Часть ΙΙ. Для понимания нужен взгляд изнутри

Время течёт, мир сгорит.

Мы живем среди

Бесконечных петель

Бытия и судьбы,

Друг мой, ты — пойми!

Тебе невдомек.

Что значит сгореть —

Меж миров.

Какой-то философ

***

Отчет о первичной безопасности: «База, которую Хардрог именует — «Общими пространством», или Общак для просто речиния некоторых, представляет собой парадоксальное сооружение: технически она безупречная́, но организационно — катастрофа. Инфраструктура способна выдерживать колоссальные нагрузки. Однако всё это великолепие сводится на нет бесконтрольным соседством транзисторов. Моя лаборатория, формально изолированная, но прецеденты случаются. Гермодвери пришлось менять дважды, и я подозреваю, что это не предел. Относительно безопасности: штатные протоколы существуют, но их соблюдение зависит от настроения обитателей. Периметр защищён от внешних угроз на уровне, который я бы назвал «избыточным», — Хард не потерпит незваных гостей. Внутренний контур фактически отсутствует: любой идиот способен навредить системам, рекомендую пересмотреть политику доступа к критическим зонам, но, учитывая состав команды, эта рекомендация останется лишь формальностью. Я адаптируюсь, как всегда, но констатирую: это не выносимо!» Конец записи.

***

И вот они здесь. Город. Вернее, не город, а продвинутый улей, затянутый сизой дымкой. Выше ды́мка сгущалась, переходя в чёрное, да, именно что в чёрное небо, отчего в мозги невольно лезла мысль: как же безрадостно и тошно должно быть тем, кто живёт в тени заводских труб, в мире, где даже небу не дают дышать. Улицы одинаковые, вымершие, без намёка на зелень, без единой травинки, без признака живой фауны. Только смог, серый асфальт и толпа, бесконечная, безликая толпа. И кашель. Жуткий, надрывный, будто само пространство пытается отхаркнуть яд, которым оно пропитано. И всё же жизнь, убогая и выхолощенная, теплилась здесь. Худо-бедно, но протекала. Люди толпились, как муравьи. Или осы. Близкие родичи хомо сапиенс. В это легко уверова́ть, глядя на них. И те, и другие строят искусственные жилища, возводят сложные конструкции. Вот только люди, в отличие от ос, почему-то предпочитают уродливые бетонные коробки и клубки хитросплетённых лабиринтов, в которых и сами, кажется, уже давно не способны найти выход.

