8

— Как его зовут? — спросил Рома, всё ещё не выпуская малыша из рук. — Андрей, — тихо ответила Айгуль, и в звуке этого имени наконец-то не было боли, а лишь тихая, светлая усталость. После той первой встречи всё изменилось. Не сразу, не в один день, но жизнь Айгуль обрела новый, неожиданный ритм. Они начали встречаться тайно. Сначала это были случайные встреки в парке, потом короткие разговоры у подъезда, а затем Рома стал заходить в гости, когда её мать была на работе. Он был не похож ни на кого из мужчин, которых она знала. Его забота была простой, лишённой пафоса, но оттого ещё более ценной. Он не делал громких заявлений, а просто приходил и помогал. Первым делом Рома всегда подходил к Андрею. Брал его на руки, целовал в макушку, говорил с ним низким, спокойным голосом. Мальчик, обычно настороженный к чужим, тянулся к нему маленькими ручками и затихал. Он обнимал сына — крепко, по-мужски, как будто тот был самым дорогим сокровищем. И в этих объятиях таяла не только настороженность ребёнка, но и лёд вокруг сердца Айгуль. И вот однажды они были в его квартире. Вечер. За окном горели огни. Андрей сладко спал в соседней комнате, и тишина была тёплой, наполненной смыслом. Рома стоял перед Айгуль, близко-близко. Он был выше её на целую голову, и его тень накрывала её, но почему-то это не было страшно. Это было... безопасно. Он наклонился, и его губы коснулись её губ. Это был нежный, вопрошающий поцелуй. Поцелуй, в котором было столько жажды тепла и прощения, что у Айгуль перехватило дыхание. Она не отстранилась. Впервые за долгие месяцы она позволила себе просто чувствовать. Чувствовать его руки на своей спине, его дыхание на своей коже, эту хрупкую, почти невозможную нежность. Он оторвался, чтобы перевести дух, и, глядя ей прямо в глаза, прошептал хрипло: — Прости меня. В этих двух словах было всё: и осознание той боли, что он когда-то причинил, и понимание всей глубины её одиночества, и тихая, отчаянная надежда на то, что ещё не всё потеряно. Что можно начать заново. Айгуль ничего не ответила. Она просто прижалась щекой к его груди, слушая сильное, учащённое биение его сердца. И впервые за очень долгое время ей показалось, что рана в её душе начинает потихоньку затягиваться.