5. Все зримое – явь, все сущее – тлен

      Смуглая ночь темна — неприхотливо вежлива в своих грубых помыслах — нависает и склоняется ближе к продрогнувшему от внезапного порыва ветра телу. Недозволительна к ошибкам.       Я едва не прокрадываюсь к зданию, опасливо отбрасывающего свою тень под плотные ботинки. Поступь легкая, едва ли не невесомая.       Эта вылазка далеко не первая, но обязана стать последней. Стать именно той, которая раскроет мне секреты проведенных в неведении столь долгих лет. Слишком долгожданный шанс, отбрасывающий «удобные» и «неудобные» моменты жизни. Необходимый.       В руках увесистое ружье, заряженное патронами с солью — не убьет, но задержит наверняка. А в набедренной кобуре пистолет с серебряными пулями и вычерченными на них ослабляющими символами.       С заржавевшим замком запасной двери приходится изрядно повозиться, прежде чем я все же попадаю внутрь. Вероятнее всего, к одной из своих разгадок.       Запах сырости вырывается наружу и я инстинктивно прикрываю рот сгибом локтя, параллельно снимая привязанный к поясу фонарик. Устремленный вперед луч открывает не более привлекательный вид на продолжительный коридор всего с одним поворотом направо и парой деревянных дверей по сторонам, некоторые из которых доживают свои последние годы. Выразительно фыркаю и продвигаюсь вглубь.       Сброшенные «напарником» (если его, конечно, можно таковым назвать) координаты привели к давно заброшенному зданию предприятия, которое, по его же словам, не должно охраняться. Как минимум от людей. Как максимум — стены изнутри усыпаны антидемонскими символами и еще кучей других на неизвестном мне языке. Некоторые, признаться, я вижу впервой.       Но все это никак не отменяет фактора слежки, из-за которого я чаще обычного оглядываюсь и стараюсь не выходить из тени, дабы хоть немного свести его к отрицательному значению. По этой же причине пришлось припарковать машину примерно в километре отсюда, преодолевая его на своих двоих. Задача простая, но вот ее выполнение может и не увенчаться успехом.       Тихий скрип. На меня осыпаются опилки с досок потолка, путаясь в волосах. Крыша, кажется, уже мало что может выдержать, вот-вот намереваясь развалиться от дуновения ветра.       Цех встречает своими обширными пустующими масштабами. Большие, частично перебитые окна с деревянными рамами пропускают тусклый лунный свет, что шаркается под ботинками и который я всеми силами пытаюсь обойти по краю. Проблуждав по всевозможным закоулкам здания уж точно не меньше часа, я, кажется, все же натыкаюсь на то, что искала. Захожу в самый дальний из кабинетов, полностью усыпанный всеми возможными рисунками с потолка до пола. Оглядывая его, наступаю на самую шаткую доску, что подпрыгивает на другом конце, втесняя неожиданно пришедшую в голову мысль.       Оглядываюсь в последний раз и откладываю ружье на ближайший офисный стол, подходя ближе, убираю сначала одну старую деревяшку, что оказывается совсем никак не закреплена, а после и две последующих, уже приложив немало усилий и наверняка наделав уйму шума. Свет фонарика трогает открывшееся пространство под полом. Деревянный футляр прямоугольной формы. Прямо под столом.       С потугами отодвигаю неожиданно оказавшийся тяжелым стол и с легкостью поддеваю доску ножом, которая удивительно просто соскальзывает с проржавевших гвоздей.       Беру ящичек в руки и сдуваю слой пыли, отчего она поднимается вверх, забиваясь в носу и вынуждая чихнуть. Провожу ладонью, открывая вид на манящее своей простотой обрамление. Две застежки по разные стороны поддаются нетерпеливым пальцам, отстегиваясь с характерным звуком. Я приоткрываю крышку лишь на пару миллиметров, чтобы с удвоенной силой резко захлопнуть ее обратно, машинально закрывая замки.       Приглушенный грохот в цеху.       Кто-то есть.       