Арка ∆•∆•∆ Пролог ∆•∆•∆

Фиолетовая планета в голубой вате облаков, неторопливо вращалась в пустоте. Ночь сменяла день, циклоны рождались и умирали в густой атмосфере. Мир дышал. Но это было дыхание обречённого. Нигде на поверхности не вспыхивали огни городов… Лишь первозданная жизнь, не ведающая о своём конце. В разрывах облаков метались крошечные искры последних ковчегов, уносивших горстки спасённых. Но для большинства спасения уже не было. Беззвучно, вопреки самой логике бытия, ткань реальности над планетой разорвалась, словно от чудовищного натяжения… Из прорыва хлынула багровая тьма, что раскрывалась, словно лепестки исполинского, неземного цветка. Щупальца этой тьмы, в разы длиннее диаметра самой планеты, поползли вниз, с холодной, хищной целеустремлённостью. Кровавое зарево, обманчиво красивое, словно полярное сияние, окутало и опалило шар. Первая волна коснулась мира и атмосфера содрогнулась. Верхние слои её срывало в небытие, как обрывки ветхой ткани. Вторая волна обожгла поверхность. А за ней, пришло нечто иное — Искажение. Жизнь на планете взвыла в едином, пронзительном вопле, прежде чем её плоть и кости начали расползаться, мутировать, рассыпаться в прах. За уничтожением наблюдали двое находившихся на ближайшем спутнике планеты. Хард был неподвижен. Его взгляд буравил эпицентр апокалипсиса. Он был полностью облачён в тёмное. Одежды его не колыхал ветер, ибо здесь ветер отсутствовал и смысла создавать видимость нормальности не было… Лицо, бледное и резко очерченное, могло бы сойти за человеческое, если бы не два источника кровавого света, в которых плескалась скука, чуть разбавленная холодным любопытством учёного, проводящего эксперимент. Когда он покачал головой, чёрные волны волос упали на лоб, но не смягчили его черты. В этой усталой гримасе не было сострадания, скорее, лёгкое разочарование. — Бросил свой мир на произвол судьбы, Админ? Занятно… — голос Харда был тих и спокоен, обращённый лишь к самому себе. Рядом парил Сизый, являвшийся полной противоположностью своего тёмного спутника. Его формы постоянно мерцали, расплывались, собирались воедино, словно помехи на экране. Синие, холодные искры беззвучно изливались из него, очерчивая призрачные контуры, то ли человеческой фигуры, то ли очертаний неведомого существа. В нём не было ничего твёрдого, ничего постоянного. — Сизый, закончи, пожалуйста… Фантом не издал ни звука. Лишь склонил, в знак согласия, свою мерцающую голову, лишённую всякой телесности. В следующее мгновение он исчез.