Последствия

Наступила ночь. На улице была слышна суета и громкие голоса, перепроверяющие запасы оружия и припасов. Юки покинул свой кабинет и направился к крылу, где жили юноши, согласившиеся на побег. Там же его ждали и все девушки, которых подговорили их друзья, в том числе и Аяме. —Юки здесь! —И тебе привет, Аяме. Все готовы? Мы выдвигаемся. Ребята согласно закивали и начали вставать со своих кроватей. Вскоре все были собраны, и они медленно начали идти к подвалу. К счастью, все основные силы сейчас были сосредоточены в походе, поэтому на этом пути их ничего не остановило. Они пришли в подвал, и большинство узнало это место: именно сюда несколько лет назад привели маленьких детей, украденных у родной деревни. Сюда до сих пор попадали новые дети, но в этот день он провожал своих пленников на свободу. Юки выглядывал из маленького окошка, находящегося под потолком маленького помещения: было видно, как ноги бесчисленных солдат покидали крепость. Вскоре, когда топот ног стих, в подвал забежал Пулвинар: —Юки, иди сюда! У меня хорошие новости, но нам надо наедине поговорить. —А? А это долго? Ворота будут открыты? —Да, да! Но есть кое-что, что может тебе понравится. Юки отошёл от окна и поспешил за охранником. Тот вывел его наверх и повел вперёд по коридору. —Что случилось, Пулвинар? —Пока все отвлеклись на вывод войск, Тиарис смог пробраться к Господину! Он связал его, и сейчас ждёт нас. Он хочет предоставить тебе честь убить его. —Убить... Господина? —Да! Разве не легче разобраться со всем кланом в целом, чем бежать? —Тоже верно.. Через пару поворотов они оказались около огромных дверей, и Пулвинар не задумываясь распахнул их. Перед собой Юки увидел связанного мужчину, стоящего на коленях посередине кабинета с мешком на голове. Он не издавал никаких звуков, видимо, под мешком у мужчины был кляп. Юки неспеша зашёл в кабинет, оглядываясь по сторонам, а Пулвинар уверенно зашагал к своему товарищу. —Ну как ты тут? —Замечательно, он перестал сопротивляться. Хей, Юки, давай быстрее закончим с этим и свалим! Тиарис кинул юноше в ноги меч, который он держал всё это время, и Юки неуверенно его подобрал. Он подошёл к мужчине на коленях и направил на него меч. —А смогу ли я... —Неужели тебе нравилось жить здесь всё это время? Отомсти ему за всё! За всех нас! —Почему же ты не сделаешь этого сам? —Ты первый, кто решился на побег. Подумал, что ты больше достоин такой чести. —Хм... Наверное, ты прав. Юки последний раз посмотрел на мужчину: он стоял отстранённо, опустив голову вниз. Видимо, он уже смирился со своей судьбой. "Интересно, доволен ли он своей жизнью? — думал Юки. — Убивать стольких людей в войнах, заставлять их так страдать... Но заслуживает ли он смерти? Да. Определённо заслуживает. Погубив судьбы стольких людей, он заслуживает только такого конца." Юки весь трясся, но он отвёл руку и резко всадил меч в тело приговорённого. Прямо в сердце. Юки был врачом, а потому идеально попал в аорту, смерть была мгновенной. Мужчина дёрнулся, после чего упал вперёд. Юки уронил меч и тут же сам свалился с дрожащих ног. Его руки бешено тряслись, а сердце стучало невероятно быстро. Юки не знал, что делать. Юки не знал, как реагировать. Юки только что впервые убил человека. Своими руками. С прямым намерением. Тиарис и Пулвинар подошли к Юки и подняли его на ноги. —Молодец! Ты сделал большое дело для всех. —Ты только что доказал свою невероятную преданность Господину, придурок. —Что?.. Парни покинули кабинет, после чего, вместо них в проходе появилась высокая фигура с черными волосами, редкой бородой и кривым носом. Господин стоял перед ним во всей красе, победоносно улыбаясь. —Дорогой мой Юки, нам есть о чём поговорить. Ты уже давно живёшь и работаешь в этих стенах, поэтому должен хорошо знать: любое предательство карается смертной казнью. Предателей в этом замке я стерпеть не могу. Но, видимо нарушая это правило, ты не учёл другое: твой Господин всё видит и всё слышит. Если не своими ушами и глазами, то используя более преданных слуг. Тиарис и Пулвинар рассказали мне про твой план в тот же день, когда к ним подошёл Соккум. Ты с детства доставлял мне много