Смотря в проем между дверью и стеной, не сводя с нее взгляда, надеясь разглядеть хоть что-нибудь, я резкими движениями открываю сумку на плече и укладываю туда футляр приличной тяжести. А после забираю со стола свое ружье, столь же увесистое для тонких женских рук, забывая про оставленный на полу фонарик — глаза хоть немного, но успевают привыкнуть к темноте здания.       Выхожу из своего своеобразного «укрытия» и, постоянно оглядываясь по сторонам, прохожу к ближайшему от выхода коридору, что оказывается никак не защищен — замираю, заметив движение сбоку от себя. Невольно переношу вес тела на рабочую ногу, переступая, и готовлюсь к выпаду. К своему сожалению, слишком поздно — это служит моей неуклюжести в попытке уклониться от острия клинка, пролетевшего буквально в паре миллиметров от уха, оставляя ровную царапину. Судя по всему, недостаточно глубокую, ведь в следующий момент я не успеваю отшатнуться, принимая клинок плечом. Шиплю от жгучей боли, но нахожу в себе силы развернуться и нажать на злосчастный курок, выпуская дробь соли в нападавшего. Он шатается и в оцепенении падает, давая мне толику времени для побега, но не тут-то есть, ведь еще двое волшебным образом материализуются по обе стороны, надвигаясь, желая зажать в проеме.       — Просечка, Алекс, — девушка одним точным движением лишает монстра головы — единственным верным способом убить здесь кого-либо. — Бей точнее, у меня нет желания тащить твой бездыханный труп.       Упираясь в колени в полусогнутом положении, хрипло выдыхаю и фыркаю, поднимая на нее взгляд, а после разгибаюсь, выравниваясь. Хочется придушить ее голыми руками.       — И ты еще называешь себя охотницей? — она едва не смеется, улыбаясь, наблюдая, как я поднимаю клинок и вытираю кровь на лице. — На таких, как я, ага. Так я и поверила.       Господи, я уже миллион раз успела пожалеть, что согласилась на все это, так еще и в ее компании. Но путь к выходу тернист и сложен, я ничего не могла поделать. Как и искать своего прошлого напарника.       Он найдет меня сам. Как и было всегда.       Дробь прилетает в демона, преграждающего выход, и я срываюсь с места, в развороте едва не поскальзываясь на полу, думая о перезарядке, пока свободная рука машинально тянется к карману со снаряжением. Но как по велению судьбы, патроны выскальзывают из руки, просачиваясь сквозь пальцы. Громко матерюсь, выбивая по пути дверь плечом и выбрасывая уже ненужное оружье.       Двуствольное ружье — вот он, порок человечества. Ну почему нельзя сделать пятизарядное более доступным, господи!       Мысленно корю себя за недостаток в оружии, понимая, что те двое уже определенно поднялись и направились к другому выходу в надежде перехватить меня там, а потому рвусь в сторону леса, придерживая сочащуюся кровью рану, рассчитывая траекторию и масштабы побега. Но и тут меня, похоже, поджидали изначально, ведь еще двое демонов наваливаются сверху, вжимая лопатки в землю. Один успевает отхватить ботинком в живот, но ему хоть бы хны — вышвыривает сумку из хватки, в которую я в панике вцепилась, тем самым освобождая руки, давая мгновение, чтобы выхватить пистолет из кобуры и с прицельной точностью зарядить ему промеж глаз. Оно выбивает демона из колеи, и я наспех, по памяти, начинаю проговаривать латинское заклинание по изгнанию, которое с успехом работает и на второго. Который так же получает пару пуль в тело. Нужно выиграть себе больше времени.       Не успевая перевести дыхание, вскакиваю и хватаю самое важное за сегодня. Когда после двух прочитанных строк их тела начинают дымиться и шататься с горящими от гнева глазами, слова обрываются, стоит только вновь рвануть витиеватым путем прямиком к машине.       Ноги путаются в зарослях леса, переплетаются, но я, будто наученная горьким опытом, пользуюсь этим в своих целях, умело перепрыгивая и огибая трудности дороги, оставляя их своим преследователям.       