Туда-сюда сновали чёрные фигуры в униформе, и их взгляды, словно раскалённые щупы, впивались в транзитора. А некоторые и прошивали её насквозь. Многие лица кривились в недобрых, откровенно неприветливых гримасах. С чего бы? Чего они вообще от неё хотят? Не поймёшь этих людей. Не поймёшь их нравов. О, нравы… Да и дышать становилось всё тяжелее, особенно там, где сизая дымка сгущалась в тягучее, удушающее марево. Стоило попасть в мир, кишащий человечками, как тут же на собственном горле ощущаешь хватку «прелестей» их цивилизации. Девушка фыркнула сквозь помехи в ухе и ускорила шаг. Натянув капюшон чуть ли не до бровей, она прислушалась к голосу в наушнике. «Ты долго ещё? Мне пришлось сменить место. Встретимся у лифтовой шахты, приём?» — голос Кэстерона звучал напряжённо и слегка искажался, будто от хрипоты, хотя виной тому была, конечно, паршивая аппаратура. «Хвост прицепился, гости очень настойчивые. Так что ноу вэлком, Кэс, придётся подождать». «Гости? Вооружены? Архана, не молчи, пожалуйста». «Не-а, только бутафория и шокер. Не парься, разберусь по ходу дела. Приём, напарник?» «Хорошо. Отбой». «Океюшки, малой», — бодро, почти напевая, ответила златоглазая. Свернув в переполненный людьми переулок, она попыталась раствориться в толпе, стать невидимкой. Но сделать это было невозможно. Лёгкие выплюнуть, мозги в трубочку сдать, вот что тут требовалось. Почему мозги в трубочку? Причин множество. Вот хотя бы одежда. Тряпки, вещи, материя, в которую эти существа заворачиваются то ли от холода, то ли ради глупой показухи… В своём потрёпанном худи среди серой, унылой массы она смотрелась как аномально полосатая ворона в стае воробьёв. Слиться с толпой не получалось. Так продолжаться больше не могло. Может найти что-то вроде парка? Садика? Она усмехнулась про себя, и тут же её мысли прервал очередной прохожий, мужчина с одутловатым лицом, бросивший через плечо: — Чего уродам не сидится на нижнем уровне? Ах да, точно, мозги в трубочку. В какой мир ни загляни, везде наткнёшься на эти недовольные, озлобленные лица. Неважно, на какой ступени развития застряла их цивилизация. — Там душно, мудила, — парировала Архана, и нагловатая усмешка на лице мужчины мгновенно сменилась ошарашенным недоумением. Архана прекрасно понимала: на резкость стоит отвечать резкостью, на агрессию — готовностью дать сдачи. Разумные существа редко усваивают другие уроки. Она ускорила шаг, стараясь вырваться из людского потока и оставить враждебные взгляды позади. Парк встретил её призрачной имитацией жизни, но тут же добил очередным абсурдом. Щебетание птиц слышалось не с деревьев, а из динамиков, аккуратно вмурованных в стеклянные стены и потолок. Ну конечно. Природу похоронили, а теперь тешатся суррогатом, пытаясь заглушить тоску по живому. Архана плюхнулась на странноватую лавочку, с иронией отмечая, что высокие технологии в этом мире дошли до создания искусственного неба, но так и не победили грязь, жуткую скученность и уныние. Ничего не менялось: столетия назад они задыхались в индустриальном смраде, и сейчас, судя по всему, продолжали делать то же самое. Вся её одежда была в пыли, чёрные волосы встали дыбом от городского ветра и собственных резких движений. Со стороны она смотрелась как типичная представительница социального дна, без дома, без цели. Хотя сама Архана с горькой усмешкой поправила бы: весь мультиверс её дом. Просто не все комнаты в нём одинаково уютны. Её неудержимо клонило в сон. Всё надоело: и эта вечная беготня, и капли, назойливо падающие с какой-то «кондиционированной» крыши, и тянущее ощущение под ложечкой, смесь голода, усталости и тоски. Но поспать, конечно, не выйдет. Во-первых, её ждёт «ненаглядный» учёный с его космическим недовольством. Во-вторых, нарваться на разнос от Харда, тот ещё сценарий, которого хотелось бы избежать. И тут, в паре десятков метров от неё, из-за угла вышли две фигуры. Знакомые силуэты. Неуловимо замершая поза, чётко направленный взгляд. Архана медленно выдохнула. Усталость как рукой сняло. В глазах вспыхнул знакомый жёлтый огонёк. Не весёлый, а холодный и собранный. «Ну что ж, — мысленно сказала она самой себе. — Погнали».

За ней гнались люди в форме, тяжёлые ботинки гулко отбивали такт по плитке. Ей кричали что-то невнятное, требовали «воздержаться от побега». Защитники порядка, мнящие себя пастухами, а всех остальных — стадом. «Беспризорник! Стоять, кому сказал?!» — донёсся особенно яростный вопль. Вообще-то, это было даже забавно. Параллельно, как говорится. Что они ей, в сущности, сделают? Ни-че-го. От слова «совсем». Она в любую секунду могла рвануть портал и смыться в соседнее измерение или, на худой конец, уложить их на асфальт одним сконцентрированным импульсом. Можно было, конечно, поиграть в кошки-мышки, подразнить ради прикола. Но в подобные игры она уже наигралась. Особое удовольствие доставляло наблюдать, как эти блюстители закона тщетно пытались установить её личность. Ни чипа, ни документов, ни записей. Просто девушка по имени Архана, возникшая из ниоткуда. И ведь это была чистейшая правда-матка. А если серьёзно? Что она могла бы им рассказать, если бы захотела? Как она мотается по мультиверсу в поисках… чего? Смысла великого бытия? Звучало бы как дурость полнейшая. Или может поведать, как навещала Арью? Каковы планы на ближайшую вечность? Архана сморщилась от внезапной волны неприязни и к ним, и к самой себе за эти ненужные мысли. Нет. Не надо. Не стоит даже начинать.

