Разумному, доброму, вечному

      Эй, Пушинка!       Я росла, знаешь, на книжках Стругацких. Брат читал мне их вслух, научив меня этой уютной традиции. Позже мы читали их с супругами по ролям. Добрые, честные, но до ужаса тоскливые и напуганные репрессиями и абсолютным предательством со стороны страны, в которую они верили — такими были как их авторы, так и сами книги.       И всё-таки, я влюблена в них. Понимаешь, солнышко?       Ты до боли похожа на них.       Улыбаешься, мягко перебирая в пальцах мои бусы, неуверенно обнимаешь игрушки, из которых я до сих пор не выросла и с удивлением и интересом пробуешь, пробуешь, пробуешь новую для тебя еду. Подпеваешь моим песнями на незнакомом тебе языке. С ужасом сжимаешься и забиваешься под стол, как только слышишь звонок в дверь.       Не бойся, милая, тебя больше никто не заберёт. Я тебя не отдам ни за что на свете.       Ты рассказываешь, что твоего папу, наверное, никто никогда не любил. Что у него была кошка по имени Апельсинка, рыжая-рыжая, и её потом кто-то убил. Что на заднем дворе у вас дома у кошки могила. Что он ласково звал тебя Апельсинкой и котёнком в детстве. Что про маму твою он тебе никогда не рассказывал. Что иногда ты думаешь, что мамы и не было вовсе.       Ты рассказываешь, а мне на глаза наворачиваются слёзы.       Шутишь, плачешь и злишься, собираешь цветы, плетёшь веночки из одуванчиков и зовёшь меня «мамой», хотя тебе уже и достаточно лет, чтобы понимать, что это не так. Я тебя не просила об этом, ты сама так решила. Просто выбрала это почему-то и всё, даже если могла не делать этого.       Я смотрю на тебя — ты с каждым днём хорошеешь. Надеваешь мои детские платья, неуверенно смотришь себе что-то в магазине, обожаешь батончики и мясо в собственном соку, пьёшь из собственной чашки чай с молоком и заплетаешь волосы в косу. Иногда отчего-то начинаешь кружится на месте, расставив руки в стороны, и твои длинные тёмные волосы развеваются в такт движениям.       Я любуюсь тобой, моя хорошая, и ненавижу тех, кто обижал тебя раньше.       Ты боишься, когда в дверь стучат, и от чужих голосов за ней вздрагиваешь со страхом. Ты почти не чувствуешь вкусов. Ты не умеешь обниматься… Тебе всего лишь двенадцать лет, но ты пытаешься быть наравне со взрослыми во всём, в чём можешь.       Я росла, понимаешь, на книгах Стругацких. На книгах, сатирических, изувеченных и горьких, написанных на разбитых вдребезги мечтах, в которых всё равно было светлое, доброе будущее для всех и каждого.       У тебя будет в жизни теперь только славное, тёплое и принимающее, я обещаю.       Потому, моя милая, расцветай. Я за тобой присмотрю.       С любовью, лично тобой выбранная мама.