Еще пару лет назад я вряд ли смогла бы пробежать столь огромную дистанцию, обессиленно не упав где-нибудь в середине пути, но на данный момент цель стоит превыше всего. Как бы я яростно не ненавидела те года, которые не помнила, но явно провела в подобной жизни, обретя уйму полезных навыков, сейчас я как никогда им благодарна.       Жизнь же в этом мире, до боли родном, кажется уже откровенным раем — сколько прошло с того времени? Как же долго я уже скитаюсь в поисках ответов.       Дни. Недели. Месяцы. Годы.       В очередной раз сворачивая, я на мгновение радуюсь, замечая вблизи свою наспех припаркованную машину, и едва не врезаюсь в нее, открывая заведомо незапертую дверь. Но от погони не выходит оторваться — демоны при любой сноровке куда выносливее обычного человека, а потому умело догоняют без особых трудностей, достаточно оклемавшись. Прилетевший со свистом клинок разбивает окно водительского места и я громко ругаюсь, вжавшись в сидение. Окровавленной рукой, что уже начинает медленно неметь, я нащупываю ключи с увесистым брелком, предварительно оставленные в замке зажигания, и дергано прокручиваю их.       Машина, как на зло дня, не желает заводиться.       — Блять, да давай же!       Упорно дергаю ключом, с явной истерикой в пальцах, что трясет, сильнее осинового листа. Мысли окисляются под действием паники и застревают на кончике языка, взгляд мечется по сторонам в немыслимой надежде не увидеть злосчастных преследователей чересчур близко.       Мотор гудит и в этот же момент я понимаю, что не слышала ничего более прекрасного, ведь через долю секунды выстрел, пролетевший невообразимо близко, разбивает заднее стекло автомобиля. Который, слава всем всевышним богам, что услышали меня, двигается с места, и я спешу как можно скорее покинуть это злосчастное поприще.       Уже немногим после, уехав на достаточное от предприятия расстояние и припарковав машину возле обочины, я почувствую, как пальцы правой руки почти что перестанут слушаться. Вытащу из бардачка небольшую аптечку, кое-как избавив себя от куртки; откупорю завалявшуюся бутылку дешевого бурбона в багажном отделении и в очередной раз испачкаю кровью и алкоголем обивку сидения. Допью остатки и сильнее сожму в зубах собственную ткань куртки, делая первый стежок дрожащими пальцами, полностью сосредоточившись на кровоточащей ране на плече.       Воистину, к такой жизни невозможно привыкнуть.

***

      Двухэтажный особняк встречает своей холодностью и непокорной красотой в простоте. Впервой попав сюда, на самую окраину города, оно мне сразу же приглянулось. Возможно, раньше этот дом и прилегающий к нему небольшой участок принадлежали местным богачам, были грандиозны и внушали восхищение, но спустя много лет были поглощены в неуловимую тишину, хоть и оставались все так же прекрасны и ухожены.       Зажженная по дороге сигарета распаляет губы в своей отчаянной попытке не потухнуть, но я делаю последнюю затяжку, закрывая дверь машины, и выкидываю ее под ноги, затушив кончиком ботинка.       И с каких пор столь уважающее себя существо оставляет собственные ворота без охраны, так еще и открытыми? Кошмар какой.       Молча хмыкаю собственным мыслям и прохожу, поправляя сумку в более удобное положение. Наспех перемотанное плечо ноет от тупой боли, вынуждая поморщиться, но мужественно вытерпеть заскоки организма. Осталось совсем немного и ты со спокойной душой сможешь все это смыть под напором горячей воды, Алекс. Просто потерпи.       Вздыхаю глубже и открываю тяжелую дверь. Просторный, с высоким потолком и затемненной таинственностью коридор одаривает прекрасными видами — каждый его миллиметр усеян чем-то богатым, изысканным, присуще его владельцу. Пол покрыт древесным лакированным паркетом, диваны и кресла с обивкой из темно-бардового бархата переливаются в свете луны от огромных окон, из того же бархата тяжелые шторы и портьеры, пара драгоценных мрачных картин на стенах и шикарные ковры.       И навевает это лишь на одни мысли — это пышная, лишенная жизни демонстрация богатства подобна красивому фасаду, за которым нет души. Как и у хозяина.       