----
30 июня 2024, 07:27 Волков докурил и кинув окурок на землю, притопал носом ботинка. Ночное небо в городе было почти без звёзд. Не такое красивое, какими он видел его в пустыне. Но, конечно, он был рад вернуться на родину. Даже Разумовскому, пусть и странному, был рад. Все же за эти годы в его близком друге что-то изменилось, словно резко щелкнул какой-то невидимый переключатель. Впрочем, Олегу было все равно. Он просто помогал Разумовскому довести план до конца.
После такого, как дроны атаковали Санкт-Петербург и убили кучу людей, прошло почти три недели. Разумовский все еще был очень слаб и почти не покидал старого дома, где они временно находились. Да их все еще искали, так что каждая вылазка Олега была опасной, но ему не привыкать. Сергей жаждал лишь одного — Игоря Грома, чтобы закончить начатое и просто собственноручно прикончить героя, которого морально растоптал. Проблема была в том, что никто не знал, где находится экс-майор полиции города на Неве. Олег искал информацию по своим каналам, но ничего. После суда и отстранения от работы, Игорь Гром и его подружка Юля Пчелкина уехали из города. Просто скрылись с радаров и в целом, Волков их понимал, сам предпочитал особо не светиться, но сейчас ему был нужен этот человек, а учитывая ментальность желаний Разумовского, Волков и землю грызть будет, чтобы выполнить приказ.
Волков посмотрел на потрепанное фото молодого блондина в полицейской форме. Дмитрий Дубин. Младший лейтенант и экс-напарник Игоря Грома. Если кто и знает о том, куда делась сладкая парочка, то только он. Волков в этом не сомневался. Осталось подобрать правильный момент, чтобы накинуть этому парню мешок на голову и оттащить в какое-нибудь безлюдное место. Тогда Олег сможет узнать все, что ему нужно.
Дима Дубин жил по стандартному маршруту: дом-работа-процедуры в больнице-парк, где кормил котов-дом. Волкову понадобилось ровно два дня, чтобы проследить эту незамысловатую схему. Слишком легко и просто для наемника его уровня, но тем не менее, он делал эту работу ради своего друга. Будь в Дубине хоть немного непредсказуемости, то Волков посчитал бы такую работу интересной, а так… она тянула на обычную рутину.
Лейтенант все еще нуждался в медицинской помощи. Атака дронами, остановка сердца и полевая реанимация — все это сказалось на его здоровье. Олег учитывал каждый штрих — особенность работы, видеть все и подмечать тоже все. Отделять важное. Волков выследил его в одном из тихих питерских дворов. Ловко прижал к лицу тряпку щедро смоченную хлороформом. Дубин пытался вырваться — борзый попался щенок, почти укусил Волкова. Олега это веселило. Он убедился, что Дима уснул и затащил его в черный фургон, на которых обычно развозили разные посылки.
Волков не был бы собой, если бы ко всему не подготовился заранее. Нашел подвал одного из заброшенных домов. Оценил звукоизоляцию, чтобы никто не присоединился к их приватному мероприятию, в таком деле свидетели не нужны. Достал нужные для работы инструменты. Пока что он не решил, что будет делать с Дубиным после того, как получит все необходимые сведения, но, вероятно, убьет. Он слишком много будет знать к концу их встречи и побежит под юбку к своей новой начальнице. Этого Волкову точно не нужно, как и Разумовскому.
Дима приходил в себя долго. Болела голова и тошнило. Руки завели за спинку стула и крепко зафиксировали. Ноги привязали к ножкам все того же стула. От ассоциаций с фильмами про Джеймса Бонда ему даже хотелось посмеяться, но он не стал этого делать. Все же ситуация была далеко не смешной. Он не смог оказать сопротивление нападавшему на него человеку и теперь находится в каком-то сыром подвале.
— Если это розыгрыш, то он не смешной, — бубнит себе под нос Дима, понимая, что очков на него нет. Без них он мог видеть только очертания предметов и окружающей его обстановки. Все было серым и холодным. Свет тусклый, едва уловимый.
— Да какие шутки, товарищ полицейский, — Волков подошел к Диме и нацепил очки, предварительно протерев стекла. Конечно, рано или поздно он снимет их снова, но сейчас Олег хотел, чтобы Дубин его видел и понимал, кто перед ним.
