Глава 16. Непривычное

      Дежурство тянулось до невозможного долго. А мысли возвращались ко вчерашнему дню раз за разом, почти мешая работе – это совсем не было похоже на Тальникову. И только в операционной получалось вытолкать поток размышлений из головы и сосредоточиться на манипуляциях. А потом, стоило только размыться, как накрывало снова – прикосновения Вити, его поцелуй на губах, запах и слова... Лиза помнила буквально каждое сказанное слово в салоне автомобиля.       Голову разрывало от мыслей, но почему-то совсем не от сомнений. Лиза уже не думала том, правильно ли поступила – знала, что неправильно, знала, но ни о чем не жалела. Боялась немного разве что. Витя казался очень решительным, а Лиза на контрасте едва ощущала под ногами твердую почву. Но несмотря на это, она уже не могла врать себе – просто не получалось, как не получалось и продолжать убегать.       Позволила поцелую случиться и приняла возможные его последствия.       А дальше даже боялась загадывать, ведь c Пчелкиным никогда не знаешь, чего ожидать. Вот он рядом, не дает проходу, вот обещает позвонить – и следом не звонит, а затем тискает у всех на виду новую подружку. Или старую? Лиза-то и представить боялась, сколько у него было таких как Светлана. И сколько есть? Стоило бы, на самом деле, четко прояснить ситуацию по этом поводу. Потому как одно дело – позволить себе вскружить голову, и совсем другое дело – быть одной из нескольких. Одной из многих. Лиза такое терпеть точно не собиралась.       И потом – все эти разговоры по душам, глаза в глаза и рука в руке. Нет, ничего не нужно загадывать наперед. Ничего не планировать.       Дописав истории болезней, Лиза спешным шагом вернула стопку макулатуры обратно на сестринский пост – уже привычный ритуал перед уходом домой после дежурства. На случай, если кому-то из дежурной смены потребуется информация о ее пациентах. Или, не дай Бог, что-то случится.       Следом проверила листы назначений, убедилась, что там все в порядке, и снова вернулась в ординаторскую. Дежурство закончилось еще полтора часа назад, поэтому смело можно было собираться домой. Конечно, Лиза могла бы напроситься в операционную с Чиженко, но все-таки сегодня хотела отдохнуть. Она устала от насыщенных празднованиями выходных и непростого дежурства следом. А еще думала о том, что, возможно, Пчелкин действительно будет ждать ее у больницы – ведь обещал же. Почему-то хотелось увидеть его и убедиться, что прошедшие выходные не приснились.       Лиза даже выглянула в окно, но знакомой иномарки нигде не было видно. Странная тревога кошками заскреблась где-то в глубине души. Закрались сомнения.       Ничего ведь страшного не произойдет, если они увидятся позже. Сейчас в этом действительно не было никакой необходимости. Первостепенно важными были отдых и сон.       Тальникова переоделась и парадоксально бодрым, как для той, что спала всего два часа за ночь, шагом спустилась в холл больницы. Попрощалась с коллегой, который направлялся в приемное отделение на вызов. Улыбалась. Нет чувства лучше, чем после законченной смены, когда впереди ждет теплая постель и сон.              Вышла на улицу и огляделась, вдыхая полной грудью теплый летний воздух. Ни Пчелкина, ни его черной «БМВ» на горизонте не вырисовывалось, поэтому Тальникова решила выдвинуться в сторону метро. Интересное начало дня, однако.       – Не меня ищешь? – раздался знакомый голос где-то позади нее, не позволив ступить и шагу дальше.       А сердце мгновенно упало в пятки.       Все-таки приехал. Сдержал свое маленькое обещание. Лиза неспешно повернулась к Вите – несомненно, вкрадчивый голос принадлежал ему. Пчелкин стоял прямо возле парадного входа в больницу – и курил. Поэтому Лиза его и не заметила – ни из окна, ни при выходе на улицу. И уже успела напридумывать себе всякого.       – Ну привет, – улыбаясь, проговорил Пчелкин. Улыбались даже глаза, хитро так, с прищуром.       – Здравствуй, Вить, – спокойно ответила Тальникова, пока в груди сердце отплясывало канкан. Пчелкин же нахмурился:        – Мы опять официальничаем? – выбросил сигарету в урну одним щелчком. – Мобилу тебе надо, Лиз. Я уже сорок минут тут кукую. Пойдем, тачку припарковал за больничкой, а то утром у вас тут не протолкнуться.       Лиза покорно последовала за Витей, стараясь поспевать за его широким шагом. Украдкой рассматривала профиль, пыталась угадать настроение. И держать себя в руках, безусловно, потому что, когда Пчелкин находился рядом – контроль над телом отчего-то терялся. Наружу вырывалась какая-то другая Лиза, лишь смутно ей знакомая.       А вот Витя вел себя так, словно ничего нового и волнующего не происходило. Полностью контролировал ситуацию.       Они прошли на парковку за больницей к черной иномарке Пчелкина. Молча шли, рядом друг с другом, мельком переглядываясь. Еще Витя поглядывал на небо, щурясь от яркого солнца. А Лиза поглядывала на него.       – Погоди, у меня есть кое-что, – Витя мягко отодвинул Лизу от переднего пассажирского, куда она уже привычно хотела юркнуть.       Вместо этого открыл заднюю дверь и достал из машины огромный букет красных роз, отчего у Лизы буквально перехватило дыхание. Ей, конечно, дарили цветы раньше, но этот букет был просто огромен. А следом в свободную руку вручили пакет, внутри которого нашлась средних размеров коробка. Пчелкин выглядел очень довольным собой, а Лиза только недоуменно на него уставилась. Подбирала слова.       – Это что? – самое умное, что смогла из себя выдавить. А розы-то пахли просто волшебно. И букет в руках лежал, словно там ему и место.       Пчелкин легко пожал плечами. Вертел в руках ключи от машины.       – Цветы, – каков вопрос, таков и ответ. – И еще кое-что, дома глянешь. Поехали. А, нет. Погоди еще, – Витя легким движением забрал букет из рук и водрузил его на крышу своего «БМВ».       Шагнул навстречу – слишком медленно, будто давая возможность убежать. А следом – наклонился к губам и поцеловал. Нежно, но настойчиво придерживал затылок девушки, тянул ближе к себе. И снова этот пьянящий вкус никотина и мятной жвачки на кончике языка. Эти чертовы мурашки по всему телу. И это ощущение, будто кожа – воск, плавящийся от пламени свечи.       Лиза совсем не сопротивлялась. Ответила на поцелуй, такой желанный за последние сутки, но все же первой прервала его. Уложила ладони Вите на грудь, будто мягко отстраняла его от себя, пыталась отдышаться. Вдыхала перемешавшийся с его запахом воздух.       – Ну я же здесь работаю. Не нужны лишние сплетни, – Тальникова почти умоляюще глядела ему в глаза, надеясь отыскать в них понимание, но там плясали только уже привычные задорные огоньки. Он подмигнул ей – черт такой.       – Чисто технически – мы уже за территорией больницы, так что можем делать что душе угодно, – но все-таки отошел на шаг назад и поднял руки ладонями вверх. – Да понял я, не хмурься. Соскучился просто.       И говорил это так просто, так обыденно, что внутри затягивался тугой узел. Лиза бы снова сейчас упала к нему в объятия и так и осталась бы там до конца дня. К черту сон и теплую постель. В таких объятиях наверняка теплее. Ну вот, и снова Лиза теряет голову.       Собрав остатки воли в кулак, она уселась все-таки на пассажирское сидение и подождала, пока Витя займет водительское. Отточенными движениями он завел мотор, глянул по зеркалам и вырулил с парковки. Вел машину так легко, словно руль был продолжением его рук.       Опустил стекла на окнах до половины, позволяя легкому летнему ветру залетать в салон. Волосы под порывами стали лезть в глаза, поэтому Лиза заправила мешающие пряди за уши.       – Как дежурство? Всех полечила? – буднично поинтересовался Витя, бросив беглый взгляд на Лизу. Левая его рука с золотыми часами на запястье расслабленно крутила руль.       – Бывало и хуже. А ты… как?       Они пытались в нормальный разговор. Только от нормального между ними, кажется, ничего и не осталось. Неловкость, странное желание, сумасшествие. Лиза никогда прежде ничего подобного не испытывала. Чувства – буря, которую совсем не получалось выразить словами. И обуздать. Оставались лишь отчаянные попытки не подавать виду, что творилось внутри.       – О тебе думал, – Витя на секунду заглянул в самые глаза, а сердце Лизы почти остановилось. Пропустило удар – точно.       Нет, так совсем не пойдет. Нужно брать себя в руки. Да и надумала она все. Ну какие аритмии, в ее-то возрасте?       – Вить…       – Да я ж правду говорю, – он снова улыбался. Сыпал комплименты и всякие нежности совсем буднично, как бы между словом. Говорил то, что сама Тальникова пока произносить только училась.       Ведь она тоже о нем думала. Вспоминала, прокручивала каждое мгновение их поцелуев. И ни о чем не жалела. Вот только Пчелкину же совсем не обязательно знать, какие ураганы разражаются внутри.       Они перебрасывались фразами обо всем и ни о чем. Про свадьбу вспомнили, про Холмогоровых. Вскользь упомянули "Курс-Инвест", но здесь Пчелкин был немногословен и быстро перевел тему на Лизину больницу, о которой она могла бы рассказывать и рассказывать, не останавливаясь. А Витя – он слушал, лишь вставлял какие-то нелепые ремарки. И снова осыпал комплиментами, заставляя щеки Лизы розоветь. И так по кругу.       Когда подъехали к дому, Пчелкин даже не стал уточнять, можно ли ему подняться вместе с Лизой – просто по-хозяйски первым зашагал к подъезду, галантно придерживая входную дверь. Лиза же несла букет перед собой, наслаждаясь приятным цветочным ароматом. Пожилая консьержка неодобрительно покачала головой при виде пары, но комментировать не стала. Еще бы, черная тонированная иномарка у подъезда и явно не самый обычный ухажер гораздо лучше отвечали на все вопросы без слов.       По ступеням они поднялись на второй этаж и молча прошли в квартиру. Заходили на новый виток неловких ощущений. Все-таки в статусе пары вот так вдвоем они у Тальниковой дома оказались впервые.       – Чай? Кофе? – закрывая дверь на ключ изнутри, спросила Лиза, пока Витя снимал обувь. Выложил свой гигантский мобильный из кармана брюк на тумбочку в коридоре.       – Кофе.       Градус неловкости начинал нарастать. Вот они вдвоем у нее дома, молчат, говорят дежурные фразы, но оба ощущают это странное напряжение, что постоянно пытается выбраться наружу. Словно даже воздух в квартире оказался наэлектризован.       Прошли на кухню – единственное место в небольшой квартирке Лизы, где могли бы посидеть, если не брать в расчет кровать. Да, кровать не надо брать в расчет, определенно. Лиза поставила на плиту турку с кофе, ощущая спиной пристальный взгляд – он выжигал дыру. Витя ее рассматривает.       – Коробку откроешь? – он присел на табуретку в углу кухни, облокотившись о стену – казалось бы, совсем расслаблено.       Кивнув, Лиза аккуратно открыла подарок – мобильный телефон. Так вот к чему были Витины утренние расшаркивания. Подавив тяжелый вздох, она заглянула в голубые бездны Пчелкина и покачала головой:       – Я не могу его себе позволить, ты же знаешь.       Его губы изогнулись в очередной улыбке, так что Лиза и не заметила, как он поднялся на ноги и решительно сократил разделяющее их расстояние.       – А я могу. Слушай, ну на полном серьезе, у тебя такой график, что либо я буду тебе звонить на мобилу, либо буду отправлять гонцов, чтобы узнать, когда освободишься со смены.       Говорил и правда совершенно серьезно. И стоял совсем, совсем рядом – Лиза ощущала жар его тела.       Нет уж, не хватало только Витиным амбалам выспрашивать про нее в стенах больницы. И так уже... консьержка посматривает.       – Лучше уж тогда звони, – нехотя согласилась она, и Пчелкин расплылся в довольстве, притягивая девушку к себе. На этот раз на убеждения ушло непомерно меньше времени.       – Буду. Иди ко мне.       Широкие ладони остановились где-то в районе талии. А глаза смотрели почти в самую душу. Пчелкин наклонился к девушке и нежно коснулся ее губ своими – на этот раз неспешно, растягивая наслаждение, а Лиза словно растворялась вся без остатка в этой близости. Отвечала на поцелуй, изучая слегка шершавую, обветренную кожу. Дышала его ароматом до головокружения. Ощущала крепкие мышцы под тканью тонкой рубашки. И целовала.       Целовала пока не заканчивался воздух.       