных.       Он, казалось, куда более рьяно беспокоился за ангела, чем любой другой из нас. Как никак, по словам самого Винчестера, тот вытащил его из ада и защищал столь влипчивую в любую занозу задницу всеми возможными силами.       И, видит Господь, мне не хватает подобного человека рядом. Но я никогда не признаюсь сама себе в этом.       Я покрутила пластмассовую фигурку в руке, улавливая желание оставить ее себе, и осторожно поставила на камин, заглядываясь на столь филигранно выведенные контуры, до мелочей прорисованные изъяны. И подумать нельзя, что маленький мальчик способен на такое, едва испугавшись. Какой же он тогда в гневе?       — Это был ваш друг? — взгляд, полный непонимания и детской наивности, впивался в наши лица один за другим. — Не понимаю, как у меня это получилось.       Джесси растянул и скомкал свитер в ладошках.       — Он? — Дин кивнул в сторону «Кастиэля», а после отрицательно качнул головой. — Нет.       А после он долго и упорно, «по-своему», пытался объяснить ребенку, кто он на самом деле, и каков размах его сил, будь тот неосторожен. Выходило у него это с явным трудом и усердием над собой, хоть парень и старался, как мог. Я никоим образом не умела общаться с детьми, да и делать этого, признаться честно, не было особого желания, дабы не испортить зарождающееся доверие. До тех пор, пока его увлекательный монолог не прервал демон в теле матери, одним взмахом откинув Винчестера в стену, к которой полетел и Сэм. Мое приземление же вышло куда менее удачным — смачно ударившись, отбивая лопатки и остатки сил, я приземлилась на пол с очередным приступом кашля, но в этот раз, с примесью крови.       И пока Дина с издевательским наслаждением мотылями из стороны в сторону, а про мою персону благополучно забыли, посчитав, видимо, чересчур ослабленной и неспособной на дальнейшие действия, Джесси напрягался все больше, слушая монолог демона. Он с упоением пытался уболтать мальчишку, прижимая спины парней к стене, пока я сидела сзади, держась за живот, и усердно надеялась не выкашлять куски легких.       Мальчик начинал злиться сильнее, и дом затрясся, зашатался, точно от сильного испуга — фигурка ангела пошатнулась и упала, приземлившись на мои бедра. Я могла поклясться, что увидела, как его щеки стали краснее. Глаза прожгло резкой болью.       — Где я? Что это за место?       Вопросы безжалостно сыплются, голос дрожит — то ли от подступающих слез, то ли от банальной паники.       Мужчина не изъявляет желания ответить. Молчит и устремляет взгляд вдаль, в кучу растущих впритык друг к другу кустов. Его лицо расплывается в сознании, словно смазанное кистью художника.       — Мы здесь не одни.       Младший охотник как никогда вовремя взял инициативу на себя, прерывая демона, подтверждая слова матери про обман и ложь, рассказывая Джесси правду про войну между ангелами и демонами, про его роль в ней, а также про то, что в теле его матери сейчас сидит нечто ужасное, но его нагло заткнули. Воспользовавшись мимолетным отвлечением и преодолевая боль, я выхватила из внутреннего кармана фляжку, окатив демона святой водой. И запинаясь, коверкая слова, пыталась дословно выговорить выученную латынь. Ее задергало, кожа зашипела и едва не запенилась.       Ему, кажется, этого подтверждения слов вполне хватило, и потому одной фразой мальчик изгнал демона из матери, раскаленный до придела своих эмоций и чувств.       А после с той же легкостью усмиряется и спрашивает, что ему делать дальше.       Я поднимаюсь не без помощи Сэма, опираясь на него, продолжая держать в руке Каса. Моргаю, и, едва оклемавшись, ставлю ангела на прежнее место.       Винчестеры решают отправить его к Бобби, я же тихо говорю им, что это явно плохая идея, как минимум потому, что мы не знаем, что делать с ним дальше. Обучать охотничьей стезе? Уж точно не стоит его в это втягивать.       