Часть 3 или металлический привкус.

Металлический привкус крови всё ещё стоял во рту, вызывая тошноту. Ненавижу это. Ненавижу эту жажду, которая словно дикий зверь живет внутри меня, контролирует меня. Я вампир, но я не хотела этого. Конечно, жизнь вампира давала мне множество возможностей, жаловаться особо не на что, но и ограничений. Викки Донован… Её образ всплыл в моих мыслях, бледный, испуганный. Да, её укусил Деймон, не я. Но это ничего не меняет. Ещё одна жизнь разрушена, ещё одна душа запятнана тьмой. Как и образ той девушки, что я укусила, сорвавшись по глупости. Это была моя ошибка. Конечно, ее укус оставался без последствий, камеры не засняли, но чувство странным образом не покидало меня. Я должна перестать об этом думать. В конце концов, кровь моя пища, не буду пить — погибну. Однако, в который раз я убедилась, что не хочу прикасаться к людям. Эти пакеты с кровью, что доставал Стефан, казались мне спасением, единственным способом сохранить хоть крупицу человечности. Но это было всего лишь слабым утешением. Как же я завидовала Елене. Её жизнь казалась мне такой хрупкой, такой нормальной. Да, она потеряла родителей, но у неё осталась семья, друзья, будущее. А что осталось у меня? Вечность, полная боли и сожалений. Однако, после знакомства со мной или с братьями теперь же и у Елены не будет нормальной жизни. Вампиры ворвались в её мир, оставив на нём кровавый след. И я не знала, смогу ли я её защитить. Эта мысль словно ледяная рука сжала мне сердце. Я была вампиром, чудовищем. Вскоре, чтобы отогнать от себя эти мысли, я подошла к старинному комоду, его темное дерево хранило следы времени и отблескивало тусклым золотом в свете свечей. Выдвинула ящик, бережно отодвигая кружевные салфетки, и достала свой дневник. Его кожаная обложка, потертая от времени, была приятна на ощупь, словно молчаливый друг, хранящий мои секреты. Из потайного кармашка я достала фотографию. На ней улыбались мне мои близкие, те, кого я любила больше жизни. Их глаза сияли теплом и нежностью, и в груди вспыхнула острая боль. Я осторожно прижала фотографию к сердцу, словно надеялась, что их тепло проникнет сквозь холод моей вампирской сущности. Губы сами собой коснулись изображений родных лиц, оставляя на поверхности холодное прикосновение. Убрав фотографию обратно, я открыла дневник. Страницы, исписанные моим почерком, хранили воспоминания о прошлой жизни, о том, кем я была раньше. Каждая строчка была как крик души, жаждущей вернуть утраченное. Я взяла ручку и начала писать, изливая на бумагу всю горечь и боль, что скопились в моем сердце. «Как же мне не хватает вас всех! Просыпаюсь каждую ночь с надеждой, что все это лишь страшный сон, что стоит только открыть глаза, и я снова увижу лучи солнца на стене моей спальни, услышу пение птиц за окном, почувствую запах свежескошенной травы… Но реальность оказывается куда более жестокой. Холод, вечная ночь и эта жажда… эта проклятая жажда, что сжирает меня изнутри…» Перо с тихим скрипом замерло на странице. Внутри всё сжалось от горечи воспоминаний. Жизнь до обращения казалась такой далёкой, словно смотрела на неё сквозь замутненное стекло. Переворачивая страницы дневника, я наткнулась на что-то твердое. Это оказался сложенный вчетверо лист пергамента, пожелтевший от времени. Я осторожно развернула его, и сердце замерло. Вольная грамота. Моя вольная грамота. Выданная мне ещё при жизни, она была символом моей свободы, которой я так дорожила. Рука, держащая пергамент, задрожала. Столько воспоминаний всплыло в одно мгновение: радость от обретенной независимости, надежды на будущее, смех близких людей… Всё это казалось теперь таким нереальным, потерянным навсегда. «Нет, этому не место здесь», — прошептала я, лихорадочно осматриваясь, словно кто-то мог услышать меня в этой темноте. Эта грамота была последним связующим звеном с моей прошлой жизнью, с тем, кем я была раньше. Ей не место в этом доме, пропитанном холодом и отчаянием. Этой грамоте нужно найти более надежное убежище. Воспоминания накатывали волнами, захлёстывали с головой, не давая вздохнуть. Лица близких людей, их голоса, смех… Всё это было так реально, словно вчера. Сердце сжималось от боли, а в горле стоял комок. Как же хотелось забыться, просто уснуть и не просыпаться, оказаться в мире грез, где нет боли, нет тоски, нет этой невыносимой тяжести бытия. Но сон, это сладкое забвение, был мне недоступен. Я была