И пока со стороны плиты не послышалось шипение.       – Вот же блин! – кофе – она совсем забыла о нем. Лиза мигом оторвалась от Пчелкина, подбежала к плите и сняла с огня турку, пока коричневая жидкость с шипением продолжала переливаться через край, заливая варочную поверхность.        Пчелкин хохотнул, передавая Лизе полотенце. Вот и попили кофе, получается. Еще и плиту придется мыть.       Но она все равно улыбалась. Какой там кофе, когда Пчелкин вот так обнимал и целовал. До потери пульса, если без шуток. Аромат кофе на маленькой кухоньке смешался с запахом настоящего безумия – не отделить.       Полупустая турка умостилась на деревянной подставке. Улыбка с лица Вити совсем исчезла, и он снова приблизился – медленно, глядя в глаза, словно гипнотизируя. Лиза сглотнула ком в горле – и позволила снова себя целовать. И отвечать на поцелуй, и дать волю своим рукам. Ладонью чувствовать, как ускоряется чужое сердцебиение. Как движения становятся резковатыми, как поцелуя становится недостаточно. Им обоим – недостаточно, и оба же это понимали.       Чертово безумие.       А поцелуй продолжался. Не заканчивался. Лиза, кажется, упиралась спиной в холодильник, но почему-то уже ничего не замечала вокруг. Только Витя и его нежные, но уверенные губы. Изучающие ее тело руки. Разрывали поцелуй, только чтобы сделать вдох, улыбнуться друг другу. А в глазах – пелена. А все, что осталось от мира – только они вдвоем на небольшой кухне под аромат кофе и никотина. И им совсем мало было друг друга, но весь прошедший год ожиданий явно стоил каждой секунды этого поцелуя. Разгон от нуля до сотни вольт за пару секунд.       Темп замедлился – спустя вечность, – и Лиза неспешно отстранилась первой. Видела в глазах Пчелкина туман, слышала его учащенное дыхание. Совсем нехотя он отпускал ее губы, еще какое-то время не разжимал объятий. Уперся лбом в ее лоб, возвращая себе контроль.       – У тебя на сегодня какие планы? – прерывисто поинтересовался, зарываясь носом в слегка спутанные волосы. Руки его так и продолжали покоиться на талии.       – Никаких, – честно призналась Лиза. Хотя могла бы и соврать ради приличия.       – Тогда заеду в семь, да? – все еще прижимал ее к себе, словно Лиза собиралась куда-то убегать. По привычке что ли? Боялся?       Глупости. Лиза покорно уронила голову на мужское плечо, позволив себе расслабиться.       – И куда мы? – тихо спросила после короткого кивка. Не спорила. Не убегала.       – Покажу один рестик, давно уже хотел свозить. Тебе понравится, – проговорил Пчелкин у самого уха, так просто. И так… Нормально. Оказывается, говорить они тоже могут, не только целоваться. Может, действительно хотя бы отдаленно могли стать нормальной парой? Со временем.       В объятиях было тепло, а размеренный, хоть и все еще учащенный, стук сердца убаюкивал. Уже совсем сложно становилось сдерживать сонные зевки. В конце концов, Лиза ведь почти не смыкала глаз этой ночью.       – Тебе бы поспать, – Витя безошибочно считывал ее сонное настроение, и желание, до этой минуты казавшееся неконтролируемым, трансформировалось в искреннюю заботу. А у Лизы сил спорить просто не осталось. Кажется, все истратила на то, чтобы не растечься лужей у ног Пчелкина – настолько теряла контроль над собой в его умелых руках.       Витя от кофе все-таки отказался – ну не получалось у них пить кофе, что поделать. Вместо этого он еще раз коротко поцеловал девушку и все же побежал по делам. От греха подальше, видимо.       А Лиза с блаженной улыбкой улеглась спать, предварительно заведя будильник на нужное время. Хотелось зарыться в подушку лицом и покричать от захлестнувших эмоций, но вместо этого она почти мгновенно провалилась в сон. *       Лиза смотрела на себя в зеркало и выглядела, по ее мнению, вполне сносно. Сделала легкий макияж – просто не привыкла разрисовывать лицо даже по поводам, а Тани рядом не было, чтобы уговорить подвести глаза. Волосы оставила распущенными, отказавшись от укладки. Надела светлое платье и лодочки на небольшом каблуке. Да, сносно. Хорошо даже. И почему тогда нервничала?       