День 1. Милосердие

Если бы люди действительно верили, что смерть — это путешествие куда-то еще, то они бы не оплакивали мертвецов.

      

Четыре дня назад. Утро 22 декабря 1955 года

      Стивен проснулся и с трудом разлепил глаза. За окном слышалось скрипучее щебетание птиц, а солнце только-только начало пробиваться из-за драных занавесок. Во рту стоял отвратительный кислый привкус — очередное последствие мимолетного удовольствия; одного из немногих, которые он мог себе позволить.       Пыльный ковер у кровати был усеян крупными осколками синего стекла, а в комнате смердело спиртом. Похоже, это все, что осталось от многострадального стакана.       Стивен с трудом поднялся и сел на кровати. Он не пытался вспомнить, что произошло вчерашней ночью. Это было ни к чему. События его никчемной жизни изо дня в день повторяли один сценарий: тяжелый подъем, стакан виски, рутинная работа, стакан виски и ночные кошмары.       Кстати, о следованию сценарию. Мужчина протянул руку к деревянной тумбе у кровати, чтобы взять бутылку, однако обнаружил ее таким же образом разбитой на полу.       — Здравствуй, новый день. Доброе утро, дорогая, — буднично произнес Стив и потянулся. Это оказалось его ошибкой: мужчину охватил приступ чудовищного кашля. — Ну не смотри на меня так. Из собаки человека не воспитаешь, как говорится. Не сердись.       На мгновение устало прикрыв веки, Стивен нашел силы встать и направился в ванную.       Горячей воды не было. Это случалось так часто, что стало уже подобием нормы. Когда идет война, в первую очередь люди теряют регулярные коммунальные блага, и уже потом близких.       — Неплохо вывернул, а, Клэр? — громко выкрикнул мужчина из душа. — Регулярные коммунарные… Коммунальные блага. Так сразу и не произнесешь, хе-хе.       Закончив будничные процедуры, Стивен взглянул на себя в зеркало и увидел бледного, худого мужчину с болезненно впалыми щеками и внушительными синяками под глазами. Отросшие темные волосы спутанными кусками свисали до плеч: мужчина уже долго не находил времени постричься. А может, и желания.       — Дорогая, я ушел, — уже стоя у входной двери сказал он. Раздался хлопок, и в квартире осталась только фотография в рамке, стоящая на комоде и перевязанная черной атласной лентой.       Как и квартира, рабочий кабинет его не отличался порядком. Единственным приглядным предметом была простенькая, но вымытая кофемашина. Во время работы кофе было единственной причиной, по которой Стивен иногда вставал с рабочего кресла.       Консьерж включил радио и сел в кресло. После непродолжительного шума помех прозвучало традиционное приветствие:       «Доброе утро, уважаемые сотрудники жилых комплексов. Если вы внимательно изучите календарь слева, вы заметите, что сегодня 22 декабря 1955. Время - 06:00.       Напоминаем о правилах проверки и пропуска граждан.       Каждый житель жилого комплекса обязан при себе иметь:       1. Действительную идентификационную карту с печатью ООД.       2. Оформленный по действующим правилам письменный запрос на вход.       Сотрудник организации обязан следовать следующему порядку проверки граждан:       1. Сравнить внешность заявителя с фотографией из досье.       2. Проверить наличие имени заявителя в листе ожидания.       3. Ознакомиться с предоставленным бланком запроса на вход.       4. Проверить срок действия идентификационной карты заявителя и сверить идентификационный номер и имя с данными в досье.       В случае соответствия, гражданин может быть пропущен в жилой комплекс. В случае обнаружение несоотстветствий, сотрудник обязан вызвать экстренную службу ООД, нажав на красную тревожную кнопку слева от стола.       Любое отклонение от предписанного порядка действий расценивается, как пренебрежение безопасностью жильцов жилого комплекса, и влечет за собой судебное разбирательство, а впоследствии смертный приговор.       А теперь мы озвучим текущую сводку погибших в ходе халатной беспечности сотрудников...»       Стивен устало потер красные глаза, и сделал радио тише. Описание смертей его коллег меньше всего настраивало на работу.       