проклята жить с этой болью, с этими воспоминаниями, с этим неутолимым голодом, который никогда не утолить до конца. Каждую ночь, оставаясь наедине с собой, я прокручивала в голове картины прошлого, словно пытаясь найти ответ, понять, где и когда я свернула не туда, что привело меня к этому проклятию. Но прошлое не возвратить, и оставалось лишь смириться со своей судьбой, принять её такой, какая она есть. Иногда мне казалось, что я схожу с ума. Эта вечная борьба с собой, с жаждой, с воспоминаниями истощала меня. Хотелось закричать, выплеснуть всю эту боль, но я не могла себе этого позволить. И я продолжала жить, скрывая свою боль под маской холодности и равнодушия, став заложницей своей собственной природы. Я сидела у окна, погруженная в невеселые думы, и рассеянно наблюдала за танцем пылинок в лунном свете. Каждая из них казалась призраком воспоминания, осколком прошлой жизни, до которой теперь было так же далеко, как до звёзд. Внезапный звонок в дверь прозвучал пронзительно, словно трубный глас, возвестивший о конце света. Я вздрогнула, раздраженно нахмурилась и повернула голову в сторону лестницы, ведущей на нижний этаж. Кто бы это мог быть в такой час? После истории с Викки Донован в городе царила нервозная атмосфера. Люди боялись выходить на улицы после наступления темноты, и я была уверена, что в этот поздний час все благоразумные жители Мистик-Фоллс давно видят сны. Но мое любопытство взяло верх, и я, бесшумно ступая босыми ногами по холодному дереву, спустилась вниз. Осторожно приблизившись к двери, я взглянула в глазок и удивленно приподняла брови. На пороге стояла Кэролайн Форбс. Её обычно идеально уложенные волосы были слегка растрепаны, а взгляд был печален. Что же она здесь делает в такой час? — Кэролайн, что ты делаешь здесь так поздно? Знаешь ли, не безопасно ходить по улицам в такой час, — сказала я, впуская её в дом. — Прости, что без предупреждения, Дженни, — печально произнесла она, проходя внутрь. — Мне просто нужна подруга, мы можем поговорить? — Конечно, проходи, — кивнула я, и мы прошли дальше в дом. Кэролайн уже бывала у меня, всё же мы соседки, поэтому знала планировку. — Может, тебе сделать чай или кофе? — Чай, пожалуйста, — отозвалась она с лёгкой улыбкой и присела на уютный диван. Я быстро заварила чай и вернулась к Кэролайн. — Рассказывай, что произошло? Ты видела что-то странное в городе после нападения на Викки? — спросила я, надеясь, что ничего подобного не случилось. — Не в этом дело, — устало ответила Кэролайн и поправила локон светлых волос. — Дело во мне, — начала она и с печалью посмотрела на меня. — Что ты имеешь в виду? — спросила я, пытаясь понять, что именно она хочет сказать. — Могу быть откровенной с тобой? — спросила Кэролайн, словно ища поддержки. Я ободряюще кивнула. Внутри зародилось странное предчувствие. Кэролайн никогда не говорила на подобные темы, словно её это никогда не волновало. Раньше её интересовали совершенно другие вещи… Похоже, случилось что-то серьёзное. — Я веду себя не так. Я всегда говорю что-то не так. А Елена говорит всегда то, что нужно. Но даже не старается. И все выбирают её. По всем параметрам. А я так стараюсь… Меня никто не выбирает, — выпалила она на одном дыхании, и её голос предательски задрожал. В её глазах стояли слезы, а губы дрожали. На мгновение я почувствовала, как во мне вспыхнуло что-то похожее на… сочувствие? Даже такая девушка, как Кэролайн Форбс, страдает от неразделенной любви и сомнений? Эта внезапная волна эмоций смутила меня. Столько лет мое сердце оставалось холодным, недоступным для чужих переживаний, а тут… Кэролайн, с её наивностью, вызвала во мне удивительно теплое, почти забытое чувство. Захотелось обнять её, сказать, что всё будет хорошо, хотя сама я давно разуверилась в подобных утверждениях. Возможно, дело было в том, что Кэролайн напоминала мне меня же саму — до того, как… до того, как моя жизнь изменилась и превратилась в вечную ночь. Я положила руку ей на плечо. Странно, но от Кэролайн исходило живое тепло, такое контрастное моей вечной ледяной оболочке. — Знаешь, Кэролайн, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко и успокаивающе, — ты замечательная. Умная, красивая, добрая… Не стоит менять себя ради кого-то или пытаться быть на кого-то похожей. Твоя сила в искренности и непосредственности. Кэролайн удивлённо подняла на меня глаза, с горькой улыбкой на лице. — Правда? — прошептала