***

Погоня, между тем, затянулась на приличное время во всяком случае, так показалось Кэстерону. Или это лишь ощущение, потому что его внутренние часы всё ещё были настроены на ритм чужого измерения? Изначально он вовсе не планировал высовываться за пределы пространства Хардрога. Планы изменились, лишь когда «птичка напела» о превосходном оборудовании, запрятанном у чёрта на куличках, а именно, в дальней колонии ещё одного развитого сверхчеловечества. Ещё одного… Сколько их уже было? Сколько ещё будет? Неважно. Теперь же он, затаившись, ожидал самую эксцентричную особу команды Риперов — Архану. Кэстерон прятался на средних уровнях города, где вечные сумерки густым слоем оседали на неказистых постройках этого пост-земного мира. Он перемещался, перепрыгивая с крыши на крышу кубических, абсолютно одинаковых жилых блоков, задерживаясь в тени, сканируя обстановку множеством глаз. Вроде бы это были рабочие районы. Место, где обитал средний класс и те, кто ещё как-то сводил концы с концами. Сам город напоминал гигантскую окружность, накрытую сверху куполом из сложного композита. Но это был лишь «верхний» слой; всё основное пространство жизни копошилось под землёй. Отсюда, снизу, было видно, как из центра среднего уровня вверх, к куполу, тянулись бесчисленные трубы и пучки кабелей — артерии, связывающие «верхи» и «низы». Город-Улей. Точное название. Кэстерон, приземлившись после очередного прыжка, машинально поправил полы серого докторского халата. Его взгляд скользнул по ближайшей конструкции, части того же купола. Он вспомнил беглое замечание Мейта, сделанное ещё на базе при просмотре образцов: «Стекло у них, кстати, первоклассное. Не наш марсианский композит, конечно, но забугорный хлам держит удар». Учёный мысленно отметил этот факт. Материал и впрямь выглядел монолитным, отсвечивая тусклым, но очень ровным блеском даже в этом полумраке. Неожиданно из импровизированного коммуникатора послышался тихий, но отчётливый свист. Множество дополнительных глаз от удивления синхронно заморгали, основные белые светящиеся зрачки резко сузились, фокусируясь на внутреннем сигнале. Прекрасно. Наконец-то. От лёгкого, невольного взмаха хвоста с крыши полетел вниз кем-то забытый мусор. «Приём… Приём… В общем, планы меняются. Хвост проследовал за мной с верхнего уровня прямиком сюда.» — голос в наушнике звучал приглушённо, без обычного задора. «Тот маршрут, что я изначально составил, должен был аккуратно вывести тебя из зоны внимания патрулей,» — небрежно, сквозь лёгкое шипение, фыркнул Кэстерон. — «Мне ещё долго вас ждать?» «Ну, извиняюсь! Кто ж знал, что твой маршрут не учитывает очень напористых и… скажем так, не самых адекватных людей. Хорошая новость одна — ребята хоть и упёртые, но креативностью не блещут. Я от них успешно свалила». «Хорошо. Конкретно, где ты сейчас?» «Лифтовая шахта. Как и договаривались». Кратко. По делу. Совсем не в её обычном, разухабистом стиле.       

