Часть 12

Усадьба Валентина - О, Йося! Заходи-заходи! Чего нарыл? –пригласительным жестом позвал Йосю «Красавчик». И Йося с потерянным лицом быстрым шагом, не раскрывая пальто, присел за дубовый стол, за которым Валентин обедал. - Чё с мордой? - «Красавчик». Ситуация с театром оказалась куда более тяжёлой, чем мне на первый взгляд показалось. - Ты дело говори! Потом бабьи сопли будешь распускать. Насколько эта ситуация покажется тяжёлой, решать Вите. Что ты имеешь в виду? – и Валентин многозначно глянул в потерянное лицо «Грозного». - Всё выполнил по инструкции. Я приехал в театр, когда уже все стали расходиться. Когда Виктор подписал ордер и оперативники вступили в силу. Меня туда пустили под личиной частного детектива. Даже ксиву не спросили. Вот придурки! Я попросил камеры всего театра. И оперативники предъявили мне их. И вот, что я заметил, что одна из камер перестала работать между 19:00 и 22:00. - Когда началась премьера? - Точно. - Ну-ну, рассказывай! - Поэтому нельзя засечь, как в этом месте, где отключили камеру, закладывалась бомба. Там довольно много людей ходило перед премьерой. И установить, какое рыло в том месте крутилось дольше всех нельзя. - Ах, ты ж мать твою! – Валентин откинулся на спинку кресла. - Поэтому Виктора радовать нечем. Слишком голая теория, чтобы что-то предъявлять, «Красавчик». - Мдаа. Глухарь капитальный. Давай! Дуй к Витьке. И всё также изложи. И скажи, что с бабосами всё чики-пики. С голодухи не помрёт его «весёлый зоопарк». Давай! Катя уже села в поезд, когда зачем-то, ступая на порог вагона, решила ещё раз бросить взгляд на Москву. Она думала, что попрощалась с Виктором, вместо Макса. Неудобно получилось. Она открыла телефон и написала смску. «Максик, ты меня извини. Я по срочному в Петербург. Не беспокойся. Я на три дня. После вернусь к тебе и буду работать в театре «Киноспектакль». С тобой. До скорой встречи. Катя Д.» Вскоре в купе она вырубилась, пока по прибытию её не стала тормошить бортпроводница. Йося пригнал Ниву к дому Виктора, когда застал его снова в подвыпившем состоянии, лежащего на своей левой руке за столом. Возле него был полностью опустошён «Jack Daniels» и разбит бокал. Он спал. - Господи! Витя! – и Йося подбежал к нему, быстро пальпируя ярёмную вену на шее. - Сдурел? – очнувшись, перехватил его руку Авилов, - а это ты? Что-нибудь удалось узнать? - И да и нет. Камеры в том месте не работали. Кто-то время остановил. Совершил подлянку и был таков. - Как это? - Вить! Ты уж извини. Я присяду? - Да-да, садись. Выпьешь? А не из чего пить. Я всё разбил, - и взяв в руки битый бокал, он швырнул его подальше. - Я за рулём, окстись! В общем я сейчас буду тебя тщательно допрашивать. Видишь ли, злоумышленники выбрали идеальное место, где заложить СВУ. Поэтому это может быть, кто угодно. Все были погружены в премьеру. Заняты собой. Ты ничего подозрительного не замечал? Потом шуму подняли журналисты. Это ещё 2ч после премьеры, - закончил «Грозный». - Йось! Я такой плохой очевидец. Я худрук. Я был чисто на сцене и в кабинете. Мой вход в театр был всю жизнь со стороны служебного. А тамбур фойе – это зрители и уборщики. - Куришь ты где? - Везде. Даже в кабинете. У меня своя пепельница. - А что-то подозрительное тебе не показалось? – продолжил Йося. - Да нет. Всё было обычно. О бомбе узнал охранник Вадим… - Так-так! А охрана близка к фойе? Или у него свой пост за пределами театра? – прервал Йося. - В фойе. Ага. Значит он просто постфактум тебя известил. - Да. Всех пригнали. Испортили мне вечер, если не жизнь. Блин, жаль, что у тебя нет с собой фляжечки вискаря. Так бошка болит, - и Виктор хватаясь за голову снова лёг на руки. - Так, харэ пить! Что за повод? Ну театр переживает не лучшее время. Стоит ли так убиваться? Поехали к шефу! - Я не из-за театра так надрался. Из-за женщины. - Так, женщины! Женщины! Сколько уже можно? – и Йося кое-как поднял Виктора со стула, по пути захватив пальто и шляпу для него, упаковал в машину на заднее сиденье, где с него слетел этот головной убор, да и сам Виктор с трудом удерживался в сидячем положении. Йося «Грозный» гнал под 160 км/ч к дому «Красавчика», где как Штирлиц, доставивший Холтоффа в кабинет Мюллера из к/ф «Семнадцать мгновений весны», посадил Виктора на стул перед шефом и начал объяснять Валентину: - Слышь, «Красавчик»? Он по ходу теряет форму. - Это чё? – Валентин был в недоумении настолько, что вынул сигару изо рта. - Это. Это некогда звалось человеком. А теперь, как видишь – животное. Лыко не вяжет от слова совсем, - закончил Йося, попутно снимая перчатки, покидая гостиную. - Зови Наташу и остальных братков, - скомандовал Валентин, медленно подходя к стулу, на котором пытался сидеть Виктор, - ну чё, брат! Всё-таки от баньки тебе не отвертеться. Виктор ничего не смог ответить, он только периодически икал, перед глазами всё плыло. И тут он всё-таки упал со стула. Как раз вовремя в комнату зашли: Наташа, «Монгол», «Пряник» и «Йося». - Чего это на него нашло так напиться? – начала Наташа. - Да тут всё вместе. Театр под откос, тёлка не дала… И тут Виктор внезапно очнулся, и, словно вовсе и не пил, схватил Йосю за грудки и стал душить на полу. - Ещё раз скажешь «тёлка» и я придушу тебя прямо здесь, ты понял? - Вить! Вить! Перестань! – все на него навалились и кое-как оттащили. - Запомни, я никогда не прощаю! – едва отдышавшись сквозь зубы отчеканил Авилов. - Ты не в себе, Виктор! – прыснул Йося «Грозный». - Не! Всё, мужыки! Я не позволю в моей гостиной. Чего там?! В моём доме всякую поножовщину. Хотите повозникать. Это на окраину Москвы. А сейчас все в баню! – закончил Валентин.