она. — Уверена, — улыбнулась я. — Просто будь собой, Кэролайн. Этого достаточно. Слова вырвались у меня автоматически, но в глубине души я не была уверена в их истинности. Как можно быть собой, когда мир не признает твоих истинных я? Когда ты отличаешься от всех, и эта отличительность делает тебя не так, как ты бы хотел. Но в глазах Кэролайн блестела надежда, и я поняла, что не могу её разочаровать. Она нуждалась в поддержке, в вере в себя, а я… я могла ей это дать. Хоть и временное, хоть и ложное. — Знаешь, может, нам устроить пижамную вечеринку? — вдруг предложила Кэролайн, и её глаза заблестели шаловливым огнём. Я удивлённо посмотрела на неё. Пижамная вечеринка? Что бы я ни думала о Кэролайн, но с таким предложением она действительно могла вывести меня из равновесия. — Пижамная вечеринка? — переспросила я, стараясь не выдать своего изумления. — Ты уверена? — А что не так? — усмехнулась Кэролайн. — Мы можем посмотреть фильм, поболтать, поесть пиццы… А ещё я принесла свои новые лаки для ногтей! Её энтузиазм был заразен. Я поняла, что не хочу её разочаровывать. В конце концов, что может быть плохого в вечеринке с Кэролайн? Но в глубине души, под маской безразличия, таилась странная смесь неловкости и любопытства. Как я, вечный вампир, могла стать частью этого простого для людей вечера? Как я смогла бы быть уверенной, что ничего ночью плохого не произойдет и я не сорвусь на Кэролайн? Чувствуя себя загнанной в угол мне не осталось выбора, кроме того, как согласиться, ведь только что был тяжелый разговор и нужно было отвлечься нам обеим. Я кивнула, чувствуя, как странный холодок пробегает по спине. — Почему бы и нет? — Неуверенно произнесла я, заметив легкую одобрительную улыбку на лице Кэролайн. Надеюсь, она не собирается приглашать посторонних личностей в мой дом. — Только если на вечеринке не будет других людей, не хотелось бы кого-то тревожить, учитывая, что совсем недавно произошло с Викки. — Добавила я, чтобы быть полностью в этом уверена. -Да, ты права, на улицах может быть опасно, — Согласилась со мной Кэролайн. Кэролайн, как всегда, была полна энергии. Вскоре она притащила с собой гору подушек, пледов и всяких безделушек, которые, по ее словам, сделают наш вечер незабываемым. Я, конечно же, не могла с ней не согласиться. В конце концов, я была не против попробовать что-то новое. Мы разложили все на полу в моей комнате, Кэролайн включила фильм, и мы принялись за попкорн. Я чувствовала себя неловко, наблюдая, как Кэролайн с энтузиазмом рассказывает о своих школьных проблемах. Она была так беззаботна, так жива. Мне же было сложно забыть о своем прошлом, о вечной ночи, о крови, о том, кем я была на самом деле. — Эй, ты слышала, новые школьные сплетни? — Спросила Кэролайн с легкой улыбкой. Я кивнула, пытаясь не выдавать своего безразличия. В глубине души меня забавляли ее школьные драмы, но я не могла позволить себе показывать это. Вечер проходил спокойно, мы болтали, смотрели фильмы, ели пиццу. Кэролайн даже попыталась накрасить мои ногти, но я быстро отмахнулась. Я не могла себе представить, как мои ногти будут выглядеть с розовым лаком. Когда Кэролайн отправилась в ванную, я быстро спрятала свой дневник под пол. В нем было столько всего личного, столько секретов, что я не могла допустить, чтобы Кэролайн узнала о них. Конечно, я могла бы легко внушить ей, что ничего не произошло, но вечер был бы испорчен. Я не хотела портить это странное, нежное чувство близости, которое возникло между нами. Когда Кэролайн вернулась, мы продолжили смотреть фильм. Вскоре она заснула, уткнувшись в подушку. Я же не могла заснуть. Я провела всю ночь, глядя в окно, наблюдая, как на небе сменяют друг друга звезды. Утро пришло слишком быстро. Солнце, проникая сквозь занавески, било по глазам, как тысячи крошечных мечей. Я поморщилась, прикрывая лицо рукой. Свет для меня, как и вся эта человеческая суета, была чем-то чужим, далеким. Но сегодня… сегодня мне хотелось быть ближе к этому свету. Я подошла к шкафу. В нем висели вещи, которые я купила, чтобы не выделяться из толпы. Простые джинсы, футболка с изображением группы, которую я едва ли знала, и клетчатая рубашка в тон. Не слишком броско, но и не слишком скучно. Я не хотела, чтобы Кэролайн, так привыкшая к ярким краскам, заметила, насколько непривычен этот мир для меня. В зеркале отражалась моя кожа, которая была бледная, как снег, но не