Спустя несколько минут кабинет наполнил приятный запах, и глоток горького кофе привел мужчину в сознание. Часы показывали шесть утра, знаменуя о начале очередного рабочего дня. Нажатием кнопки Стивен разблокировал входную дверь. У окна сразу же материализовалась женщина средних лет.       — Доброе утро, мистер Кларк, — добродушно поприветствовала Маргарет Ревис, протягивая айди-карту. — Неважно выглядите. Я настоятельно рекомендую вам…       — Где бланк запроса? — нетерпеливо перебил ее Стивен.       Женщина поспешно извинилась и отошла к стенду. Через пять минут на столе консьержа лежал написанный бланк. Все документы были в порядке, и Стивен открыл досье.       — Квартира?       — Второй этаж, девятая квартира, — взволнованно ответила Маргарет. — Право, мистер Кларк, вы нездорово выгля…       — Проходите.       Стивен нажал на кнопку, открывая проход. Женщина замолчала и прошла в коридор, после чего дверь захлопнулась.       Поведение консьержа могло показаться грубым, но это было неотъемлемой частью его работы, ведь именно он стоял между монстрами, бродящими по улицам города, и жильцами Жилого Комплекса N4. А впрочем, он действительно был груб.       Прожив в этом комплексе 15 лет, нелюдимый Стивен так и не нашел в себе желания подружиться с соседями. Он не видел в этом смысла. Да и зачем? К чему делать вид, что тебе небезразлична судьба окружающих людей, если на самом деле тебе абсолютно плевать? Свадьба соседского сынишки, рождение седьмого племянника у уборщицы комплекса, смерть алкоголика со второго этажа — все эти события сливались в один единый поток бесполезной информации, белым шумом елозящей по ушам. А пустые разговоры Стивен не любил.       Что ему нравилось, так это размышлять. О мирском, житейном. О возвышенном и низком, судьбе и выборе, жизни и смерти. Подобные философские дискуссии с самим собой приносили ему удовлетворения больше, чем что-либо вообще могло дать в поганой жизни изношенного вдовца.       — Здравствуйте, мистер Кларк, — доброжелательно произнес мужчина, подошедший к окну. — На работе случился инцидент, и нас отпустили по домам. Ну, знаете, эти двойники…       — Квартира?       — Первый этаж, третья квартира, — ответил мужчина. — Алекс Стефелд, вы знаете.       — Проходите.       В течение дня проблем не возникло. Ближе к вечеру поток людей сошел на нет, и Стивен откинулся на спинку кресла.       Двойники являлись нечасто. Несколько раз в неделю, не больше, но ослабление бдительности могло стоить жизней всех, кто находился в комплексе, включая и самого консьержа.       Впрочем, нельзя сказать, что Стивен сильно хотел жить. Его никчемное существование было обусловлено не стремлением жить, но нежеланием умирать. Так он и продолжал, дрейфуя по течению, просыпаться по утрам.       — Прошу прощения…       Мелодичный голос вернул консьержа из мыслей в реальность. Он посмотрел на подошедшую девушку и понял, что не видел ее раньше.       Эти белокурые локоны, спадающие из-под широкой шляпы на плечи… Да, он определенно ее не встречал.       — Кто вы?       — Я активистка из организации «Милосердие», — коротко ответила девушка. — Мы отправляли заявку на социальный опрос жильцов этого комплекса.       Вздернув бровь, Стивен заглянул в лист ожидания и действительно увидел ее. Он решил уточнить:       — Эми Ланг?       Изящным жестом сняв шляпу, девушка поправила волосы и кивнула.       — В таком случае предоставьте документы.       Незнакомка протянула бланк, и Стивен внимательно сверил данные, вплоть до последней цифры. Все совпадало. Вот только…       — Где ваша айди-карта?       Услышав его слова, девушка сразу стушевалась. Нервно теребя рукав платья, она ответила:       — Утеряна.       Повисло короткое молчание.       — Но я планировала завтра сделать новую…       Стивен потянулся к тревожной кнопке. Утерянная карта? В наше время идентификационная карта — это буквально прямое подтверждение того, что ты человек. Все люди знают, что утеря карты грозит уничтожением, а она спокойно говорит, что сделает ее завтра? Эта девушка определенно являлась двойником. Он уже практически нажал на кнопку, но в последний момент замер.       