— Волков, — шепчет Дубин, увидев человека, который стоял перед ним. Олег в черном костюме-комбинезоне. На самом деле, Дима не мог понять, что это за одежда. Просто понимал, что она черная. Выглядел наемник чуть более обросшим, чем в день, когда устроил погром в телестудии и едва не отправил на тот свет Игоря Грома. Густые волосы обрамляли лицо, борода скрывала подбородок и губы. Единственный яркий акцент в этом черном поле — глаза. Два больших голубых глаза, которые пристально смотрели на пленника. В них было что-то дьявольское и дикое, что пугало даже Диму, а ведь он в полиции не первый день.
— Пять очков Гриффиндору, — рассмеялся наемник, присев на край бетонной перегородки, где у него стояла пара спортивных сумок с разными инструментами, которые могли пригодится в ходе разговора, — а теперь, щеночек, расскажи мне о том, где твой отшибленный напарничек, — Волков оскалился в кровожадной улыбке.
— О чем ты? — не сразу понял Дубин, чем мгновенно вывел Олега из себя и тот пнул Диму по ноге. Дубин лишь сморщился. Наемнику это не понравилось — явно ожидал более яркой реакции.
— Об Игоре Громе, разумеется, — пренебрежительно фыркает Олег, закатив глаза, — и поверь, тебе лучше просто все мне рассказать. Так ты умрешь быстро и почти безболезненно.
Дубин не боялся Волкова. В его глазах Олег был простым ублюдком, который за деньги готов практически на все, если не на все. Такой, как он, не заслуживал ровным счетом ничего и если дерьмо, которое творил Сергей Разумовский можно было списать на его психическую болезнь, то у Волкова с кукушкой все было в порядке. ПТСР не объясняло желание убивать за деньги.
— А что ты хочешь узнать о нем? Знак зодиака? Размер ноги… ну или размер чего-то другого? — саркастично отозвался Дубин. Не то, чтобы ему нравилось наблюдать за тем, как злиться Олег, просто он не видел другого варианта. Волков связал его крепко — выбраться самому не получится.
— Ты мне зубы не заговаривай, — рыкнул Олег, в миг оказавшись прямо перед лицом Дубина. Желание Димы харкнуть в это обросшее лицо выросло в мгновение, но он был выше этого, поэтому просто проглотил ком, застрявший в горле, — давай, не трать мое и свое время. Просто скажи, где эта паскуда в кепке и я просто прострелю тебе башку. Обещаю, больно будет недолго, — Волков хлопает Дубина по голове, треплет его волосы.
— Иди в жопу, — ответил Дима, — можешь даже пойти в жопу Разумовского. Думаю, что он против не будет.
Волков снова свирепеет и на этот раз довольно резко хватает Диму за волосы, вынуждая поднять голову, а потом бьет в живот. Дубин отзывается сдавленным уфф, пытается согнуться, но Волков не дает ему этого делать. Следом идет еще удар, еще. Дима пытался их считать, чтобы не думать о боли, которая свинцом растекалась по всему телу, но смог насчитать только четыре, их явно было больше.
— Я повторю свой вопрос, — наконец, Олег отпускает его и Дима болезненно стонет, — где, мать его, Игорь Гром? — Волков встал около стола. Понятно, что после такого телесного контакта, Дубин не ответит ему сразу, но он готов подождать. При условии, что результат оправдает ожидание.
Дима тяжело дышал. У Волкова сильный, хорошо поставленный удар. Куда и как бить, чтобы человеку было больно — он знает. Сейчас стоит перед корчащимся от боли Димой и довольно смотрит на проделанную работу. Больной ублюдок, которому нравятся страдания других. Дубин понимал, что надеяться ему не на кого. Искать его до утра точно не станут, а с темпами Волкова — столько он не продержится при всем желании.
— Я не знаю, — ответил Дубин, плюнув на пол, прямо к ботинкам Волкова. Тот хмыкнул, но с места не сдвинулся.
— Слушай, вот я правда ценю твою собачью верность и все такое, — Волков расхаживал перед Дубиным, рассуждая, — но тебе это не поможет. Если ты не успел заметить, то я не шучу. Не прикалываюсь. Я реально могу сделать так, что ты будешь молить о пощаде и не то, что данные Игоря выдашь, ты маму родную сдашь. Ты на это нарываешься? — Волков замирает прямо перед Димой, который постепенно отдышался и смог поднять голову.