Наверное, потому что помнила, как выглядела бывшая пассия Пчелкина – совсем... раздето. А Лиза сейчас оказалась ее полнейшей противоположностью. С другой стороны, она, Лиза, уже нравилась Вите, а ведь он видел ее болеющей, пьяной, с похмельем, в странной домашней одежде и в полном раздрае – душевном и физическом. Наверное, его симпатия все-таки не определялась длиной и открытостью платья. Во всяком случае, хотелось в это верить. И вообще, Лиза совершенно не была склонна к тому, чтобы сравнивать себя с другими – ни в одной из областей, с которыми приходилось сталкиваться. И здесь не станет.       Так она размышляла ровно до того момента, пока в назначенное время машина Пчелкина не оказалась у ее подъезда. И один только вид авто – водитель был скрыт за тонированным стеклом, – уже заставлял пульс ускоряться.       На почти не гнущихся ногах Лиза спустилась вниз и вышла на улицу. Виктор выбрался из салона – ей навстречу. Выглядел безупречно в темном костюме и черной рубашке, начищенных до блеска ботинках. На левой руке сверкали неизменные золотые часы, волосы аккуратно зачесал назад. А в руках – новый букет красных роз. Он что, собирается дарить ей цветы каждый день?       – Привет. Снова, – улыбнулся, передавая букет Лизе.       И следом уже привычно притянул ее к себе и аккуратно чмокнул в щеку. Тальникова, конечно, скучала по его губам, но была благодарна за приличное поведение у подъезда, где консьержка уже наверняка записала Лизу в дамы легкого поведения, что таскаются за бандитами хвостом. Ну, в этом наверняка можно отыскать плюсы. Может, теперь реже будет захаживать в гости и клянчить Корвалол, будто бы Лизе его на работе бесплатно выдавали вместо зарплаты.       – Привет, – а щеки Лизины пылали. Знакомый аромат уже будоражил разум.       Витя галантно открыл перед девушкой переднюю пассажирскую дверь, помог сесть – ну очень по-джентльменски, все-таки это было их первое свидание. Букет забросил назад. Следом – обошел машину спереди и уселся за руль.       Шум мотора разрезал тишину двора, и «БМВ» тронулась с места. Рванула, если точнее.       – Получилось поспать? – почему-то ухмыляясь, спросил Витя. Включил магнитолу, и салон заполнила бодрая музыка. Исполнитель Лизе не был известен. А пел про любовь, конечно же, а как иначе?       – И поспать, и убраться, и ужин приготовить, – отрапортовала Тальникова – тоже с улыбкой и разглядывая Витю, подмечая, как уверенно он вел машину, посматривая на нее в ответ. Вот только снова накрывала какая-то натянутая неловкость.       Неловкость эта отступала только тогда, когда соприкасались губы. Тогда все словно вставало на свои места.       – Куда мы едем? – осведомилась Лиза, отворачиваясь к окну. Пыталась успокоить дыхание, чтобы не выказывать волнения. Потому что Пчелкин выглядел до неприличия спокойным, несмотря на почти натянутую тишину в салоне.       – Поужинаем. А потом – куда захочешь, – подмигнул он. Перестроился в левый ряд. Сосредоточенно смотрел в левое боковое зеркало.       Лиза не знала, куда бы она хотела, но, наверное, это и не имело значения. Странно так. За пару дней этот мужчина перевернул всю ее жизнь с ног на голову. Еще неделю назад она клялась себе, что ничего у них с Витей никогда не будет. А теперь позволяла ему куда-то везти себя без лишних вопросов.       – Как твоя мама? – Лиза решилась спросить.       Они как раз проезжали кардиоцентр, когда она осознала, что никогда так и не возвращалась к этой теме в разговорах с Витей. Знала от Тани, что его маму прооперировали, но без подробностей. А ведь для него это было архиважно – Тальникова прекрасно помнила их разговор у больницы.       И Витя оказался удивлен такому вопросу. На мгновение повернулся лицом к Лизе, совсем отвлекаясь от дороги, но после беспечно пожал плечами, возвращая внимание лобовому стеклу.       – Да хорошо. Поменяли клапан ей, бегает. Отца в тонусе держит.       – Очень рада за нее, – Лиза с облегчением выдохнула.       – А твой брат как? – Витя продолжил очевидную тему обыденно, без каких-либо подтекстов, но Лиза почему-то словно вся сжалась от неожиданности.       – А ты и про брата знаешь? – все-таки решила уточнить. Пчелкин снова пожал плечами, переключил передачу и вдавил педаль газа в пол, отчего машина ускорилась – хотя куда уж быстрее. Но при этом держал руки на руле расслаблено, ни тени напряжения в позе.       – Справки о тебе наводил. Еще тогда, как ты Коса заштопала. Так что да, в общих чертах про семью знаю. Про жениха твоего институтского – тоже, – добавил беспечно, но все-таки Лиза уловила какую-то напряженную нотку в голосе. Проскочившую буквально на мгновение.       Раньше ее бы испугала такая осведомленность, однако сейчас все виделось вполне логичным. С тем образом жизни, который вели бригадиры, ничего странного в том, что они интересовались ее прошлым. Но вот откуда вообще можно узнать такую информацию? Такое точно не отражают в характеристике с места учебы или работы.       – Ничего себе. Даже про жениха. Это где такие подробности обо мне написаны?       – А это, Лизка, места знать надо, – Пчелкин снова подмигнул с улыбкой. Переключил передачу и перестроился в соседний ряд. Не мог спокойно рулить по прямой, постоянно меняя полосы на дороге.       Тальникова совсем не горела желанием обсуждать своего бывшего, поэтому решила вернуться к предыдущей теме, тоже малоприятной.       – С братом я не общаюсь, мы в плохих отношениях. Всегда были, – немного скомкано объяснила, словно оправдывалась. Пальцы вцепились в ремень безопасности, как в спасательный круг.       – Обижал тебя? – в голосе Вити зазвучали стальные ноты, однако Лиза покачала головой:       – Нет. Просто… Не ладили никогда. Мама умерла, причин видеться больше нет. Никому никогда это не приносило радости.       Они снова встретились взглядами, и салон машины словно уменьшился в размерах, создавая ощущение безумной близости. Лиза вновь открывалась Виктору, пуская его под свою кожу. И глубже, до сердца.       – А отец? – простой вопрос, от которого неприятный холодок все же пробежал где-то по спине. Лиза даже поежилась, несмотря на тепло в салоне.       – Вить… Так себе у тебя вопросы для первого свидания, в общем-то.       Увильнула от ответа и сама не знала почему. Витя же примирительно оторвал ладони от руля, буквально на мгновение.       – Ладно, проехали.       – Нет, я отвечу, это не секрет никакой, – легко вздохнула Лиза. - Отца я не помню. Ушел, я маленькая еще была. Семья у него другая вроде, не интересовалась особо.       Вот. Сказала, и словно камень с плеч. Что-то такое важное, что она много лет прятала глубоко внутри, теперь выкладывала Пчелкину уже на первом свидании. А ему... Ему просто, наверное, было интересно, ведь он рос в полной семье, да еще и единственным ребенком – это Лиза знала от Тани, которая, подобно Космосу, всегда очень много болтала по теме и нет. А Тальникова почему-то это все запоминала, откладывая на задворках сознания.       – И ты не пыталась с ним наладить мосты? Увидеться там? – на что Лиза только пожала плечами, перебирая пальцами край ремня безопасности. А глядела в окно, не на Витю.       – Нет, а зачем? Мы адрес не меняли. Хотел бы видеться – знал, где живем. Ты ведь и о нем справки наводил, да? Поэтому спрашиваешь? – теперь уже повернула голову к водителю – Пчелкин только коротко кивнул. Вероятно, знал какую-то информацию про отца.       Но Лиза расспрашивать не стала, поэтому и он перевел тему в другое русло. Менее напряженное.       Они подъехали к большому зданию, возле которого на парковке выстроились в ряд иномарки, одна круче другой. И сам ресторан казался безумно дорогим – лоск и роскошь сочились из каждого угла почти осязаемо, отчего Лиза чувствовала себя слегка неуютно. Она была явно не на своем месте. Но ведь и не ожидала, что ее ждет булочная или Рижский рынок. После свадьбы Холмогоровых, что прошла с неимоверным размахом, совсем глупо было отрицать, что бригадиры крутились в мире чисел со многими нулями. Жизнь на широкую ногу накладывала отпечаток, и простой парень со двора теперь ужинал только в статусных заведениях. В отличие от Лизы, Витя чувствовал себя здесь словно рыба в воде.       