***

Что-то монотонно капало с самого верха и раздражающе звонко разбивалось о металл где-то внизу. Протекает? Спускаться глубже, где воздух обещал быть ещё тяжелее, а темнота такой густой, что хоть глаз коли? Пришлось носиться, как собака, которой крикнули «апорт!». И всё ради того, чтобы этот «хвост» отвалился, как хвост у ящерицы, удирающей от хищника. Чёрт побери этих стражей порядка! Дери и рви… И где шляешься, учёный? Где же? Сказано же было встретимся у шахты. Он что, постоянно глухой? — Для приличия, я уже здесь. Не стоит настолько громко причитать, Архана, — немного раздражённо прозвучало снизу. Архана бросила взгляд вниз и встретилась с парой светящихся фиолетовых точек во тьме. Самого учёного почти не было видно. — Не причитала, а озвучивала факты. Чего молчал? — Фыркнув, она отцепилась от ребристой поверхности шахты, служившей лестницей, и, пролетев секунду в свободном падении, мягко остановилась в метре от пола на упругих золотых нитях. — Бурду Зелана выел? — Хотел ещё послушать, какие нелестные эпитеты ты используешь в мой адрес. Всё же, такие сведения… ценны. — Да ладно! — с преувеличенным удивлением воскликнула Архана. — А я-то думала, что моё мнение для тебя… как ты выразился? Ах да: «не имеет веса» для твоей персоны. Или с того самого диалога с Хардом что-то изменилось? — …Тот диалог происходил до того, как я познакомился с тобой ближе. Во-первых. Во-вторых, я понятия не имел, с кем мне предстоит иметь дело. При всём уважении, я не оракул. — Но то-то и оно, Кэс! Заранее всё просчитавший! И решивший, что предполагаемая «я» окажусь никудышным соседом. Да ещё и озвучивший опасения, будто я разрушу твою уютную норную жизнь… — Архана на этом моменте окончательно спустилась с нитей, коснувшись ногами пыльного пола. — Заранее вынес вердикт, что человек — дерьмо? Получи ответку, уж извини. Фиолетовые огоньки во тьме разом заморгали, а после тяжёлого, шипящего вдоха и выдоха словно отвели взгляд, выражая не то обиду, не то досаду. Неужели этот конфликт до сих пор не исчерпан? — И тебе повезло, Кэс. Я, вообще-то, не злопамятная. И да, признаю — моё поведение тогда вышло за рамки. Никто из нас не оракул. Мы оба были… неумны. Осталось это просто принять. Ты считал, что прав, я была уверена, что права. В итоге оба остались не у дел. — Хм… Не знаю, зачем ты затеяла этот разговор сейчас… но… спасибо. — Всё просто! Саспенс же требует, чтобы мы, как приличные злодеи, «разжевали» зрителю, что происходило в прошлых сериях. — Что?.. — Что?

***

Теперь нужно было добраться до цели. По расчётам дело пяти минут. Если не считать необходимости уворачиваться от местных обитателей. Вот это было сложнее… по множеству причин. Мейт не особо расщедрился на качественную связь, зато снабдил их другим оборудованием: компактными глушилками и набором высокотехнологичных отмычек, вручая, которые бурчал что-то вроде: «Лучше на свете не сыщешь!» «Найду. И соберу своё, в следующий раз», — мысленно пообещал себе Кэстерон. Просто сейчас пришлось довольствоваться тем, что есть. Общий план они набросали ещё на подлёте к этому «источнику расходников». Но потом кое-кому внезапно «приспичило» по своим делам… Куда она ходила? Что делала? Разберёмся позже. Периодически бросая вокруг настороженные, изучающие взгляды, Кэстерон молча двигался следом за Арханой. Она освещала путь призрачным золотистым свечением сгустка чистой энергии, зажатого в ладони. Учёного слегка беспокоила сама мысль о том, сколько силы в ней сейчас сконцентрировано и что произойдёт, если этот микро-реактор внезапно дематериализуется. …А туннель внезапно расширился, открывшись перед ними залом, и Кэстерон мгновенно замер. Впереди, перекрывая проход, стояла группа из шести человек в тактической экипировке с гербом местной «службы безопасности». Позы собранные, оружие наготове, стволы ещё не подняты, но пальцы лежат на спусковых скобках. Профессионалы. Его хвост резко дёрнулся, а ладонь с раскрытыми пальцами метнулась в сторону Арханы, загораживая ей путь и беззвучно приказывая. Но он уже знал, что опоздал. Он увидел, как её плечи слегка подрагивают не от страха, а от сдерживаемого смеха. Увидел, как её губы растягиваются в той самой ухмылке, которая никогда не сулила ничего хорошего. — Ой, гости! — прозвучал её голос, звонкий и нарочито радостный, прежде чем Кэстерон успел что-либо сказать. И затем мир взорвался светом. Золотистая сфера, бывшая секунду назад в её руке, качнулась вперёд и развернулась ослепительной вспышкой, волной энергии, которая ударила в группу охраны, не оставив им ни секунды на ответную реакцию. Воздух затрещал. Когда свет рассеялся, люди застыли в огромной сети из сверхпрочных нитей. Она обернулась к Кэстерону, которой сдержано выдохнул. Её золотые глаза сияли неподдельным весельем в отсветах гаснущего зарева. — Видишь? — сказала она, широко улыбаясь. — А ты говорил — «тактика» и «скрытность». Иногда лучшая тактика — хороший, громкий ба-бах!