— Я ничего не знаю, — хмыкнул Дубин, пытаясь дернуть руки, в надежде на то, что это ослабит веревку, но куда там. То, что Олег значительно сильнее его, Дубин прекрасно понимал.
— А я думаю, что ты врешь, — пожал плечами Волов и подтянул к себе одну из сумок.
Сердце Димы замерло. Учитывая опыт Волкова, как военного и наемника, он и простую отвертку мог сделать изощренным орудием для пыток. Не говоря уже о чем-то другом. Ему ничего не стоило заставить Диму страдать и сходить с ума от боли. Дубин ждал, внимательно следя за тем, что делает Олег. Тот совершенно неспешно перебирал содержимое сумки, но из нее ничего не вытаскивал. Волков достал из сумки небольшой складной нож. Обычный, дома у Димы был похожий. Он любил брать его с собой, когда ездил с мамой за грибами. Удобная вещица. В руках Волкова особенно опасная.
Волков спрыгнул со своего места и обогнул Дубина. Дима знал, что он стоит где-то за его спиной. Может решил отступить и перерезать веревку? Нет, этого Олег точно делать не собирался. Не в его стиле. Он стоял молча, затаившись, как дикий зверь. От этого невыносимого ожидания и невозможности посмотреть, что делает наемник, у Димы заболело в груди. Как-бы не пытался он повернуть голову, Волков не попадал в поле его зрения.
— Тебя же Разумовский прислал, да? — сам спрашивает Дубин. Голос у него задрожал. Дыхание временами становилось хриплым.
— Здесь я задаю вопросы, — подал голос Олег. Он все еще стоял за спиной у Дубина.
— Значит, я прав, — констатирует Дима, — только твой друг болен. У него раздвоение личности, не замечал?
Дима вспомнил то, чему их учили на занятиях по психологии в академии. Нужно общаться с тем, кто держит тебя в заложниках. Если ты перестаешь быть безликой жертвой, то тебя сложнее убить. К тому же, у него был шанс просто заговорить Волкова.
— Что за хуету ты сейчас несешь, абортыш человека?! — снова возмущается наемник. Он пинает спинку стула, прямо над связанными руками Дубина и тот шатается. Стул едва не падает на пол, но Волков в последний момент хватает его и ставит в исходное положение.
— А ты в глаза его посмотри, — Дима зажмурился, так как от такой карусели у него закружилась голова, — какие они у него?
— Голубые, — неожиданно для себя произносит Волков, — у Сережи голубые глаза.
Он замирает, словно что-то вспомнив или осознав, но ничего не произносит в ответ. Дубин даже начинает думать о том, что у него получилось остановить психопата. Переключит свое внимание на своего ненаглядного рыжего пиромана, а его отпустит.
Волков не собирался отпускать Дубина. Живым уж точно. А до состояния трупа ему еще достаточно далеко. Олег знал, как растянуть страдания человека на долгие часы, а то и дни с неделями.
— Зачем Разумовскому Игорь? — Дима решается на очередной вопрос. Волков все еще стоит за его спиной, но сейчас пленник чувствует тяжёлое дыхание похитителя. Легкий запах табака. Волков курит, это очевидно. Скорее всего, люто бухает. С такой то работой.
— Не твоего ума дела, — рыкнул Волков и резко дёрнул спинку стула на себя. Дима понял, что стул держится только на задних ножках, а не упасть ему дает рука Олега.
— Нравится смотреть в глаза своим жертвам? — очередной вопрос Дубина вызывает внутри Олега настоящий пожар. Кострище разгорается с неимоверной силой.
— Ты бы был поосторожней со своими словами, Дима Евгеньевич, — хмыкнул Волков. В его руках блестело лезвие ножа. Дима ещё подумал о том, что перерезать ему горло слишком просто для такого, как Олег. Он выберет что-то иное. Совершенно дикое.
Олег провел лезвием по щеке пленника, оставив тонкую полосу, которая тут же покрылась каплями крови. Неприятно, но не то чтобы болезненно. Дима даже начала разворовываться в том, что Олег действительно такой профи, каким его рисовали все, с кем велся разговор о Волкове.
— Что… Фантазия закончилась? — Дима ощутил, как из-за наклона головы капелька крови попала ему в рот. Солоноватая.