Следуя к залу вслед за официанткой, Лиза поймала на себе ее странный взгляд. Выгнула бровь в немом непонимании, покрепче перехватив Витино предплечье, но та лишь натянула на лицо делано приветливое выражение – не слишком профессиональное.       Витя в своих заказах совсем не жадничал, набирал с лихвой все подряд, хотя им совсем не нужно было такое обилие и разнообразие. И Лиза молча удивлялась, зачем столько, но пообещала себе присмотреться и не рубить с плеча. Это просто другой мир, к которому она еще не привыкла. Зато уже успела привыкнуть к человеку, сидящему напротив нее. Стоило попробовать пойти на компромисс.       Пчелкин уплетал заказанный салат, слушая о Лизиной больнице в очередной раз. В попытке расслабиться, Лиза вещала какую-то возмутительную ситуацию из операционной, щедро присыпая рассказ медицинскими терминами. Но все же продолжала с опаской оглядываться по сторонам. От спутника это не укрылось – Витя поднял проницательные голубые глаза и даже сам осмотрелся вокруг. Ну мало ли, кто-то конкретный напрягал.       – Что не так? Испуганная ты какая-то, – озвучил свое наблюдение, отпивая коньяк из тамблера. Лиза повела плечом:       – Здесь столько людей, – странная очевидная глупость. До того странная, что захотелось стукнуть себя по лбу. Ну да, люди, ну и что с того?       Пчелкин снова осмотрелся вокруг, сканируя зал и посетителей на предмет опасности. Для него, кажется, никаких проблем вовсе не было.       – Ну да. Хочешь, в закрытый зал пересядем? – предложил, все равно пытаясь разрядить обстановку. Большим и указательным пальцем крутил зажигалку вокруг своей оси – уже хотел покурить.       – Нет, все в порядке. Я все еще привыкаю.       – Привыкаешь? – уточнил с интересом, откинувшись на спинку стула. Лиза улыбнулась. Задумалась, подбирая нужное сравнение, и наконец отложила приборы в сторону, немного подалась вперед:       – Ну представь себе, что я приглашу тебя в операционную и следом буду спрашивать, что не так.       Пчелкин рассмеялся. Искренне, и в уголках его глаз образовалась паутинка из морщин, что показалось Лизе очень милым, несмотря на серьезный – солидный, – вид мужчины.       – Ни фига се сравнения. И кстати, в операционную ты меня уже приглашала, – чрезмерно серьезно напомнил.       А ведь и правда, над Космосом в ночь их знакомства они стояли вдвоем. Вот так же, друг напротив друга. Лиза хохотнула, припомнив напуганные Витины глаза, когда тот впервые заглянул в рану. Тогда казалось, что еще немного и мужчину стошнит.       – Это, скорее, ты пригласил меня тогда, учитывая обстоятельства, – парировала все же. Они с Витей снова встретились глазами – без тени шутливости.       Пчелкин покачал головой, пряча улыбку за ладонью.       – Боже, Тальникова, а мне казалось, ты выспалась сегодня, – буркнул все-таки.       Пытался перевести все в шутку, но его напряженность все же сложно было упустить из виду. Наверняка переживал, что Лиза снова начнет отступать назад.       А она продолжала пристально всматриваться в его лицо. Злилась ли? Уже нет. Совсем нет. Вот ведь странно, она же из-за случившегося тогда почти месяц нормально спать не могла.       А сейчас улыбалась, подхватывая веселый настрой. Весь вечер улыбалась рядом с ним.       – А я и выспалась, – благосклонно оповестила, окончательно разрывая натянутые нити напряжения между ними.       Пчелкин протянул свою ладонь поверх стола, как бы приглашая к прикосновению. Или прося о нем? Лиза неловко вложила свою руку в его, ощутив странное тепло – внутри.       – Хочешь, уедем отсюда? – поинтересовался он, проводя большим пальцем по костяшкам.       – Хочу, – честно ответила Лиза, переплетая свои пальцы с пальцами Виктора. А больше ничего говорить и не нужно было.       Пчелкин махнул свободной рукой, подзывая официантку. *       Они стояли на набережной, завороженно смотрели на Москву-реку в свете луны. За их спинами проносились одинокие машины, столица уже готовилась засыпать. Лиза держала Витю за предплечье и глядела куда-то вдаль. Молча склонила голову на мужское плечо, ощущая всеобъемлющее умиротворение.       