слишком, все же я скрывала свою истинную белизну. Слегка улыбнувшись, я понимала, как легко могу скрыть свою истинную природу. Никто, даже Кэролайн, не подозревал, что за этой обычной маской скрывается вечный мрак. Кэролайн, которая переодевалась в другой комнате, ворвавшись в мою, была вся в движении. Ее одежда — яркая, жизнерадостная. Фиолетовая юбка с цветочным принтом, яркий свитер с блестками. Она светилась, как маленькое солнце. Мы вышли из дома. В школе уже царила суета. Девушки спешили на уроки, обсуждали новости, смеялись. — Эй, девчонки! — крикнула Кэролайн, и мы, как две планеты, притянутые невидимой силой, оказались рядом с Бонни и Еленой. Елена, как всегда, была спокойна и сдержанна. Она кивнула нам, а Бонни, заметив меня, недоверчиво кивнула. Ей всегда было сложно скрыть свои эмоции, и я чувствовала, как она старается понять, что происходит между нами с Кэролайн. Судя по всему она догадалась о том, кто я, как и я. Кэролайн говорила, что Бонни думала, что она ведьма, но она являлась ей на самом деле и поскольку мы обе были сверхъестественными существами, то было не трудно догадаться об этом. Но я была не единственной, кому не доверяла Бонни, была еще одна личность, с которой я старалась находиться рядом. Стефан. Спустя какое — то время настал обеденный перерыв. Сидеть столько времени было просто не выносимо. Бедные ученики. Хорошо, что я вампир и я могу в любой момент уйти из школы и не возвращаться в этот ад, но без этого будет скучно. Когда я проходила мимо окна, то заметила Джереми Гилберта. Он что — то внимательно читал в телефоне. Вид у него был весьма обеспокоенным. Прочитав его мысли я поняла, что он беспокоится за Викки. Я подошла к нему и тоже села на подоконник. Лишь спустя некоторое время он заметил моё присутствие. -Дженни, что — то нужно? — Спросил он и недоверчиво посмотрел на меня. -Хотела спросить у тебя, есть ли информация о Викки, — Спросила я и внимательно посмотрела на него. -Я переписывался с её доктором и он написал мне, что у неё сильно болит шея… Вот, после школы я собираюсь её навестить. -Вот как… Надеюсь, что с Викки будет все хорошо, а можно я с тобой пойду? -Хорошо, я не против. — Ответил он и слегка улыбнулся мне. В первый раз. Я улыбнулась ему в ответ. -Слушай, Дженни…-Сказал он и неловко почесал свою голову. — Хочешь пойти со мной в столовую? -Почему бы и нет. Я взяла Джереми за руку и повела его в направлении школьной столовой. Там, мы разговаривали о Викки. Я узнала, что она имела сомнительную репутацию и проблемы с алкоголем и наркотиками. А еще она была девушкой Тайлера и то, что Джереми был поуши в неё влюблен. Честно, я не понимаю парней, которым нравятся наркоманки, алкоголички и бунтарки. Как по мне, лучше иметь отношения с тихой и скромной девушкой, которая всегда поможет в трудную минуту. Лично я пожалуй не отнесла бы себя не к одному из этих типов. После уроков мы, как и договорились с Джереми поехали в больницу к Викки. Вид у неё был болезненным. Шея наркоманки была в ужасном состоянии. Запах крови так манил меня, что я сама была готова наброситься на нее, но благодаря покетикам с кровью, которые я выпила, мне удавалось себя сдерживать. Джереми крепко держал Викки за руку и что — то шептал ей. Спустя время теперь подошла уже я ближе к Викки и держала за руку, для вида, хотя мне было омерзительно прикасаться к таким людям, как она. Я старалась быть незаметной, но в то же время пыталась прощупать её мысли, проникнуть в её сознание. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и мои вампирские способности легко преодолевали её хрупкий умственный барьер. Я пыталась найти ответы на свои вопросы: был ли Деймон единственным, кто её укусил, или ещё кто-то был в этом замешан? Есть ли ещё вампиры в этом городе, кроме нас? Но все её мысли были заполнены наркотиками, и я с трудом разбирала обрывки мыслей о следующей дозе. Это было отвратительно. Как можно быть такой слабой, чтобы позволять наркотикам управлять своей жизнью? Я почувствовала отвращение. Не к Викки, а к себе самой, к своей зависимости от крови, от этой темной стороны моего существа. Я была не лучше Викки, только моя зависимость была более утонченной, более скрытой. Я отступила назад, чувствуя тяжесть своих мыслей. И поняла, что ответы на свои вопросы я найду не в голове Викки, а в действиях Деймона. Он не мог быть один. И я буду наблюдать. Я буду ждать. И я найду свои ответы.