Прохожу дальше и в изумлении поднимаю брови, завидев Винчестеров. Двое огромных увальней сжимают их, не позволяя выбраться, хоть те и стараются изо всех сил. Мужчина, стоящий напротив них, сверкает глазами в мою сторону, а после расплывается в лучезарной ухмылке, хмуря нос.       — Приветик, мусик, — Кроули подмигивает мне и кивает в свою сторону, приглашая подойти ближе. Играет, как и делал это всегда.       Бросаю на Винчестеров беглый взгляд, завидев их явное удивление и недовольство сложившейся ситуацией и тихо цыкаю. Она оба готовы сожрать меня заживо, словно это я развязала самую масштабную в истории человечества войну, исход которой уже был когда-то прописан на пергаменте.       — Я ждал тебя немного раньше, — нетерпеливо проговаривает демон. — Принесла?       — Возникли небольшие сложности, — я морщусь и пытаюсь размять немеющее плечо, намекая как раз на те самые «сложности».       — Мне больше нравится «издержки профессии», милая, — улыбается мужчина, наблюдая за моими действиями.       Я скидываю сумку на пол, вставая напротив него, и опускаюсь, открывая и доставая футляр приличных размеров.       — Отлично.       На его лице возникает довольная усмешка, стоит коробочке открыться, и Кроули вынимает из нее кольт. Тот самый револьвер, собранный самим Сэмюэлем Кольтом. У меня и у самой, неровно дышащей к таким вещам, на мгновение перехватывает дыхание от столь утонченного и элегантного оружия. Хочется с остервенением вырвать его из рук демона и убежать как можно дальше, спрятать в самом что ни на есть надежном месте. но Ноги приросли к дорогому ковровому покрытию и никак не желают выходить за его пределы.       — Вы за ним, не так ли?       Рассматривает, поворачивая со всех сторон, едва не лаская кольт в руке. Внимательно смотрит на охотников прищуренным взглядом и двумя точными выстрелами отправляет собственную охрану в самую глубину преисподней, зарядив каждому по пули в лоб. Опускает руку и вновь растягивает губы в улыбке. Все молча хлопают ресницами, непонимающе оглядывая мужчину.       До жуткого превосходства вылизанный черный костюм кажется еще темнее без падающего на него света.       — Виски? — Кроули кивает мне, одобряюще похлопывая по спине, когда мы идем в сторону его дорого украшенного кабинета. Приглашает Винчестеров за собой.       — Не откажусь, — тихо хмыкаю собственным мыслям. Дыхание перебивается.       Вот оно. Именно то, за что я боролась все это время.       Холодные от слов руки хочется спрятать во всевозможных карманах. Я начинаю нервничать, боясь не услышать долгожданного ответа, контролирующего мою жизнь долгих два года. Они не должны были пройти даром.       — Я искал тебя, — шорох листвы под его ногами сбивает с последней прокрученной в голове думы, рука с потрепанной тряпкой замирает над лезвием.       Взгляд медленно плывет по ногам, переходя выше, останавливаясь на лице. Глубоко вздыхая, я расслабляю руку, держащую оружие в вертикальном положении, упертое в землю. Клинок стал куда длиннее с нашей последней встречи — отрубать головы коротким не так уж и удобно.       — Знаю.       — Почему ты ошиваешься с этим… отродьем? — он запинается на слове.       И с трудом смотрит на девушку. Гуль, сидящий чуть поодаль от меня, с упоением, свойственным только таким, как она, поедает освеженный пару часами ранее труп, причмокивая и смакуя его на языке. Перепачканные кровью пальцы жадно цепляются за плоть, вырывая ее руками.       Меня больше не пугает и не настораживает такой ее вид — я в буквальном смысле видела подобное едва не каждый день. Я уже не ощущаю чувства рвоты при виде на нее, и, благо всем небесам, не чувствую здесь голода. В отличии от всех остальных существ, к своему несчастью.       — Она знает дорогу, — едва не безразлично произношу, потупляясь. — Отведет меня к выходу.       — Но за какую цену, Алекс? — его голос расплывается, слова глохнут в шуме ветра, несущего с собой запах приближающейся смерти. Девушка рядом напрягается, дергая головой в сторону шума.       Я мало обращаю на это внимание, смотря исподлобья на мужчину и сдерживаю очередной порыв недосказанности.       Мне хочется отчитать его за то, что бросил, накинуться с кулаками и криками за предательство, но здравомыслящая часть мозга впивается когтями в горло, вынуждая молча проглотить обиду как можно глубже. Ведь, возможно, он делал это как раз для меня?       — Это уже совсем не важно.       Кроули одним лишь махом руки закрывает за Винчестерами дверь и принимается разливать виски по двум бокалам.       — Что это все значит? — взгляд Дина суров, будто он и впрямь готов серьезно с этим разобраться.       Сэм хмурится и укоризненно смотрит — упорно игнорирую, усаживаясь в кресло напротив демона, непричастно закидывая ногу на ногу, не обращая внимания и на последнего, нагло закуривая в его присутствии.       — Это значит то, что никому не стоит знать про существование кольта, — проговаривает весело, с долей иронии.       С улыбкой отпиваю из протянутого бокала, морщась от добротного алкоголя, — который оказывается как никогда кстати после всего пройденного — и скидываю пепел с сигареты в вовремя возникшую из ниоткуда пепельницу.       — Если бы не моя верная подопечная, вряд ли бы эта штука сейчас находилась здесь, — хмыкает Кроули, наблюдая за вытягивающимися лицами братьев.       — Что?       — Ой, мальчики, а вы не знали? Полагаю, у вас еще будет время допытать свою благоверную, — демон ухмыляется и возводит оружие в руке, прицеливаясь в голову Дина, резко меняясь в лице. — Я отдам его вам только при обещании, что он будет полностью разряжен в лицо Люцифера.       — Ладно... — соглашается Дин, но стоит все так же ровно, без единой дрогнувшей мускулы. — И почему же ты желаешь Дьяволу смерти?       — Это называется выживание, мой умственно отсталый друг, — закатывает глаза и опускает руку.       Кроули едва не досконально объяснят им свои желания, а когда сигарета окончательно тухнет в моих пальцах и оказывается затушена об пепельницу, обращается ко мне:       — Вот, — в его руке возникает небольшая бумажка, которую он протягивает мне. — Здесь ответ на твой вопрос. Мы квиты.       Приподнимаюсь с кресла, едва не вырывая дрожащей рукой заветное и тут же разворачивая, не в силах укротить собственное любопытство.       «Чистилище» — красуется аккуратно выведенным подчерком, отблескивая на падающем свету.       Сердце пропускает удар и теряется в клочке чувств и эмоций, нахлынувших резко, точно волны холодного океана, сбивающего с ног. Уносящего в свою тихую, успокаивающую гладь. Последующий диалог парней проскальзывает мимо меня. Я лишь стою на ватных ногах, думая о том, где брать остальную информацию: какого черта я там оказалась, почему, зачем, для каких целей...       Чьей злой шуткой стала моя судьба?       Молча допиваю оставшееся в бокале виски и оно обжигает горло, приводя в чувство.       — Остальное в твоих руках, договор выполнен, — отвечает на мой немой вопрос, а после подмигивает. — Спасибо за сотрудничество.       Не за что, мать твою.       Сэм забирает из рук Кроули протянутый тому кольт, соглашаясь на условие демона и вызывая на его лице широкую улыбку. А после пытается схитрить, расспрашивая о местонахождении Люцифера, но я прекрасно знаю, что подобное точно не прокатит — сама наступила на те же вилы однажды.       Нажимает на спусковой крючок — револьвер тихо щелкает в лоб демона, вынуждая обоих парней вздрогнуть. Барабан пуст.       — Ах, точно, патроны, — Кроули делает растерянный вид, едва не извиняясь, и бросает Сэму сверток с пулями, в мгновение ока испаряясь из помещения.       — Отлично, — выдыхает Дин, недовольный происходящим.       Я лишь спокойно анализирую ситуацию, все так же прокручивая в голове следующие свои шаги.