Что знакомое, болезненно знакомое мелькнуло в глазах у незнакомки. Мелькнуло настолько явно, что в мгновенье выбило непоколебимого консьержа из равновесия. Тоска. Безграничной, бездонной тоской сквозило от этих голубых глаз. Той самой, что многие годы пожирала Стивена изнутри. Поддавшись порыву, консьерж задал ей вопрос:       — Вы кого-то потеряли?       Девушка вздрогнула. Стивен был готов поклясться, что от его вопроса ее ощутимо проняло. Опустив глаза, девушка едва слышно прошептала:       — Да.       — Расскажите.       Стивен и сам не понял, почему решил оттянуть время, но он явно хотел поговорить. Возможно, вина в долгом одиночестве, или в чем-либо еще, но консьерж определенно хотел услышать ее историю, правдивую или нет.       — Он… Вы мне его напомнили, — тихо сказала Эми. — Он погиб два года назад. Двойник…       Она прервалась ненадолго, но, собравшись с силами, продолжила:       — Мы поссорились в ту ночь. Я выбросила кольцо в окно. Говорила, что никогда его больше не надену… Боже, зачем я это сказала, это ведь последнее, что он услышал. Он вышел за кольцом, но на лестнице его… Я знаю, все говорят, что смерть — это не конец, и он на небесах, и смотрит, но просто… Я…       Затем выдержка, судя по всему, совсем покинула ее, и девушка закрыла лицо руками. Слезы текли по ее локтям, падая на пол.       Стивен внимательно вглядывался ей в лицо, не произнося ни слова. Он чувствовал поразительное понимание. Ведь кто, как не Стивен, знал, каково это.       Наконец девушка убрала руки от заплаканного лица.       — Прошу прощения, — поспешно извинилась она, выдавив из себя вежливую улыбку. — Похоже, я совершенно не смогла принять его смерть с достоинством сильной женщины.       — Глупости это все.       Принять смерть с достоинством. С этим глупым выражением Стивен был категорически не согласен. После смерти жены он частенько слышал эту фразу, и каждый раз его накрывало раздражение.       — Нет никаких небес, кроме тех, с которых вам следует спуститься на землю. Ваш муж мертв. Он перестал существовать.       Девушка вздрогнула, и затем в ее лице что-то изменилось. Нечто незримое, невидимое для неопытного глаза. Но Стивен понимал. Жестокий комментарий всколыхнул боль ее сердца, выжигая на пути к ее душе отчаяние и скорбь. Пустота смотрела на него из ее глаз, и он смотрел в ответ без сочувствия, но с бесконечным пониманием.       — Если бы небес не существовало, то люди бы в них не верили.       Стивен цинично усмехнулся.       — Люди верят в то, во что хотят верить. Вам, полагаю, около двадцати пяти?       — Двадцать семь.       — Тогда вы, вероятно, помните начало войны, — предположил Стивен.       Девушка кивнула, непонимающе глядя на него.       — Конфликт нарастал несколько лет, и начало войны было неизбежным и очевидным фактом. Однако вы помните разговоры людей, окружавших вас?       — Говорили, — начала припоминать девушка, — что войны не будет…       — Потому что война экономически невыгодна. Или потому что Нортхейм не позволит себе таких рисков. Или потому что юг не допустит войны на территории союзника. Как показало время, эти массовые убеждения не оправдали себя.       — Люди верили в лучшее, — горячо возразила девушка, — потому что переживали за свое будущее. Это называется надеждой.       — Они не столько верили в лучшее будущее, сколько отрицали вероятность трагического исхода, которого боялись. Люди склонны искать любые способы противостоять страху, который их гложет. И они поверят во все, что угодно, если оно помогает не замечать того, чего они боятся.       — Значит, по-вашему, надежда — это глупость?       Стивен безразлично пожал плечами.       — Всякая надежда — глупость, — ответил он. — Это лишь средство побега от страха. Люди надеялись, что войны не будет, потому что боялись ее. Вы надеетесь, что загробная жизнь существует, потому что сама мысль об абсолютном конце существования вашего мужа вселяет в вас ужас.       