ЧАСТЬ 7. Милая Виолетта

«Так восхищенно я

Смотрел в глаза твои яркие

Ты словно судьба моя

Подумал я вдруг про тебя»

(Сергей Лазарев «Самообман»)

Виконт, предвкушая всю важность скорого собрания, быстро и энергично шёл по коридору, держа в правой руке чемодан, отнятый у Альфреда. «Надо бы куда-нибудь припрятать арсенал юного охотника… Но это второй вопрос. Сначала — совет» — решил про себя Герберт. Повернув пару раз направо и пройдя прямо по коридору, вампир наконец остановился у огромных дверей, ведущих в зал совета, где граф часто беспдовал, в основном, с такими же важными особами, как он сам, и пытался найти со своими противниками компромисс, но при этом извлечь для себя бо́льшую пользу в споре. Герберт сделал вдох и выдох, настраиваясь показаться перед будущей женой. Всё-таки, она баронесса. Как-никак, а особенно теперь, после дерзких заигрываний виконта, она найдёт, к чему придраться и повод высказать своё неудовольствие. «Если в этой словесной перепалке победит Виолетта, я пропал… Отец будет в ярости. Я этого не допущу!» — хмуро сдвинув брови и сжав пальцы в кулаки, решил фон Кролок младший и, оставив портфель и корзину у входа, чтобы они не мешались далее и не производили нелепое впечатление на образ, прошёл в зал. За широким круглым столом сидели собравшиеся, а именно: барон фон Шварц, юная баронесса Виолетта фон Шварц и сам граф фон Кролок. Если учитывать слухи о том, что барон является седьмой водой на киселе в роду Дракулы, то они вполне подтверждались его внешним видом, очень схожим с образом самого Влада Цепеша. Чёрные длинные волосы, спадающие на широкие плечи, и острая бородка придавали взрослому вампиру солидности, а ярко-красные зрачки глаз прожигали насквозь. Барон любил и носил, как и теперь, тёмно-фиолетовые костюмы; любовь к этому цвету он передал и дочери. И эти цвета в одежде придавали фон Шварцам некой загадочности и даже величия. Барон сидел слева от графа, откинувшись с надменным видом на высокую спинку своего стула, такую же, какая была и у других мест за столом, так как это символизировало, что все члены совета находились в равном положении и все одинаково пользовались почётом; только так правосудие могло восторжествовать. Гость попивал излюбленный напиток вампиров из золотого гранёного кубка, стоящего перед ним, но, заметив виконта, перевёл свой взгляд на него и оценивающе рассмотрел. Герберт заметил это, и почувствовал некое волнение, которое тут же попытался прогнать. Виолетта сидела напротив барона и, заметив появление виконта, тут же одарила его сердитым взглядом. И понятно, из-за чего. Всё-таки, слегка развязно жених себя повёл наедине с ней, но чего не сделаешь ради благополучия своей семьи… Без веера эту прелестную девицу было видеть непривычно, однако, недовольство на её лице ничуть не умаляло её очаровательной внешности. Перед ней тоже, как и перед графом и местом виконта, был кубок с тёмно-алой жидкостью. Граф, подняв взгляд на сына, стоявшего прямо напротив него, в проходе, одарил его таким возмущённым взглядом, что тот нервно посмеялся и поспешил занять своё место, извиняясь за опоздание. Герберт сел прямо напротив своего отца, неподалёку от Виолетты. — Надо же, — с ироничной усмешкой молвил барон, подвигов на столе свою чашу, — я всё-таки был прав… Всем фон Кролокам чужда пунктуальность. — Я опоздал лишь единожды, — возразил виконт, сохраняя внешне холодное спокойствие, — это так задело Ваше самолюбие, уважаемый барон? Виолетта на такой не менее колкий ответ тихо фыркнула и насупилась, но её отец расплылся в зловещем оскале, не отводя глаз от Герберта. — Так, — прокашлявшись, заговорил вдруг граф, чтобы не допустить предполагаемой перепалки, — мы собрались здесь, чтобы раз и навсегда положить конец глупой вражде наших домов. Мы признаём величие Вашего дома, достопочтенный барон, но вынуждены напомнить, что род фон Кролоков тоже отнюдь не обделён знатностью и уважением среди детей ночи. Заключив брак между нашими детьми, мы тем самым скрепим мирный договор и… — Это грубо! — Вдруг, не выдержав, воскликнула яро баронесса и ударила кулаком по столу так, что бокалы чуть подскочили.