***

      Хоть я и знакома с немалым количеством охотников, но общаться с большинством из них не вижу надобности и смысла как такого. К таким относятся и Джо с Эллен, что сейчас сидят в доме Бобби, затарившись алкоголем по самое горло. Которому, к слову, я очень даже рада по ряду причин. Как минимум по факту того, что это может быть последняя наша ночь в этом мире — Винчестеры решили не медлить и выдвигаться к Люциферу уже завтра, а это означает, что им нужна будет любая помощь.       — То есть, все это время этот чертов кольт был у тебя?! — не унимается Дин, пока Сэм с некой досадой вздыхает поодаль брата, сидя на диване. Он взмахивает руками в мою сторону.       Кастиэль хлопает ресницами, наблюдая за нашей перепалкой. Эллен тяжело вздыхает.       — Нет, всего пару часов, — непринужденно пожимаю плечами и уже собираюсь уходить, в том числе и от разговора с ним, но парень непреклонен — нагло останавливает меня за предплечье, требуя ответов. Я ахаю от боли, но Дин и не думает отпускать меня.       Ловлю на себе пронизывающий нескрываемым интересом взгляд Бобби.       — Почему ты не отдала нам его сразу?       — Потому что, черт тебя дери, я не могла, понятно?! — срываюсь на мгновение, не успев задавить свой пыл и раздражение. И своих проблем по горло. — Это было моей задачей, которую я выполнила. Все. Отъебись.       — Ты была для него собачонкой на побегушках и просто молчала?!..       — Дин, правда, хватит.       — Не нужно меня защищать, — кидаю взгляд на Сэма и более спокойно добавляю: — У вас свои причины, у меня свои, окей?       Дин фыркает и уходит к брату, махнув рукой. Устало тру переносицу и отправляюсь в противоположную от них сторону, а именно — на кухню. Обсуждать нам уж точно нечего, ссориться — тем более. Это выше всех моих оставшихся на сегодня сил.       Так дай мне потратить остатки хотя бы с какой-то пользой.       Тем более, если завтра мы все можем умереть.       — Я полагаю, это твое, — ангел перебивает поток мыслей, вставая напротив с протянутой рукой. Глупо моргая, таращусь на него, как на бессовестно ворвавшегося из другого мира призрака.       Внутри зарождается толика надежды, стоит только увидеть в его ладони мой мирно лежавший кулон. Забирая его, едва не бью себя по голове — я ведь совсем про него забыла в свете последних событий. При взгляде на него, наполнившим разум чувствами и воспоминаниями, хочется провалиться обратно под землю. Хотя бы на нее.       Смотрю на Кастиэля, тихо проговаривая «спасибо», и на автомате надеваю целый кулон на себя, заправляя его под футболку. Он на мгновение обжигает нежную кожу груди. Горячий. Неужели так долго держал в руке?       Он мягко, мимолетно улыбается и уходит за стол.       Спустя время, пока Дин безнадежно подкатывает к Джо, а Сэм потягивает пиво, уткнувшись в книги вместе с Бобби, Эллен решает не терять времени даром и разлить по рюмкам крепкий алкоголь, и я даже благодарна ей за это. Ведь еще немного и я буду готова пускать слюни от скуки, уткнувшись взглядом в трещинки на стене.       — У меня есть предложение, Мисс-хранящая-секреты, — она лукаво улыбается и эта улыбка явно не несет за собой ничего хорошего.       — Ну? — измученно смотрю снизу вверх, уложив голову на сложенные на столе руки.       Кас немного помог с раной, но этого было мало, чтобы окончательно унять боль. Да и тратить слишком много сил ангела на себя я не горю желанием.       Хочется отвлечься от дури в голове и всей неразберихи с находки Кроули и я очень надеюсь, что она придумала что-то интересное.       — Посмотрим, кто кого перепьет? Думаю, будет забавно наблюдать за столь бойкой, но убитой тобой.       — Да не бойкая я, — фыркаю, вспоминая свои перебитые ребра и множество неудач, уж точно преследующих меня по жизни. — Но ладно, я согласна.       Выпрямляюсь перед стопками уже разлитых рюмок, наполненных до краев, коих по мою сторону стоит не меньше двенадцати, столько же, как и у остальных. И где она только так много откопала...       Проникновенный взгляд мужчины цепляется за мое лицо ненавязчиво, осторожно, будто боясь быть замеченным. Задерживается на лишнее мгновение и вновь возвращается к Эллен.       — Ну, что скажешь, Кас?       Завис. Ангел божий завис. Господи, никогда не думала, что увижу что-то более забавное.       