проблем, но я не знал, что ты способен впутывать в это кучу послушных детей и даже моих приближённых. Я во многом рассчитывал на Соккума, он сделал много всего полезного для меня лично. Кстати его мы тоже подобрали в десять. Он был идеальным примером, во что ты должен вырасти. Но ты не только не вырос покладистым, а ещё и попортил моего верного слугу. Козлиный поступок, не думаешь? Впрочем, видимо ты не совсем потерянный, раз смог так быстро расправиться с предателем. —Хотите сказать, что этот мужчина... Господин быстро прошёл к трупу и резким движением снял с его головы мешок. Юноша потерял дар речи: под мешком он увидел до боли родное лицо Соккума. Оно было спокойно, будто он спал, но на щеке была видна ещё не засохшая слеза - видимо, перед смертью он всё же понял, что сейчас происходит и впервые за долгое время дал волю эмоциям. Юки вновь не устоял на ногах и упал, сдерживая слезы. —Очень жаль... О, это слеза? Интересно, что он чувствовал, когда понимал, что его воспитанник сейчас своими руками убьёт его по доброй воле? Воспитывать ребенка семь лет, чтобы потом он тебя убил, не удосужившись даже проверить, что убивает врага. Впрочем, собаке собачья смерть. —Мразота. Ты - конченая мразота, не заслуживающая не только своего тёплого места, но и самой ужасной жизни. Соккум заслужил хорошей жизни. Почему же он только что лишился её?! Почему ты заставил меня убить его?! Тебя не заботит ни одна человеческая жизнь, урод. Я, даже думая о том, что убиваю тебя, выбрал самую безболезненную смерть, но сейчас понял, что ты не заслуживаешь чтоб всё было так просто. —Ты можешь истерить ещё долго, но факт остается фактом: Соккума убил ты. И никто больше не виноват в этом. —О нет, больше со мной такой фокус не пройдёт. Мне больше не десять. Это ты сейчас убил Соккума, заманив его сюда. Это ты убил моих родителей. Убил родителей моих друзей. И продолжаешь убивать молодых, только чтобы жить хорошо в одиночестве. И я больше не дам тебе такой возможности. Юки больше не плакал. От злости, объявшей его, он побагровел. Схватив меч, лежащий рядом с ним, Юки подорвался с места и молниеносно полетел на господина. В этот раз в голове не было терзаний, заслуживает ли жизни убийца. В этот раз в голове была только одна мысль: "Убить". Юноша налетел на Господина и ударил его мечом в живот. Тот моментально согнулся и упал на землю. —Агрх! Червяк ты бесхребетный... Даже попасть не можешь, пока атакуешь... —Я и не целился в сердце. Хочу, чтобы ты помучился за каждое своё убийство. Юки ударил его в ногу. Затем в руку. Снова в живот. По голове. По носу. По второй руке. Удары были недостаточно глубокие, чтобы ускорить смерть, но недостаточно поверхностные, чтобы их можно было игнорировать. От каждого удара лицо мужчины искривлялось в агонии, а лицо юноши расплывалось в улыбке. Он наслаждался процессом. Каждой новой раной, каждым криком боли. Он наслаждался каждой секундой страданий господина. Вскоре тот перестал подавать хоть какие-то признаки жизни, но и этого Юки не хватило. Он продолжал истязать его тело, отрезал руки и ноги, голову, выпотрошил каждый орган. Он оставлял по ранению за каждый день, прожитый в этом аду. За все издевательства, за все унижения, за всё неуважение. Он сам от себя никогда не мог ожидать такой жестокости, но сейчас он не думал об этом. Он думал, что вся эта ярость копилась в нём слишком долго. А этот урод всё ещё похож на человека. И только когда куча мяса на полу перестала напоминать что-то некогда живое, он наконец успокоился и бросил кровавый меч в ту кучу. —Гори в аду, грёбаное чудовище. Парень пошел на выход, как наткнулся на тело Соккума, всё ещё лежащее на полу. —А ты почему не сказал, что это ты?! Хоть бы крикнул! Я бы узнал твой голос! Почему ты не поборолся за свою жизнь, трус?! В ярости Юки пнул его тело, после переступил через него и прошёл дальше, к выходу. На улице всё ещё было темно, он пробыл в этом кабинете около часа. Юноша быстрыми шагами пошёл по коридору, возвращаясь к своим. Увидевшие его ребята ахнули: Юки вернулся весь в крови. Он рывком открыл дверь и уставился на людей потухшими глазами: —Я убил Господина. Вы можете быть свободы.