- Я вынуждена сообщить, что мой будущий супруг, виконт Герберт фон Кролок, ведёт себя неподобающе с дамой, пусть она даже почти равная ему по статусу. Я не довольна таким отношением Вашего сына, уважаемый граф. О каком браке может идти речь? Даже когда баронесса ещё не закончила свою речь, Герберт уже встретился со злым взглядом своего отца, но сохранил невозмутимый вид. Барон недоумевающе вскинул бровь и взглянул на свою любимую дочь. — Что тебя так рассердило, дитя? Поведай нам. Я предполагаю, что словам виконта в данном случае нам будет трудно поверить… Баронесса взглянула на не отрывающего от неё мрачного взгляда юноши. Она слегка смутилась, но вздохнула и продолжила, и голос её отражением отлетал от стен огромного зала: — Я осталась с мсье Гербертом наедине, надеясь хотя бы на его галантное обращение со мной, но напрасно; он вёл себя не по-кавалерски со мной, со знатной особой и ранимой девушкой, он смутил меня своими распутными речами и, наконец, выбил из моих рук веер. Я испугалась и убежала, не успев даже подобрать свою драгоценную вещь. А ведь этот веер — подарок моего отца. Все эти упрёки в свой адрес Герберт выслушал с улыбкой на лице, скучающе подперев щёку ладонью. Граф смерил сына осуждающим взглядом. — Герберт… Это правда? Минутная тишина, воцарившаяся в помещении, тут же была нарушена плавным и приятным голосом виконта: — Я не стану оправдываться, а лишь объясню ситуацию. Оставшись наедине со своей будущей супругой, я решил, что всё-таки, мы должны с ней познакомиться поближе. Я захотел сказать ей, как сильно я её люблю. Ведь правда, — с неясным притворством продолжал он, искоса посмотрев на вампиршу, — моё сердце словно начинает вновь биться, когда я бросаю один лишь взгляд на эту невероятной красоты миледи. То, что я выбил веер из её рук… Признаю, я поступил неправильно, но сделал это лишь в порыве эмоций. Поэтому, я его возвращаю. Герберт с ухмылкой достал из-за сюртука сложенный веер Виолетты и посмотрел на удивлённое лицо красавицы. — Возьми, любезная Виола, это твоё, — проговорил вкрадчиво виконт, протягивая вещь баронессе, — ещё раз приношу свои извинения. Вампирша приняла возвращённый ей веер и тихо поблагодарила жениха, добавив, что извинения приняты. Но она до сих пор продолжала держаться отстранённо, хотя теперь смотрела на Герберта искоса с каким-то интересом и ухмылкой. Герберт снова обратил внимание на реакцию своего отца и теперь увидел на его лице чуть заметную улыбку, которая так и говорила: «Я горжусь тобой, сын». Барон тоже невольно улыбнулся и отпил ещё из кубка. — Полагаю, уважаемый граф, этот договор всё-таки будет действителен, — заключил фон Шварц, — назначим свадебную церемонию на следующую же ночь. Как раз будет полнолуние, а оно сулит молодожёнам несметные богатства. Я прав? — Именно, — закивал граф, — так и поступим. Что ж, теперь, пожалуй, предоставим нашим детям возможность получше узнать друг друга. Герберт, — сказал он, обращаясь к сыну, — прогуляйся с миледи Виолеттой по саду, покажи ей там всё. — С удовольствием, — натянуто улыбнувшись, ответил виконт и тоже сделал глоток из своего кубка. Баронесса чаще замахала своим веером, жалуясь на духоту в зале и оттого изъявила тем более сильное желание выйти на свежий воздух и развеяться. Герберт, тут же поднявшись со своего места, галантно подал руку Виолетте и, шепнул ей что-то на ушко, отчего баронесса слегка покраснела, однако, попытавшись сохранить надменный вид. Пара тут же покинула зал, взявшись под руки, а барон с графом довольно переглянулись, и зал огласился звоном их кубков и новыми тостами. — За любовь наших детей, барон. — За любовь! *** Каменная тропа, простирающаяся мимо запорошенных снегом тёмно-зелёных кустарников, на которых кое-где алели розы, словно и эта растительность впитала в себя бессмертие, уходила всё дальше и огибала большой фонтан, вода в котором ещё лилась с одного яруса на другой. Несколько голых деревьев возвышалось над кустами и прудом, а к одному были приделаны качели, на которых могли бы уместиться двое. По этому жуткому и прекрасному месту временами пробегал поток завывающего ветра. Герберт и Виолетта медленно ступали по этой тропе. Виконт элегантно держал спутницу под руку и, улыбаясь, разговаривал с ней, а та отвечала, в основном, молчаливыми кивками. — Как тебе наш сад? — Неплохо, — кратко ответила девушка, — но не сравнится с садом замка семьи де Шварц. Тот сад мне роднее. Я знаю каждый уголок там и восхищаюсь им каждую ночь. — Ты и этот полюбишь, — с дружелюбной улыбкой сказал Герберт и, остановившись, сорвал с одного из кустов розу, пылающую алым цветом, — я обожаю розы. С этими словами виконт поднёс цветок к носу и с наслаждением вдохнул её не угасший аромат. Потом вампир нежно взглянул на баронессу и аккуратно вставил цветок ей в причёску. — Ты — моя роза, Виолетта. Цвети для меня вечно. По каменному лицу девушки тут же пробежала искра радости, и она заглянула в глаза своего кавалера. Тот взял её руки и поцеловал их. Герберт заметил, что его ухаживания за неприступной баронессой