Свобода?

—Юки, что там произошло? Как ты? — к юноше подбежала обеспокоенная Аяме, но тот оттолкнул от себя девушку. —Живой, как видишь. Идите все уже! Больше вас никто не потревожит. Мне нужно сделать ещё одно дело. Остальные молчали и испуганно смотрели на своего друга. —Ну?! Чего вы встали?! Я освободил вам путь! Идите! Или вы, трусы, не можете уйти даже по ковровой дорожке?! Не можете предать Господина, который держал вас в страхе все эти годы?! Ребята начали неспеша покидать комнату, но Аяме оставалась непреклонной: —Что тобой, Юки?! Какое дело?! Почему ты весь в крови?! —Аргх, какая ты приставучая. Идём за мной, поможешь мне, раз так волнуешься. Юки стремительно покинул комнату, и подруга поспешила за ним. Они вернулись в кабинет Господина. —Помоги мне оттащить тело Соккума. Не хочу чтобы он гнил в одной комнате с этой тварью. —А?! Почему?? Соккум, он... —Мёртв. Я убил его своей рукой, будучи уверенным, что убиваю господина. Он умер быстро, я сразу попал в аорту, он не мучился. А вот и господин, если тебе интересно. Юки указал в сторону кровавого месива, подходя ближе к Соккуму. От увиденного у Аяме закружилась голова, и она с трудом удержалась на ногах. —Юки, как ты мог... Это ты?... —Да. Это я. Я оставил на его теле напоминание за каждый день моих страданий. —Но разве не этот Юки не понимал жестокости Господина и осуждал его убийства?... Юки хотел крикнуть на Аяме, но замолчал. Он задумался. Действительно, не делает ли его такое убийство копией господина? Но разве эта тварь убивала в качестве мести? Нет. Юки же мстил за себя и своих близких. Промолчав некоторое время, он проговорил уже тише: —Ты считаешь, что он не заслуживал смерти? Думаешь, лучше бы он продолжал убивать? —Нет, он заслуживал... Просто... —Вот именно, он просто ее заслужил. Помоги мне уже. Юноша разрезал веревки на теле мужчины и поднял Соккума под руки, Аяме же взяла за ноги, и они вместе понесли мужчину через коридор. —Идем туда, где похоронен мой отец. Хочу, чтобы они лежали рядом. Дорога до заднего двора прошла в тишине. Через некоторое время они пришли на место и уложили тело. После Аяме сбегала за лопатами в небольшой сарай неподалёку и ребята принялись за работу. Вдвоём в полной тишине они быстро выкопали достаточно глубокую и широкую яму, чтобы уложить туда Соккума. Закопав тело, Юки сел между двух могил и склонил голову. Аяме убрала лопаты и села рядом. Просидев так некоторое время, юноша вновь подошёл к могиле отца и начал рассказывать о сегодняшнем дне. И о своих поступках в прошлые года. Про смерть Соккума он рассказывал с абсолютно каменным лицом, а про убийство господина - улыбаясь. Закончив, Юки встретил удивлённое лицо Аяме. —Что? Пусть знает, каким вырос его сын. —Сомневаюсь, что он был бы рад таким рассказам. —А больше ему рассказать мне нечего. Юки подошёл к Аяме и вновь сел рядом с ней. Вскоре ребята начали вспоминать истории из детства, пересказывая их друг другу, думая о родителях. Так они просидели до рассвета. Когда солнце начало падать им на лица, девушка встала и растормошила друга. Тот поднялся вслед за ней и они пошли к выходу из крепости. Однако около ворот Юки остановился. —Ты хочешь идти за остальными? —Да. А у тебя есть другие варианты? —Нет. Но я не хочу присоединяться к этим трусам. Они, в отличии от тебя, даже спрашивать не стали, что со мной, испугавшись крови. И эти люди должны были стать воинами... Я пойду искать другое жильё. —Но разве это безопасн... —Ты боишься неизвестности? Боишься идти со мной, довериться мне? —Честно говоря... Да. Ты убил Соккума и мокрого места от Господина не оставил. Ты только что полил грязью наших друзей... Ты уже не тот Юки, с которым я дружила всю жизнь. Ты начал меняться ещё давно, но всё это время я могла закрывать глаза. Сегодняшняя ночь многое поменяла. Я благодарна тебе за все эти годы, да и за свободу, которую я получила сегодня... Но дальше идти за тобой... — у девушки было много претензий к поведению Юки в последнее время, но он прервал её: —Значит,ты все ещё считаешь, что убийство господина было напрасным? Хорошо, я тебя понял. Иди за ними. Я тоже благодарен тебе за все эти годы. Жаль, что ты так и не поняла меня. —Нет, я могу понять, просто...Почему ты такой...такой...