***

Несколько человек охраняли вход в ангар, принадлежавший предприятию с сомнительной репутацией. Бывшие военные, выброшенные на обочину цивилизации, нашли в этом своеобразное призвание. Дежурство тянулось вяло, переходя в дремотное оцепенение. Возможно, не только из-за скуки. Один из них, щурясь в непроглядную темень тоннеля, вдруг замер. В глубине что-то мелькнуло — короткая, яркая вспышка, будто на секунду включили прожектор. И тут же оно погасло. — Млять, — хрипло свистнул он, привлекая внимание остальных, — мне показалось, или там… солнышко взошло? — Новых поставок на наш сектор не запланировано, — пробурчал другой, почесывая за ухом. — Ни химии, ни хлама. — Или эти шавки из соседнего района опять суются? — перебил третий, самый грузный, с лицом, изъеденным шрамами. — Щас морды им набьём! Зава… Свет накрыл их раньше, чем кто-либо успел договорить или поднять ствол. Он был не слепящим, а плотным, обволакивающим, как жидкое золото. Тела охранников застыли в неестественных, неловких позах, оружие выпало из одеревеневших пальцев. На месте массивной двери ангара теперь зияла дыра с оплавленными, стекловидными краями — словно кто-то прошёлся по металлу лучом чистой плазмы, растапливая его, как лёд. «А там броня была… в палец толщиной», — промелькнуло в затухающем сознании одного из бойцов. Попытка пошевелить рукой не увенчалась успехом. Мышцы не слушались. Люди застыли, как изваяния, скованные невидимым ледяным холодом. И лишь когда сознание поплыло окончательно, охранник успел заметить жутковатую деталь: тела́ его товарищей, так же беспомощно замершие, были опутаны тончайшими, мерцающими золотыми нитями. А в дымке перед глазами, прямо перед расплавленным входом, рассыпчатое сияние множества фиолетовых огоньков, холодных и неумолимо изучающих.

***

Фокус-покус в исполнении восьмипалого учёного, и половина защитных систем ангара тихо и печально отправилась в цифровое небытие. Пока это светило внеземной науки терзало базу данных, перекраивая коды под себя, Архана скучала, развалившись на длинном белом диване в секции «Администрация предприятия». Кэстерон не мог удобно устроиться в кресле. Мешал хвост. Пятая конечность, конечно, открывала массу возможностей… но в такие моменты она становилась сущим наказанием. Поэтому учёный застыл над мониторами в неестественной, скрюченной позе, напоминая огромную, многоокую креветку, страдающую от приступа радикулита. При этом он успевал с нечеловеческой скоростью щёлкать шифры и обходить блокировки. В том же помещении, стоит отметить, присутствовали и оригинальные обитатели. Несколько человек в синих комбинезонах, остолбеневших от вторжения. Они то зажимали уши от грохота сигнализаций (уже отключённых Кэстероном), то с дикими воплями доставали спрятанное оружие и начинали палить куда попало. Выглядело это одновременно жалко и забавно, словно разъярённые дети, стреляющие из водных пистолетов в ураган. Как только система пала, Кэстерон решительно вывел на главный экран схему хранилища. Добравшись до «золотой жилы», герметичной витрины с рядами прозрачных колб, он принялся тщательно, с щепетильностью ювелира, перебирать образцы, оценивая цвет, вязкость и структурную целостность содержимого. Именно тогда он заметил, как лицо его напарницы, до того момента выражавшее лишь скуку, озарила медленная, широкая улыбка. Не добрая, не весёлая, а та самая, хищная и до краёв наполненная немым вопросом, от которой по спине пробегали мурашки. Улыбка акулы, учуявшей в воде лёгкую добычу. — Что-о? — недоуменно протянул один из основателей Риперов. — Да так, интересно… Ты пришёл грабить некую организацию? Ты пришел за… За стекляшками? — удивлено, и даже немного теряясь, прокомментировала Архана. — Для твоего премудрого сведения, Архана, это не просто стекло, а сложный составной композит, который способен выдерживать крайне разные варианты воздействия… — Охренеть… какой ты безобидный. — Простите? В смысле, я безобидный?.. Архана промолчала, невольно опустив глаза в пол. А после, — от души стала смеяться. Кэстерон, с ещё большим непониманием, смотрел на неё. — Не ради того чтобы… Ну, я не знаю?! Супер-секретную формулу спиздить, или, как-то повыпендриваться, шантажировать, после всего. — уже спокойно произнесла девушка. — Ты меня за Джи принимаешь? — Нет, просто твой образ «нетакуси» сейчас меня впечатлил. Человек — ты. Всецело. — Лучше помоги, — серьезно нахмурившись, Кэстерон поменял тему разговора. — Архана? — Океюшки. Кэс… Окей.