Слова мужчины заставили активистку вздрогнуть вновь. Он заметил это, и ощутил укол вины.       Стивен не был жестоким человеком. Однако жестокой была правда, и всеобщий побег от нее заставлял Стивена чувствовать себя еще более одиноким, словно он был единственным человеком в мире, который понимал эти простые вещи.       — Я не хочу, — неуверенно прошептала девушка, с глубокой тоской глядя ему в глаза, — не хочу с вами соглашаться, но чувствую, что вы правы, и осознание этого терзает меня, возможно, даже сильнее, чем смерть Говарда.       Губы Стивена тронула печальная улыбка, первая за долгие годы. Он понимал, что, скорее всего, только что убил ее, лишив возможности сбежать от душащего страха смерти навсегда. Он увидел это в ее глазах. Увидел, что она никогда более не сможет поверить в сказки о вечной жизни, небесах, призраках. Однако должный завершить свое откровение, он высказал свой последний аргумент:       — Если бы люди действительно верили, что смерть — это путешествие куда-то еще, то они бы не оплакивали мертвецов.       Собеседница печально улыбнулась, и Стивен в который раз нашел в ней отражение своей души. Он проникся к ней странной меланхоличной симпатией, и понял: он запомнит ее.       Часы пробили полночь, объявляя о конце рабочего дня, и консьерж с удивлением обнаружил, что они проговорили несколько часов, пролетевших в один миг. Его обязанности диктовали ему заблокировать вход и закрыть смену. И он совершенно не знал, как поступить с собеседницей. Впустить ли ее?       Некоторое время помолчав, он произнес:       — Я не могу впустить вас.       Девушка с неким трагизмом опустила глаза, словно осужденная на казнь, смирившаяся со скорой кончиной, однако рука консьержа, вопреки уставу, не потянулась к красной кнопке.       — Восстановите идентификационную карту и приходите завтра, — заключил Стивен, и девушка пораженно уставила на него.       Она знала, что нарушение устава грозило смертным приговором. Они оба знали это. Словно прочитав ее мысли, Стивен добавил:       — Я мертв давно, и вы мертвы таким же образом. Это ничего не изменит. Доброй ночи.       Консьерж потянул за рычаг, и с громким лязгом переговорное окно перекрыла металлическая решетка. Он прислушался, и через несколько минут тишины услышал неуверенный стук каблуков и хлопок подъездной двери. Камеры показали, что внутри было пусто. Закрыв все входы, мужчина потянулся к кружке кофе и осушил ее.       Погруженный в размышления, Стивен посидел так несколько минут, а затем отправился в свою квартиру. Смена была окончена.       Стивен был сам не свой. Что-то в минувшем диалоге его изменило. Налив себе полстакана виски, он залпом выпил содержимое и поморщился. С тумбы на него смотрел портрет жены.       — Чувствую себя странно, — сказал мужчина жене, стягивая с себя мокрую от выступившего пота рубашку. — Что-то изменилось, но я не понимаю, что. Сегодня произошел престранный инцидент.       Портрет терпеливо молчал, словно с интересом ожидая продолжения истории. Стивен неуклюже плюхнулся на кровать. Алкоголь ударил в голову сразу, легким шумом отзываясь в голове. Помолчав, Стивен продолжил:       — Сегодня пришла девушка, активистка одного из тех бесполезных центров. У нее муж почил, пал жертвой поганого двойника. Девушка витала в мыслях о загробной жизни, и я ее вразумил.       На секунду ему показалось, что женщина с портрета посмотрела на него осуждающе, и Стивен поспешно оправдался:       — Ты знаешь, как меня раздражает заблуждение. Не сердись, дорогая. В любом случае, мы провели интересную дискуссию. Дело в другом. У нее не было айди-карты, и я ее отпустил. До сих пор не понимаю своего поступка.       Стивен вновь потянулся за бутылкой, но в последний момент передумал и растянулся на кровати, глядя в потолок. Желание пить пропало. Он прикрыл глаза, и, прежде чем отдаться власти сновидения, на задворках его сознания мелькнуло понимание. Понимание того, что же в нем переменилось.       «Я не изможден»