День 2. Подозрение

Больше всего консьержа поразило новое чувство, охватившее весь его разум — надежда.

Утро 23 декабря 1955 года, 6:00 утра.

      Это утро отличалось от предыдущих. Впервые за многие годы Стивен, открыв глаза, почувствовал себя выспавшимся даже несмотря на кошмары, и это забытое ощущение приятной истомой разливалось по его мокрой спине.       Два дня тому назад ему снилась мать. Во сне он пережил события одного будничного, но прочно врезавшегося в память дня.       Это было лето 1930 года. Словно со стороны, Стивен наблюдал, как десятилетний мальчик играет в песочнице, весело смеясь, и мужчина с удивлением признал в нем себя.       Мальчик сосредоточенно сооружал стены будущих неприступных крепостей, решетчатые окна и массивную арку входа. Казалось, невинная детская фантазия унесла его далеко от реальности, где он был гениальным военным инженером, к которому с мольбами о помощи обращались короли и королевы. Однако из глубин воображения его вырвал громкий оклик его матери из окна дома:       — Стив! Еда стынет!       Стивен печально улыбнулся своим воспоминаниям. Его мать частенько звала его домой коротким окликом, наполовину высунувшись из окна. Как, впрочем, и многих других детей.       Мальчик на мгновение поднял голову, но затем снова вернулся к своей игре, не желая уходить из мира фантазий. Как можно отвлекаться на еду, когда вовсю кипят сражения могущественных армий?       Прозвучало ещё несколько окликов, после чего воцарилась тишина. Только под вечер, когда солнце коснулось горизонта, мальчишка, наконец, оторвался от своего занятия и отправился домой.       Стивена начала захватывать непонятная тревога, предвестник грядущего кошмара, и мужчина с отчаяньем рванулся бежать, но обнаружил себя парализованным собственным страхом. В его голове прозвучал его собственный голос:       «Ты не сбежишь от своего страха. Словно тень, он будет идти за тобой по пятам до конца твоей жизни. Это цена правды, и эту цену ты будешь платить».       Словно под гипнозом, он смотрел, как ребенок обнаруживает дверь в квартиру настежь распахнутой, а внутри разорванные тела его семьи.       — Я не знал, что так случится! — кричал Стивен, но мальчик, с пустым лицом обернувшийся на него, ответил:       — Ты виноват. Это цена твоего безразличия.        Он не помнил, что произошло с его семьей на самом деле, но тревожный разум рисовал все новые и новые картины, словно стремясь заполнить недостающие элементы пазла. Стивен с легкой тревогой вспоминал, как долго отходил после того кошмара, и тем контрастнее перед глазами стояло отличительное спокойствие этого утра. Ведь тревожная тяжесть в груди бесследно исчезла.       Смена проходила спокойно, за исключением того, что ни одного двойника не было обнаружено. В такие моменты Стивена обычно грызло легкое беспокойство: может, он где-то ошибся, и где-то в глубине дома пропущенный по-невнимательности внутрь двойник убивает его соседей? Однако сегодня тревоги не трогали его душу.       Кофемашина работала чаще, чем обычно. Вероятно, дело было в том, что консьерж пребывал в нетерпеливом ожидании. Но она все не приходила. Жильцы сменяли один другого, и мужчина уже практически просверлил взглядом в настольных часах зияющую дыру.       «Не придет?»       Но вечером, когда коридор опустел, она явилась. На этот раз на ней было белое струящееся платье, открывающее ее белые руки. Но она выглядела раздраженной.       — Прошу прощения за поздний визит, — нетерпеливо бросила она. — Эти офисные крысы заставили меня пробежаться по всему министерству.       С удивлением отметив ее непривычно грубую речь, Стивен возразил:       — Если бы канцелярский вопрос был прост, по городу бы гуляли двойники с подлинными документами.       Девушка возмущенно топнула ногой.       — Ко мне относились, как к преступнику! Грубо водили из кабинета в кабинет, задавали личные вопросы. Один из них два часа допрашивал меня в жаркой комнате, где было невозможно дышать! Я едва не лишилась чувств!       — Подозрительность — это их работа, — ответил Стивен. — Именно это качество стоит между людьми и двойниками, словно неприступная стена. Тот день, когда мы перестанем быть бдительны, станет концом человечества. Двойники...       — Да что же вы все заладили с этими двойниками?! — резко перебила активистка. — Двойники то, двойники это. Какая разница, двойник или человек, если и тем, и другим человечность стала чужда? Что, если двойники – не корень зла мирского?       Лицо Стивена в один миг стало непроницаемым, а в глазах блеснул недобрый огонек.       — Двойник убил мою жену, — стальным, не терпящим возражений тоном сказал он. — Чем бы они ни были, поганые двойники – убийцы.       Девушка замолчала. Вся ее злость вмиг растворилась в его откровении, и она не смогла ничего ответить.       — Это случилось в самом начале, когда двойники только дали о себе знать, — начал свой рассказ Стивен, на задворках сознания отмечая, что еще никогда не произносил этой истории вслух. Такая откровенность не была ему свойственна, но, разверзнись даже прямо сейчас пред ним бездна, он бы все равно не смог уже остановиться. — Власти еще не осознавали масштаба проблемы, и ограничились ненавязчивым предупреждением не впускать незнакомцев в дома и всегда запираться на ключ.       В голове мелькнула картина множества мертвых тел в подъезде, но он решительно отогнал ее прочь.       — В тот вечер мы с Клэр повздорили. Поздний срок беременности проходил тяжело, и она частенько устраивала грандиозные скандалы. В тот раз ей впервые удалось вывести меня из равновесия, и я ушел. Даже не обулся.       Девушка нервно сцепила руки. Она прекрасно понимала, что было дальше, потому что ни раз слышала подобные истории.       — Через несколько часов, — продолжал Стивен, — холодный воздух отрезвил меня, и, почувствовав вину, я вернулся. Я собирался извиниться, хотел закончить эту глупую ссору. Но все, что я увидел – это распахнутую настежь дверь, которую я не подумал запереть, и холодный труп моей беременной жены, которую я не смог защитить.       Только сейчас он понял, что многие годы сдерживаемые слезы уже какое-то время струились по щетинистым щекам.       — Ты не виноват... — утешающе проговорила активистка, но Стивен, не желая слушать этих снов, резко перебил ее.       — Не говори мне о том, что люди хуже двойников. Не человек сломал мою жизнь, а убийца, вероломно растерзавший мою возлюбленную, и чудовище, которое не заперло ту треклятую дверь.       Повисла напряжённая тишина. Стивен не мог больше ничего сказать, а его собеседница не знала слов утешения, которые бы могли его поддержать. По ее лицу пробежала тень сомнения, но затем она решительно достала из сумки потрепанный блокнот и положила на стойку.       — Смотри, — сказала она, и решительность в ее глазах вспыхнула с новой силой. — Я знаю, что слова утешения не заглушат твою боль. Однако здесь, в этом блокноте, то, что тебе нужно.       Недоуменно покрутив в руке записную книгу, Стивен спросил:       — И что же?       — Ответы. Ответы на твои вопросы. Мужчина неуверенно открыл блокнот, и ему в глаза бросилась наполовину выцветшая строка:       «Говард Джоа Ланг, сотрудник внутреннего круга ООД»       Уловив непонимаюший взгляд консьержа, девушка пояснила:       — Это дневник моего мужа. Он работал во внутреннем круге, и был в числе ограниченных лиц, имеющих доступ к секретной информации. Он нарушил соглашение о неразглашении информации, и его уничтожили.       Стивен запотевшими от волнения руками сжимал блокнот, в котором содержался весь смысл нескольких лет его существования. Ответы на вопросы, так долго пожирающие его душу. Он пытался переварить все случившееся, но мысли лихорадочно бегали по углам его сознания.       — Но ведь ты говорила, что его убил двойник.       — Прочитай, — сказала девушка, — и ты поймешь все.       Стивен вгляделся в выцветающие буквы:       «Через десять лет службы меня перевели во внутренний круг тестировщиком. Я был бесконечно рад, пока не узнал, в чем именно заключается моя новая работа. После продолжительного обучения я стал тестировщиком двойников. При приеме на работу я подписал соглашение о неразглашении информации, но даже если бы я рассказал об этом кому-нибудь, он бы не поверил ни единому моему слову, приняв за сумасшедшего.       Двойники не пришли из ниоткуда, как я полагал. Их создали люди. А точнее, наши ученые из исследовательского отдела. После нескольких десятилетий ужасных экспериментов на заключенных, ученым удалось создать совершенное оружие для войны — существо, имитирующее человека вплоть до манеры поведения и воспоминаний — имитатора, или же двойника.       По задумке ученых, в ходе длительного самообучения имитатор должен был научиться копировать любого человека: его внешность, голос, манеру поведения, воспоминания, даже навыки. После создания их помещали в общий вольер, где они должны были обучаться, копируя уполномоченных сотрудников. Однако, вопреки ожиданиям, произошла сокрушительная деградация имитаторов, которые начали терять способности к преобразованию своей материи.       Ученые заключили, что для успешного обучения им требовался новый натурщик - так назвали сотрудников, которые предоставляли себя для копирования, — ежедневно. Организация не могла себе позволить допуска к секретной информации такого большого количества людей, и было принято ужасное решение. Предварительно вшив отслеживающий чип, совершенное орудие убийства доставили в город.       С технической стороны, это имело смысл, ведь имитаторы получили доступ к практически неограниченному материалу для копирования, и это действительно привело к поразительным результатам. Некоторые двойники научились имитировать людей так правдоподобно, что их невозможно было отличить от оригинала.       Когда каждый из имитаторов достиг пика своего развития, настал следующий этап разработки, которому было присвоено кодовое название «Эволюция». Суть его заключалась в перерождении каждого разоблаченного двойника с целью его совершенствования. На самом нижнем этаже подземной лаборатории, в огромных капсулах, пойманный заново проходил этапы развития от эмбриона до человекообразного существа.       