Подумав немного и поняв, что другого выбора нет, так как иначе он подвергнет родителей опасности, мальчик просит время попрощаться с ними. На что мы синхронно киваем, провожая его взглядом.       — Зря вы так с ним, — обессиленно падаю на диван рядом, — Джесси не встанет на путь зла.       — Мы не можем знать этого наверняка.       — Посмотри на него, Дин. Он еще совсем ребенок, а уже оставлен на волю судьбе. Думаешь, после увиденного и услышанного, он захочет быть на стороне демонов или таких, как мы?       Но ты ведь захотела.       Озадаченные, они оба проморгались лишний раз.       — В любом случае, это будет его выбором, — закончил мою мысль Сэм, встретившись с укоризненным взглядом брата.       — Что-то он долго, — Дин кивает в сторону лестницы на второй этаж.       Мы обеспокоились его задержкой и решили заглянуть в комнату. Она пустует, освещенная лишь светом из окна. На кровати лежит аккуратно выведенная записка, которую я беру в руки, но, не успев раскрыть, вздрагиваю от шороха за спиной — Кастиэль.       Он объясняет, что Джесси привел всех горожан в норму и исчез, вновь скрывшись от любых радаров. Записка гласит, что он сделал это ради безопасности своих родителей и всех тех, кто мог пострадать в дальнейшем.       Я вздохнула и молча положила ее на место.       Чувство тревоги затомилось внутри, обожгло и уползло обратно в свою темную, склизкую пещеру.

***

      Беря с собой кожаную куртку, кинутую на сиденье рядом, по пути надевая ее, выхожу на улицу.       Винчестер все еще трапезничает пирогом, и кроме как утолить свой организм никотином, дабы скоротать время, не представляется возможным.       Руки обдает прохладным ветерком, как только я достаю пачку сигарет — уже, как-никак, понемногу начинает холодать. Закуриваю и осторожно прислоняюсь к машине, чтобы ненароком не отхватить от ее хозяина.       Табачный дым растворяется в воздухе, унося вместе с собой лишние мысли, позволяя остаться наедине с собой. Меня морит изнурение сегодняшнего дня до такой степени, что хочется раствориться в объятьях кровати на пожизненном заключении и слиться с ней воедино. Тру свободной рукой глаза и вздыхаю глубже.       И я вновь давлюсь сигаретой, едва не выплевывая ее ошметки на землю — Кастиэль появляется рядом неожиданно резко, вынуждая выругаться.       — Перестань, блять, так делать! — произношу, параллельно откашливаясь.       Ангел мнется под моим недовольным гнетом и хмурит взгляд.       — Почему?       — Да потому что я устала уже кашлять! Мне этого и так хватает с головой.       Его пальцы тянутся к моему лбу, приводя в замешательство и легкое оцепенение. Мужчина касается мягко, невесомо, отдавая жар своих рук простым действием, а после вновь покрывается тучами, неуверенно убирая ладонь, задевая упавшую на лицо белокурую прядь волос.       — Мои силы исчерпываются, — изрекает Кас с до одури угрюмым видом и я выдыхаю дым в район его лица, усугубляя ситуацию, вынуждая его повернуть голову чуть набок.       Словно концентрируется на человеческих манипуляциях. И его идеальное лицо хочется встревожить, очернить, вызвать на нем яркую эмоцию, почувствовать в чертах человеческое тепло.       — И что это значит?       — Это значит, что в последствии я не смогу ими пользоваться. Каждый раз мне все сложнее дается. Джесси как-то повлиял на это, они не восстановились полноценно, — мягкий шелковистостью голос убаюкивает, дает расслабиться рядом с малознакомым человеком, — твои раны не глубоки, но я не могу их излечить.       — Да я, если честно, и не просила, — окурок летит в сторону мусорки вблизи с забегаловкой, но не долетает, падая рядом с ней.       Он молчит, не сводя с меня взгляда.       Мимолетная тишина напрягает, как никогда раньше.       Свет фонарного столба растекается по его плечам, перетекая в густые, черные растрепанные волосы, отбрасывая на меня тень от его тела. Фигура ангела кажется куда более внушающей, чем есть на деле — мои глаза находятся где-то на уровне его рта, а то и чуть ниже, если так подумать.       