***

Те самые чипсы, из-за которых местные копы гоняли её по городу, Архана теперь уплетала с видом абсолютного, почти торжествующего удовольствия. Десятки разноцветных пачек были разбросаны вокруг на мягком ковре Общака. Транзитор, откинувшись спиной на диван, методично приговаривала добычу к немедленному уничтожению. И тут в поле её зрения возник силуэт. — Привет, паук. Поделишься? — раздался знакомый голос. Архана подняла глаза и широко, по-дружески ухмыльнулась, помахав рукой. Мейт стоял без своего привычного визора, и его голубовато-зелёные глаза с любопытством следили за пиршеством. Видимо, смена закончилась, он был в растянутой футболке и потрёпанных штанах, рыжие волосы торчали в разные стороны. Он поправил непослушную прядь и усмехнулся многозначительно. — Конечно, недоросль, — без раздумий ответила Архана, и одна из пачек плавной дугой полетела в его сторону. — Лови! — Ух, — Мейт ловко поймал добычу. — Ты прямо смертельно щедрая сегодня. Я что, так невероятно прекрасен? — Нет, просто на твою рожу без слёз не взглянешь. Пожалела, вот и всё! Парнишка рассмеялся громко, искренне и плюхнулся рядом с ней на ковёр. — Ну, как ваше первое совместное задание? Кэстерон-то притих как-то… Я, честно, волнуюсь немного. Архана хрустнула чипсом, и её глаза блеснули едким огоньком. — Да он от радости просто захлёбывается, — протянула она, и в голосе зазвенела та самая, знакомая Мейту, ядовитая нежность. — Прямо светится от счастья. Так, наверное, прошло несколько часов. И половина пачек уже разошлась по рукам. Тут как раз приперся Рябой — он же Зелан. Любитель флоры и пожизненный должник Харда. Вызывало усмешку: одно из опаснейших существ мультиверса, а теперь вечный заложник собственных обещаний. Он вошёл в Общак размеренно, с холодным, отстранённым видом, но стоило его взгляду упасть на Архану, развалявшуюся среди горсти чипсов, как всё его величавое спокойствие испарилось. Зелёные глаза на миг вспыхнули колким, почти физически ощутимым отвращением, цвет сменился на более тёмный, оттенка старой хвои. Не сказав ни слова, не изменив даже выражения лица, Зелан, почти неестественно резко для его обычно плавной манеры, развернулся и… свалил, получив от Арханы лёгкий пренебрежительный взгляд. Он удалился. Даже его титулованное высокомерие, похоже, сжалось в комок и предпочло ретироваться, не вступая в бой со вселенским воплощением наглой бесцеремонности. После появились Гемма и Найт. Сестра и брат. С первой всё, более-менее, понятно: просветлена. Во всех смыслах. Второй, скажем так: Полурастение с одним глазом. Бедняга, наверное, искажение так постаралось, что пол-черепа просто выглядит как нечто. Арканум. Мелкая и непонятная. Бывший то-ли страж мира, то ли целый правитель. Вечно ходит, завернувшись в белые одежды. С перебинтованными конечностями и глазами. Часто напрямую болтает с Хардом. Благодарно улыбается, когда Архана, предлагает ей пару пачек… Молчит. Забавные, одним словом. Должник, брат-сестра, белесая девчонка-молчун. У Харда точно есть кинки.

