4

Тишина в школьном дворе была обманчивой. Она была густой и липкой, как сироп, и каждый взгляд, брошенный в их сторону, вяз в ней. Айгуль стояла, прижавшись плечом к Марату, и этот легкий контакт был единственным, что удерживало ее на земле. Казалось, стоит ему отойти, и ее унесет прочь — в небытие, в пустоту, в то самое место, откуда он ее недавно вернул. Перед ними, расставив ноги и заложив большие пальцы за ремень, стоял Валера. Неформальный лидер их параллели, арбитр школьного мнения. От его вердикта зависело если не все, то очень многое. Его холодные, оценивающие глаза скользнули по Айгуль, заставив ее внутренне сжаться, и остановились на Марате. — Значит, ты, Маратик, трахнул ее? — прозвучало как приговор, а не вопрос. Марат не дрогнул. Его взгляд был твердым, но где-то в самой глубине, в тени зрачков, пряталась ярость — и на Валеру, и на ситуацию, и на самого себя. — Да, — его голос прозвучал хлестко и четко, разрезая тягучую тишину. Валера медленно, с театральным пафосом, достал сигарету, прикурил. Дым кольцом уплыл в осенний воздух. — Тогда какого хуя мне говорили, что тебя, вафлерша, трахнул другой? — он обратился напрямую к Айгуль. Сердце ее упало и замерло. Пришла ее очередь. Она чувствовала, как рука Марата незаметно для других сжимает ее локоть — сигнал, поддержка. Тихо. Я с тобой. Она заставила себя поднять на Валеру взгляд, сделав его максимально пустым, безразличным. — Просто вранье, — выдавила она, и голос не подвел ее, не дрогнул. — Тот парень меня не тронул. Я была с Маратом. Просто мы с тем поругались сильно, и он меня ударил. Слова были отрепетированы, но от этого не становились менее горькими. Она чувствовала себя грязной. Не от той лжи, что была раньше, а от этой новой, спасительной и такой унизительной. Валера изучающе смотрел на нее сквозь дым, и секунда тянулась бесконечно. Наконец он хмыкнул и мотнул головой. — А. Ну тогда извини, что распустили слухи. Постараемся их уладить. Фраза «постараемся уладить» прозвучала как королевское помилование. Они выиграли. Ложь сработала. — Спасибо, — тихо сказала Айгуль. Валера развернулся и ушел, оставив их одних в кольце любопытных взглядов, которые уже теряли свою ядовитость. Они стояли молча, плечом к плечу, два сообщника в преступлении против правды. Плечо Марата было твердым и надежным. Но когда Айгуль закрыла глаза, она увидела не его, а другое лицо. И поняла, что та тень, от которой они так отчаянно убегали, никуда не делась. Она просто отступила на шаг, растворившись в удобной для всех лжи. И от этого осадок на душе стал еще тяжелее.