Ветер ворошит бежевый плащ и синий галстук меняет положение.       — Нужно ехать, — тихо проговариваю, опуская взгляд в асфальт, ковырнув трещинку ногой.       — Да.       Когда мы усаживаемся в автомобиль, оба на заднее сиденье, Винчестер молча кивает в салонное зеркало и мягко двигается с места. Ветер трепещет сильнее, воем обглаживая Импалу легкой поступью. Шелестит осенней листвой деревьев и мчится темными стайками по лужицам, скопившимся у обочин.       Тонкие пальцы барабанят по стеклу невнятную мелодию. Спокойную, убаюкивающую.       Сегодня гулкая ночь темна, словно проказливая девчонка украла все звезды в мешок пушистый — не смотрит, куда бежит, спотыкается и роняет их под ноги. На что они рассыпаются маленькими крапинками по черной синеве.       Небеса и еле проглядываемая местность бегут, мчатся прочь. И плавают вдали единым проникновением запаха живой земли.       И заодно с ними — я.       Окончательно умаявшись по дороге домой, к Бобби, я начинаю проваливаться в сон на заднем сидении Импалы, уперевшись головой во что-то мягкое.       Бег — нескончаемый, выматывающий до жгущей отдышки. Так, что ноги в кровь. И обувь по протоптанной, залитой земле стирается быстрее, чем руки от не сходящих мозолей.       Думать все сложнее — остается лишь действие. Бескомпромиссное и отчетливое.       Не должны поймать.       Не должны обнаружить укрытие на окраине опушки, возле единственного проходящего водоема во всей округе.       Ноги устают, замедляются ближе к цели, отдышку становится легче контролировать.       — Ты все же пришла.       — Я не нарушаю договоренностей. Показывай.       Вой мотора раздается возле «кладбища автомобилей» и утихает, подъезжая к дому.       Кас будит меня легким касанием к лицу, смотря внимательно, едва не с упоением разглядывая. Поднимая взгляд, я встречаюсь с его глазами, отражающими в себе все сокрытые прелести неба, и вздрагиваю.       Восходящее солнце палит щеку сквозь окно, развевая остатки сна. И я, встрепенувшись, молча покидаю машину, кажется, смущенная моментом. Старательно пытаюсь не показать этого. Ангел следует за мной, захлопывая за собой деревянную дверь, словно рычаг воздействия — я кидаюсь к холодильнику и хватаю последнюю баночку газировки, попутно открывая ее.       Братья уже сидят по своим местам, как и положено — с книжками да ноутбуком по разным углам комнаты. Уверена, что они в очередной раз шерстят мифологии и библии, надеясь найти подсказки и домыслы насчет Люцифера.       У Дина же, как и подобает, рядом покоится бутылка пива.       Я морщусь, но не могу не подметить с ухмылкой на губах:       — Дин, зуб даю, что последний раз ты был таким серьезным, когда изучал новинки порноиндустрии.       — Иди к черту, — лучезарно улыбается он в ответ, поднимая голову. Ему явно стоит поспать пару лишних часов.       — Обязательно.       Сэм весело хмыкает, бросив мимолетный взгляд, но не решается вступать в диалог. Кастиэль стоит, опершись о дверной косяк, и точно чего-то выжидает, сложив руки на груди и изучая сколы и трещинки потолка.       Ох уж эти магические три минуты залипания в стену, пока мозг проверяет наличие обновлений. Могу понять, однако.       Вздыхаю. В груди протяжно воет от нарастающего чувства предстоящих событий, которые покрыты толстым слоем мха. Проверяю телефон на наличие сообщений и удостоверившись в их отсутствии, возвращаюсь к мужчине.       — Я подумала над тем, что ты сказал вчера, — говорю негромко, приподнимая голову к Касу. — Если хочешь, я могла бы научить тебя обращаться с оружием.       — А стоит? — изгибает он бровь и следует за мной обратно на кухню, точно хвостик.       — С учетом твоей ситуации, думаю, что да.       — Хорошо.       Мы выходим во двор, подальше от дома и наблюдательных окон с кучей глаз, что обязательно высунутся, стоит только мелькнуть поблизости.       