Издаю легкий смешок в тыльную сторону ладони.       — А?.. Да, хорошо, — промаргивается он, отходя от минутной спячки. Его голубые глаза блестят в приглушенном свете. — А что нужно делать?       — Пить, — весело изрекает Харвелл, потирая руки.       Этим мы и занялись. Сначала пять рюмок осушила сама Эллен, предложившая сию деятельность, а после и я, махом осилив всего три напитка в подряд, не особо любившая подобное. И едва не прокашлялась, ощутив поступивший в желудок крепкий алкоголь. Чересчур крепкий. Кастиэль же, явно не намереваясь церемониться, выпивает все стоящие перед ним стопки парой махов крепкой руки. Глаза округляются при виде подобного. И если вкуса он все еще может особо не ощущать, то вот воздействие от него — вполне, ведь, как никак, он теперь слабее, чем когда-либо был.       Его кадык выразительно дергается, когда ангел допивает последнюю рюмку, и ее капли от резкого рывка стекают по его тонкому запястью, прямиком под рукав бежевого плаща. Наблюдая за всем этим, в мой мозг ударяет последствие выпитого — перед глазами шатается мир, мышцы расслабляются, а язык становится решительнее в высказываниях. А после недолгой паузы женщина неожиданно изрекает очередное предложение, что тот, кто выпивает меньше всех — проигрывает желание выпившему больше остальных. И это заставляет ее рассмеяться, наблюдая за моими провальными потугами обогнать хотя бы ее в нечестном поединке, дабы не остаться в проигрыше.       — Это не... нечестно! — язык предательски запинается, выдавая мое прискорбное положение после еще пары-тройки выпитых рюмок.       — Ничего не знаю! — Эллен вновь хохочет, поднимаясь со стула и прихватывая с собой оставшуюся полную бутылку. — Ты уже согласилась!       Она хлопает меня по плечу и, кажется, уходит в сторону Сингера, явно намереваясь распить ее с ним наедине.       — Чертова женщина, — тихо буркаю ей в след и вяло изрекаю, утыкаясь лицом в свои ладони, обращаясь к Касу: — Ладно, валяй. Чего бы ты хотел?       Становится тяжелее существовать от выпитого алкоголя, а потому остается только надеяться, что ангелы не способны генерировать в своих умах что-то извращенное и постыдное. Или хотя бы то, что усугубит мое состояние на данный момент, желание которого — упасть на ближайшую кровать.       — Что бы война закончилась, — невозмутимо отзывается он и я буквально утопаю в собственных руках. Потирая лицо, измученно поднимаю на него взгляд.       — Кас, я не вершитель судеб, давай что-нибудь более приземленное.       Ангел заминается. Утихает, углубленный в мысли, и задумчиво хмурит брови.       — Слушай, ты хороший парень, — неожиданно изрекаю я, перебивая его поток размышлений, что готов был изложить, — ты спас мне жизнь тогда, а я даже не поблагодарила тебя.       Укладываю щеку на ладонь, внимательно изучая его меняющееся выражение лица, концентрируясь на собственных эмоциях и чувствах. Пытаясь разобраться в них и потаенных желаниях, усердно рвущихся наружу. Он шевелит губами, но то ли под действием алкоголя, то ли от ощущения нарастающего жжения от кулона, я пропускаю его слова мимо ушей, невольно фокусируясь на движениях.       На движениях вен под тонкой, горящей кожей, и синих глаз, устремленных прямиком в самое нутро естества. Хватающих цепкой лапой и морящих голодом.       Будто я всегда видела это, но никогда не могла запомнить. И мысли плывут по тонкому, витиеватому ручейку, скапливаясь у подножия горы.       Желание прикоснуться к нему вылизывает изнутри.       Как было и всегда. Когда-то там, возможно.       Он многозначительно всматривается, вновь говорит что-то, кидая взгляд мне за спину и возвращаясь с зависшем в воздухе вопросом.       Отвечать не хочется. Нет желания. Сил.       Мыслей.       Хочется спать.       Нужно просто дойти до чертовой кровати.       Горячая кожа ладони падает на плечо, молча давая понять, что нужно подняться, что я и делаю — а после мгновением падаю на кровать, чувствуя головокружение от быстрого перемещения. Недовольно бурчу что-то про личное пространство и занимаемое им место в комнате.       А он что-то отвечает все тем же бархатным, спокойным голосом.       Вот бы еще разобрать, что именно.       — Спасибо, — тихо изрекаю, окончательно проваливаясь в тягучий, манящий сон.       И искренне молюсь не вспоминать этого на следующее утро.