Кто бы мог подумать, что жизнь приведет ее сюда. К этому человеку. И что с ним будет так хорошо. Будто они не два дня вместе, а целую вечность. Будто знали друг друга уже давно.       – До сих пор не верится, – Виктор словно озвучивал ее собственные мысли, прижимая девушку ближе к себе за талию. Накинутый на ее плечи пиджак слегка сполз вниз, и Витя буднично поправил плотную ткань. Лиза благодарно улыбнулась одними уголками губ.       – У меня тоже странное ощущение. Будто во сне, – почти прошептала. Продолжала оголять душу.       – Ну и пришлось побегать за тобой, – хохотнул он и поцеловал в макушку. – С собой повоевать. С защитничками твоими. Не верится теперь, что реально к тебе прикасаюсь. Что вот так сделать могу, – легонько проводит рукой вдоль щеки, отчего ноги Лизы почти подкашиваются. Словно в сладостной неге. – И что ты не брыкаешься, – снова тихий смешок. Улыбка где-то в области темени, от которой мурашки по коже. И тепло – не от пиджака, а от этих простых прикосновений и тихого голоса.       – Я ведь все еще могу, – напомнила Лиза, переплетая свои теплые пальцы с его прохладными и очерчивая большой перстень.       – Не сомневаюсь, – со всей серьезностью согласился Витя и развернул девушку к себе лицом. До безумия интимно коснулся рукой щеки, заглядывая, кажется, в самую глубину. И поцеловал снова, нежно сплетая губы в немом наслаждении. Словно отрывая от земли, поднимая до небес и только после – спуская обратно на твердый асфальт. От головокружения Лиза прикрыла глаза, позволяя Вите увести ее за собой в это безумное путешествие.       Его руки на ее талии, ее – на его груди. Пиджак на земле, ему уже все равно, а ей – совсем не холодно. Внутри разгорался знакомый пожар, способный обогреть, кажется, целый мир.       Затем – поцелуи в машине. Переплетенные руки, мимолетные и не очень касания. Слова, сказанные куда-то в тишину салона – сознательно и нет.       Когда Пчелкин провожает Лизу по темному подъезду, где снова перегорела лампочка на лестничном пролете, сердце трепещет в восторженной агонии. Идут тихо, очень осторожно.       Целуются снова, в коридоре, почему-то не включая свет. Наощупь находя губы, руки, объятия и друг друга. Ограничиваются лишь этим, но скоро будет мало – точка невозврата близится неумолимо, они оба это чувствуют.       Но все-таки Лиза останавливается первой – как всегда, так нужно, – упираясь в крепкую грудь ладонями, и Пчелкин, на удивление, не настаивает. Отстраняется, все еще тяжело дыша. Дает себе несколько мгновений, чтобы вернуть контроль над телом и разумом. От близости Тальникова ощущает своими губами, как растягиваются его – в улыбке.       И еще поцелуй, уже короткий – на прощание, но до скорой встречи. А у Лизы сердечко бьется так быстро-быстро, в безумном темпе – не хочет, чтобы Пчелкин уходил. И она цепляется за него, словно передумав, но Витя лишь качает головой:       – Пойду, иначе совсем башню сорвет.       – Не уходи, – почти умоляюще шепчет Лиза, позабыв обо всех своих принципах и здравых доводах, но Витя снова решительно трясет своей растрепавшейся шевелюрой. Не хочет уходить, но берет себя в руки – кто-то же должен. Улыбается в ее губы снова, обдавая их приятной теплотой дыхания.       – Я хочу, чтобы ты была уверена. Не сомневалась.       Лиза согласно кивает, пусть и очень нехотя. Им действительно некуда спешить. Еще все успеется. Она аккуратно выбирается из объятий, легко касается его гладко выбритой щеки своей. Уже так привычно. Подумать только – за два дня-то.       И Витя не лукавил – выходит за дверь, оставляя девушку одну в темноте посреди коридора в звенящей тишине. Лиза запирает за ним замок и прижимается спиной к потертой обивке двери. Рукой нашаривает выключатель – и комнату озаряет свет. А Лиза смотрит на себя в зеркало на противоположной стене, на свои опухшие губы – и улыбается.       – Совсем ты голову потеряла, Тальникова, – шепчет, пальцами проводит по горящему лицу, все еще ощущая чужие касания.              И как теперь заснуть-то?