— девушка дрожала, с её глаз начали падать слёзы. Парень тихо обнял её, чуть поглаживая по спине. Аяме обхватила его в ответ. —Злой? Плохой? Жестокий? Потому что я устал, Аяме. Я всю жизнь был добреньким, и что мне это дало? Я был добреньким, и они убили мою мать. Был добреньким, и они казнили моего отца. Был добреньким и меня обманом заставили меня убить Соккума. А ты? Сколько ты настрадалась из-за меня! Помнишь, когда тебя в ногу пырнули? А как тебе спину раздирали просто за то, что ты со мной общаешься? И вот я стал жестоким, и господин теперь не посмеет никогда тронуть ни тебя, ни других ни в чём неповинных детей. Возможно, ты последний человек, ради которого я мог бы оставаться добреньким. Но я не хочу потерять ещё и тебя. И позвать с собой я не могу. Может, тебе даже будет спокойнее подальше от меня. —...Обещай что будешь себя беречь. —Обещаю. Я буду скучать. Они стояли у ворот, обнимаясь на всю оставшуюся жизнь. Вскоре стало слышно крики людей и топот лошадей, возвращающихся из похода, и Юки моментально отпрянул. —Тебе направо. Беги, пока они нас не заметили. До встречи, Аяме. —... До встречи, Юки. Девушка рванула по направлению, которое указал Юки, вытирая слезы. Отбежав на достаточное расстояние, Аяме обернулась: Юки стоял, положив руки в карманы и неотрывно смотрел на неё. Она помахала ему напоследок, а юноша коротко кивнул в ответ, чуть улыбаясь. Затем он развернулся и ушёл, быстро скрывшись за большими деревьями и высокой травой. Он сказал, что у него нет вариантов, куда идти, но на самом деле понял, куда ему нужно сразу, как вышел за ворота. Юки направлялся домой. Вряд ли кто-то занимался ремонтом побитой деревни, поэтому юноша надеялся забрать хоть что-то ценное. Он не ошибся: пока господин занимался захватом новых территорий, он даже не думал о ремонте уже захваченного, поэтому Юки наблюдал деревню такой, какой та была 7 лет назад: здания были наполовину разрушены от пожара, а кое-где можно было увидеть кости уже разложившихся людей. Но юношу интересовали только два места. Первым делом он направился в больницу, в которой работала его мать. Там всё было еще плачевнее, чем в прошлый раз: вся кровь засохла, изменив цвет здания на коричневый, а вместо гор трупов на кушетках находились уже груды костей. Кое-где обвалилась крыша, а где-то сгнил пол. Немного побродив по огромному помещению, Юки смог найти то место, где его 7 лет назад поймали Соккум и Гладиус. В голове снова всплыла та ночь: как он пытался убежать, как ругался с ними, как старался защитить мать... Она, кстати, тоже осталась на том же месте. Вернее то, что от неё осталось. Юноша встал на одно колено и долго рассматривал кости, будто стараясь понять, правда ли они некогда принадлежали самому близкому для него человеку на земле. Он даже поднял череп и сказал ему, как живому человеку: —Мама, я вернулся, представляешь? Ты наверное боялась, что я умру, да? А я выжил, вот. Даже врачеванием занимаюсь, как ты и хотела. После он поднялся и покинул больницу, всё также неся череп и думая, сколько же осталось таких деревень-призраков после действий клана Малефакторис. Юки направился во второе стоящее место: его собственный дом. Казалось, это было самое нетронутое здание, а возможно, так и было - из-за высокого расположения дома пожар не смог перекинуться на него. Юноша подошёл к нему, руками выгреб небольшую ямку, в которой и оставил череп матери, своеобразно похоронив её перед входом в дом. Внутри дом конечно требовал ремонта и генеральной уборки, но в целом не изменился: на тех же местах остались и тарелки, и стол, и шкафы. Юки сел на свою кровать и некоторое время смотрел в окно, вновь вспоминая ту ночь: как он с трудом проснулся от криков отца, как прощался с ним, как выбегал на улицу... Вдруг его взгляд упал на отцовский шкаф около окна. Он подошёл к нему и открыл: внутри было много разного оружия и одежды. Парень и не собирался забирать многое, а потому вытащил из шкафа только старое отцовское копьё и его лёгкое белое пальто. Юки подошёл к зеркалу и протёр его, смотря на себя. В детстве он часто видел там маленького мальчика, который снова испачкался, пока ел какие-то ягоды или смешивал травы, но сейчас оттуда потухшими глазами смотрел помотанный жизнью человек, лицо которого было залито кровью. Такой вид отпугнул парня, и он, тяжело вздохнув, посмотрел на своё плечо. Там всё ещё отливал красным герб Малефакторис, и юношу это категорически не устраивало. Он крепко схватился рукой за нашивку и резким движением избавился от неё. Затем Юки накинул на себя пальто, взял в руки копьё, последний раз окинул взглядом дом и покинул его. Затем таким же взглядом юноша окинул всю деревню: вот тут жила Аяме, здесь они с отцом тренировались, тут когда-то ставили ёлку под Рождество... Юки развернулся и вновь пошёл вперёд. Больше у него не было четкой цели, куда он мог бы пойти, а потому он просто побрёл вперёд, зная, что рано или поздно наткнётся на какой-то населённый пункт.