Для того, чтобы отлавливать разоблаченных имитаторов, была создана организация ООД, а с ней и система пропускного контроля жилых комплексов. Каждый имитатор, пойманный консьержами, не уничтожался, как я считал, а отправлялся прямиком в лабораторию, а затем его снова выпускали в город.       По результатам тестирования характеристик имитаторов, им было присвоено шесть категорий:       Двойники категории E едва могут принять человеческую форму. Их тело бесформенно, не имеет ни глаз, ни рта, ни носа, ни даже волос.       Двойники категории D немногим лучше. Они могут генерировать органы чувств, однако их речь остается нечеловеческой, а зрение несовершенно.       Двойники категории C уже могут говорить, и речь их неотлична от человеческой. Они способны мыслить, и их притворство лучше. Однако они генерируют лишние элементы, такие как лишние руки, глаза, татуировки.       Двойники категории B практически не отличаются от оригинала. Однако поскольку весь их ресурс тратится на создание идентичного тела, их когнитивные способности, такие как память, ухудшаются. Они зачастую путают имена и фамилии, id-номера и даже адреса проживания.       Зато двойники категории A прекрасно справляются со всеми задачами. Их внешность неотлична от оригинала, документы всегда в порядке, а в диалоге их уличить практически невозможно. Только действительно умный человек сможет раскрыть такого двойника.       Двойники категории S не уби...»       Дальнейший текст выцвел настолько, что перестал быть читаемым. Как Стивен не всматривался, он не мог разобрать ни слова. Однако информация, которую он узнал, обрушилась на его сознание беспощадной лавиной.       Все это время активистка всматривалась в лицо консьержа, отмечая эмоции, сменяющиеся на его лице.       — Это непостижимо, — только и смог выдавить Стивен. — Эти чертовы ублюдки...       — Именно, — прочла девушка его мысли. — Узнав об этом, Говард сбежал. Он рассказал мне все. Но через несколько недель после его возвращения он был мертв. Вечером, после работы, я обнаружила лишь его труп.       Стивен хотел узнать больше об обстоятельствах его смерти. Он собрался спросить, почему она решила, что его убил двойник, но, к удивлению, с его губ слетел совершенно другой вопрос:       — Кто такие S-двойники?       Девушка замялась, поскольку сама не ожидала этого вопроса.       — Наша надежда, — расплывчато ответила она. — Большего сказать не могу.       Перед глазами Стивена неожиданно оказались два бланка. Увлекшись разговором, он даже не сразу понял, что это, однако секундное замешательство быстро развеялось. Это был бланк запроса на вход и идентификационная карта.       Изучив документы, Стивен с разочарованием обнаружил: на карте не было печати.       — Нет печати, — с одному ему понятным трагизмом заключил он.       Услышав это, активистка пораженно уставилась на него.       — Как это? Я потратила весь день на восстановление документов!       Стивен метнул взгляд на тревожную кнопку, что не укрылось от ее проницательного взгляда.       — Хорошо, — выдохнула она, забирая документы. — Не вызывай их. Завтра я поставлю печать.       Какое-то время Стивен молча сверлил ее взглядом, а затем кивнул, и девушка ушла.       В тот вечер больше никто его не беспокоил, и Стивен отдался своим мыслям без остатка, переваривая то, что он узнал. Но, к удивлению, не это перевернуло его душу. Больше всего консьержа поразило новое чувство, охватившее весь его разум.       «Надежда»       Презирающий сам концепт надежды и понимающий ее как побег от страха, Стивен до глубины души верил, что завтра Эми Ланг, активистка из благотворительного центра, придет с действительными документами, и он убедится, что она не двойник.       За эти два дня что-то в нем разительно изменилось. Вернувшись домой после смены, одинокий вдовец, ненавидящий свою жизнь, нарушил свой неизменный сценарий. Он не притронулся к виски.       Он думал о ней. В трижды проклятом им мире появился человек, который его понимал. В ней он видел отражение себя.       «Нет, не так. Отражение лучшей версии меня. Того, кем я когда-то мог стать, будь во мне хоть капля воли»       Она не была сломлена. В этой белокурой девушке Стивен видел готовность к борьбе, угасшую в нем давным давно.       — Случилось нечто невероятное, Клэр, — взволнованно прошептал мужчина портрету.       Пока Стивен говорил, портрет жены смотрел на него иначе. Не с обвинением, но невесомой поддержкой. И мужчина рассказывал. Рассказывал несколько часов напролет.       — Я женюсь на ней, — внезапно вырвалось у него, и от осознание сказанного внутри него все холодело. Он понял, что за магические перемены с ним произошли.       Тот, кто не смог защитить свою мать и жену, сейчас всеми силами хотел уберечь от этой же участи другого человека, ставшего за несколько мгновений таким важным элементом его серой жизни. И, возможно, этим искупить свои прошлые грехи.       «Я больше не чувствую себя одиноким».