потихоньку растопили её ледяное сердце, и порой невеста даже не находила слов от смущения. — Вы очень любезны… — Прошу, отбросим все эти формальности, милая Виолетта. Завтра день нашей свадьбы, и нет необходимости держаться холодно друг к другу. Баронесса мрачно опустила взгляд и промолчала, а юноша продолжал. — Я люблю тебя, милая Виолетта. Мои глаза ещё не смотрели ни на кого с таким восторгом, как на тебя. Ты — моя муза, мой ангел, моя любовь. Я знаю, эти чувства взаимны. Так не прячь их. Скажи, что тоже любишь. Виолетта с минуту молчала, но всё-таки потом серьёзно ответила: — Ты знаешь, этот брак всплыл неожиданно. За нас решили отцы, дорогой виконт, так что можно считать его браком по расчёту. Мы знаем друг друга совсем немного, а следующей ночью уже свадьба. Даже если ты искренне любишь меня, то для меня это всё неожиданно. Но ты показал теперь себя с лучшей стороны, как настоящий кавалер, и мне это нравится. Кто знает… Может, нам на самом деле суждено быть вместе вечно? — Я не оставлю тебя, -проговорил Герберт, приобняв девушку за изящную талию, — твои синие глаза, манящие губы и волосы просто не позволяют мне этого сделать. Говорил ли сын графа эти признания в любви и комплименты от чистого сердца — он и сам не знал теперь, но знал одно — что он справился со своей задачей и почти выполнил отцовский наказ. Что-то внутри Герберта твердило ему, что нельзя влюбляться в это прелестное создание, но в то же время он чувствовал порывы влечения к баронессе, которые пытался тут же давить в себе и просто продолжать играть роль влюблённого. Как он мог по-настоящему полюбить дочь своего врага? Дочь барона, который то и дело стремился погубить род фон Кролоков и напакостить им на почве вражды, а теперь смирно сидел и пил за одним столом с графом. Всё это выглядело неестественно. Слишком странно и подозрительно. И это ощущение мучило виконта, но он пока не говорил об этом никому. — А я и не отпущу тебя, — посмеявшись и опустив свои руки на плечи юноши, молвила баронесса, — брак прочнее скрепит нашу связь. Будем вместе ради наших домов и укореним между собой любовь, позабыв о вражде. «Как можно позабыть о вражде?! Всё во мне заглушает голос горькой обиды от втаптывания чести фон Кролоков в грязь… Но я должен ради papá… » — подумал Герберт, но подавил в себе раздражение и улыбнулся в ответ Виолетте. Вампирша нежно дотронулась до щеки виконта и, посмотрев в сторону, кивнула ему в сторону качелей. — Может, присядем? Я устала… — Конечно, милая Виола, идём. Оба тут же сели на качели, выполненные в таком же готическом стиле и поддерживаемые крепкими цепями, обвитыми вокруг ветвей дуба. Потревоженное сиденье тихонько закачалось. Герберт искоса посмотрел на прелестную баронессу и решил, что надо продолжать играть свою роль и сделать ещё один решающий шаг на пути к цели. Он подвинулся ближе к невесте и приобнял её за плечи, прижал к себе. — Герберт… Скажи мне кое-что. Но пусть с твоих уст спадёт правда, не утаивай ничего. — Серьёзно проговорила та, заглянув в глаза кавалера. — Что такое, mon amour? — Ты правда любишь меня так, как говоришь мне это? Может, тебя что-то… Заставляет это делать или… Ты любишь кого-то другого? Скажи мне всё, как есть, сейчас. Я хочу знать. Виконт сохранил внешнюю невозмутимость, хотя эти слова немного смутили его. Виолетта словно раскрыла его наигранную любовь, прочитала во взгляде лесть… — Я люблю только тебя, Виола, — проговорил со вздохом Герберт, посмотрев в глаза баронессе, — это и есть правда. Мне больше никого не надо. Мне нужна лишь ты. Это мои искренние чувства. Прошу, не сомневайся в моей любви… Не разбивай мне сердце. — Хорошо, — с лёгкой улыбкой пролепетала вампирша и ласково обвила руками шею виконта, — я тебе верю. Герберт наклонился ближе к лицу девушки и посмотрел на её тонкие красивые губы. Он должен сделать это сейчас. Баронесса должна отбросить все сомнения, забыть все свои предположения после этого шага. «Что я делаю? Это шаг в бездну…» — с горечью подумал виконт и откинул рукой волнистую прядь вороных волос с лица красавицы. Та застыла в предвкушении и в свою очередь посмотрела на губы Герберта. Виолетта почувствовала, как её, словно магнитом, вдруг потянуло прикоснуться к этим губам, но она робко медлила. И вдруг, заключив крепче прекрасную дочь барона в свои объятия, виконт горячо приник к её губам, и она ответила тем же, и оба слились в нежном поцелуе и сидели так ещё некоторое время, прислушиваясь к дыханию и стуку сердца друг друга. Виолетта и Герберт не заметили, как их укрыла завеса огромных снежных хлопьев; пошёл пушистый снег.