***

Кэстерон вздрогнул от резких, настойчивых стуков в дверь и мгновенно поднялся с кресла. Слава богу, не взрыв. Повторения недавнего инцидента ему совсем не хотелось. Поправив халат одним точным движением, он разблокировал высокотехнологичную дверь. — Салют, Кэс. — Приветствую, Архана. Забавно, как всё повернулось. Ещё недавно грызлись по любому поводу, а теперь вот обмениваются сдержанными, почти мирными приветствиями. Эх, жизнь… что ты ещё для них припасла?

***

Последующие «дни», если это слово вообще имело смысл в измерении, где время текло странно и неравномерно, на базе царили непривычные спокойствие и тишина. Не было поводов держать «ухо востро». Соседка по лаборатории не мешала работе, а лишь наблюдала за учёным. Иногда казалось, что она спит. Но стоило Кэстерону приглядеться, как в этом обоюдном молчаливом изучении становилось ясно: Архана чего-то ждёт. Лёжа на раскладушке, она с прикрытыми глазами сканировала пространство вокруг. Иногда тихо напевала что-то себе под нос или вела диалог на непонятных языках, больше напоминающих скрежет металла, хруст суставов или шелест песка. В первый раз это заставило Кэстерона обернуться от приборов с выражением крайней настороженности. Вообще, было удивительно, как эта «резвая, где не надо», могла часами лежать неподвижно, не проявляя ни интереса, ни инициативы к общению. Непроизвольно напрашивалась ассоциация: она и вправду была как паук, стремительная и опасная на охоте, но абсолютно неподвижная, когда не было мотивации двигаться. Кэстерон не до конца понимал такое её поведение. Сейчас она казалась почти предсказуемой. И это было странно. Но, как и паук, она в любой момент могла совершить резкий скачок. И угадать, в каком направлении она прыгнет, было невозможно. Например, сегодня она притащила откуда-то… диван. Старый, потертый, с выцветшим непонятным узором угловой диван. И гордо развалилась на нём. А Кэстерон, оторвавшись на минуту от работы и мирно потягивающий кофе, вдруг обнаружил новое «украшение» своего кабинета. Ладно, опустим, что это сложно назвать мебелью. Опустим, что Кэстерон не давал разрешения на изменение интерьера. Но почему повсюду… песок? — Архана… Что это такое? — Ну, диван. А в чём проблемс?.. Того, что это была лишь затишье перед настоящим кабздецом, Кэстерон предположить не мог. — Ты сам сказал — обустраивайся. Вот я свою вещь и притащила! — Я думал, ты вообще не придаёшь значения материальному. — Мне вот интересно… — Архана повернулась на бок, чтобы держать учёного в поле зрения. — Кэс, а с чего ты взял, что я не могу привязываться к вещам? Ты же сам собираешь всякую фигню в лаборатории. Архана ухмыльнулась. Кэстерон нахмурился, как обычно. Пока учёный сверлил её взглядом и хлебал кофе из своей внушительной чашки, девушка резко поднялась в сидячее положение. Потянувшись, она подняла облачко пыли, отчего многоокий съёжился. — Ладно, допустим, это… — Кэстерон указал на диван, делая упор на последнем слове, — тебе жизненно необходимо. Но, Архана, не пойми меня неправильно… Почему повсюду песок? Нельзя было хотя бы прибраться? — А смысл? И как только Архана решила отряхнуться, с её одежды посыпалось ещё больше оксида кремния. Терпение учёного дало трещину. — Я не понимаю, ты что, в пустыне была? Или попала в песчаную бурю вместе с этим… объектом? — Первое угадал. Второе — спорно. Честно, я не в курсе, куда он перемещается, пока меня нет. — Кто перемещается? — Кто-кто? Да этот диван! Я не знаю, куда он уходит, когда я отсутствую! Про пустыню знаю. Отдыхала там. А откуда эта мелкая пыль — понятия не имею!

***

Во-первых, Кэс не поверил, что то недоразуменье темно-зеленого цветавзаправду игнорирует адекватные законы физики и, вообще, логики… Во-вторых, — ему пришлось в эту полную чушь поверить, когда мебель исчезла, как только оба участника диалога покинули ЛАБ. Ведь когда они вернулись… диван уже отсутствовал. Аномалии на Базе — это что-то новенькое.