Найдя более расчищенное и широкое место, чем остальные, я ставлю пустую баночку на одну из машин, которую все это время держала в руке. Нахожу еще парочку и размещаю их на разных дистанциях, насколько это позволяет крыша кузова. Кастиэль стоит рядом и внимательно наблюдает за движениями.       — Думаю, совладать своими эмоциями у тебя проблем не будет, поэтому перейдем сразу к практике.       Молчаливый кивок подтверждения.       Достаю пистолет из кобуры на штанах, прикрытый курткой, ловко целюсь одним резким движением и попадаю в одну из дальних банок. Она падает на разбитый капот.       — Держи, — протягиваю ангелу оружие. Он с интересом крутит его в руке и направляет на автомобиль, попытавшись выстрелить, но лишь окончательно разбивает и до того треснувшее стекло двери. — Не напрягай руки так сильно. Расслабься.       Я подхожу еще ближе, сократив дистанцию до предельного минимума, встаю сзади, выглядывая из-за плеча, и осторожно ставлю его руки в правильное положение, удерживая их за локти. Размещаю пальцы удобнее на рукояти и поднимаю целик на уровень его глаз.       Такие горячие и крепкие, с выпирающими синеватыми венами по всей кисти. Нижняя часть плеч неприлично упругая. Рельефная.       Дыхание обжигающе касается его шеи, затаившись у ворота плаща. Покрывает нежную кожу моросью мурашек. Усмехаюсь и сама ощущаю неясную рябь по спине, шерстящую просторы под футболкой. Чертята пляшут по обе стороны головы.       — Смотри, прицел должен встать напротив нужной тебе цели, — едва не перехожу на шепот. — Нажимай на курок мягко.       Кастиэль делает еще один неуверенный выстрел, но на этот раз более точный, в ближайшую баночку, и мимолетно улыбается уголком губ.       — А где же твой верный спутник? Я думала, ты придешь с ним, — девушка оглядывает меня с ног до макушки, запыхавшуюся и уставшую. Прошла пару шагов рядом, прокрутив оружие в руке, как хитрая рыжая лисица. Ее когда-то прекрасные светло-русые волосы потупились в цвете, стали темнее и грязнее от окружающей среды.       — Понятия не имею. Ближе к делу.       — Ты ж нетерпеливая, — угрюмо фыркает и закатывает глаза. — Ладно, пойдем.       — Далеко?       — Прилично.       — Не уверен, что это может пригодиться мне, — чуть хмурится и разворачивается корпусом ко мне, невольно направляя пистолет в мою сторону. Буквально вынимает за шкирку из прилива мыслей.       — Так, осторожнее! — я предупреждающе выставляю руки вперед. — Не целься в своих. И убери палец с курка.       Он опускает дуло в землю и следует указанию.       — Обращайся с оружием, как с женщиной.       — Это как? — хлопает он ресницами, как самый невинно-нетронутый цветок планеты.       Смотреть в его голубые глаза — словно пытка на костре покаяния. Не просто пытка — грубо пихающая развалина совести, толкающая в спину обеими руками, намереваясь сбить с ног и заставить проехаться лицом по кишащей червями земле.        — Нежно, тугодум.       Кас понимающе кивает. Недостаток никотина вызывает жжение в легких и першение в горле, которое я с усилием борю, намереваясь рассказать ему об остальных тонкостях владения огнестрельным. Начиная, пожалуй, с банального: как и где работает предохранитель, разбор и зарядка магазина, для чего вообще нужен курок и затвор.       Со всем этим мы возимся еще с час, ровно до того момента, пока мой желудок предательски не бурчит — я так ничего и не ела с прошлого вечера.       Уже после усаживаюсь на крыльце дома с сигаретой в руках, наблюдая за округой, что хоть как-то выглядывает из гор металлолома. Облака, отчасти прикрывающие небесное светило, опускаются так низко, что хочется провести по ним рукой, собрать полные ладони влаги и обтереть лицо в надежде на ясность происходящего.       И сегодня, никак иначе, как повелению высших сил, ангел занимает почетное первое место в моей голове. Хоть медальку выдавай, ей Богу.       Отвлекает меня от раздумий лишь одно — отчаянный рывок к сокрытой правде, предшествующий долгожданное сообщение на мобильнике:       «Я нашел нужный адресок, кис. Жду с подарочком».