— Моей фантазии хватит надолго, — заверил его наемник, — вопрос в другом. Насколько хватит тебя?
Дима понимал, что это нечестная игра. Он крепко связан, а у Волкова в руках все козырные карты. Хочешь — убивай, хочешь — ножом режь, а если совсем станет скучно — прострелили колено. Вариантов много, ну Волков о них, само собой знает. То, что Олег имеет опыт в пытках, Дима не сомневался. Одному черту известно, что в его мозгах после стольких лет службы творится.
— Дима, Дима, Дима, — голос наемника, шершавый и бархатный, слышится прямо в ухе. Своего уха Олега чуть не лишился в драке с Хольтом. Повезло. Как на собаке зажило.
— Почему ты стал таким? — Дубин не отступается. Олега даже забавляет то, как Дима имитирует попытку сыграть в спасателя.
— Каким? — Олег, наконец, показывается перед пленником. Ковыряет ножом в зубах. Большие, белые, ровные — Голливуд бы позавидовал такой ротовой полости, как у Олега. Сразу видно, хищник.
Волков рассмеялся хриплым голосом. Закрыл нож и сложил руки на груди. Дима посмотрел на него. Попытался применить схемы профайлинга, которым учили в академии. Информации для психологического портрета наёмника было больше, чем достаточно.
— Хотя, я и так понимаю, что стало причиной твоего… Выбора, — Дима болезненно усмехается. Кровь все ещё стекает к вороту рубашки.
— Ого, а ты случайно не психиатр в довесок? — Волков окончательно рассмеялся. Легко и свободно. Видно не часто у него это получается. Дубин видит, с каким наслаждением Олег это делает.
— Нет, — почему то смутился? Дима не понимал этой подмены чувств. Может какая-то форма защиты? Вроде Сокольского синдрома? Симпатия к настльнику. Бред.
— И что ты там знать можешь, лейтенантик? — Волков наклонил голову вбок. Взгляд гипнотический, как у удава. А Дима тогда кто? Мышка или кролик?.
— Бедное детство в детском доме. У вас с Разумовским это одна беда — желание жить в достатке, — начал Дубин. На удивление, Волков молчал.
Олег не верил во все эти психологические штуки и игры разума, считая их шарлатанскими трюками для доверчивых. Даже обычное общение с психологом для получения заключения перед службой, казалось ему полной ерундой и пустой тратой времени. Лучше потратить его на реальную подготовку, а не просто на пустые разговоры о прошлом и страхах. Так что сейчас, когда Дубин с видом эксперта рассказывал о том, какие психотравмы привели Волкова к такому образу жизни, Олегу становилось смешно. Он даже отвлекся от своего первоначального плана, да и времени в запасе было достаточно. Если он ускорится, то сможет добиться нужных данных уже через час, максимум, через полтора.
— Разумовский делал все свои пожертвования ради того, чтобы его любили. Играет в благодетеля, — продолжал Дубин. Все тело ужасно затекло от нахождения в одном положении и фиксации, — ты иначе искал способ быть нужным. Стать лучшим в своем деле. Вы же оба помешаны на том, чтобы в вас нуждались.
— Так, знаешь, у нас тут не сеанс психотерапии, — у Олега были мысли на счет того, что болтая всякую ерунду, Дима может проговориться о том, что нужно узнать ему, но так как этого не наступало, то Волков решил прекратить монологи Дубина и вернуться к изначальному плану, — где Гром?! — это звучит резко и неожиданно.
— Я же уже сказал, что не знаю, где он, — ответил Дима почти сразу.
Волков шумно выдыхает. Снова открывает нож и в один большой шаг преодолевает расстояние до Дубина. Лезвие оказывается прямо около лица полицейского и от этого по спине Димы бежит холодок. Нет, он его не зарежет. Не сейчас. Не так быстро.
— Где Игорь Гром? — звучит грубо, но спокойно и четко. Олег наклоняется. Свободной от ножа рукой обхватил подбородок Дубина, заставляя смотреть ему прямо в глаза, — говори же, где Игорь Гром.
— Я правда ничего не знаю, — то, как из совершенно спокойного и уравновешенного состояния Олег за доли секунды превращается в монстра, который готов убивать все живое — поражало Дмитрия, но и пугало одновременно.
Волков отпускает его подбородок. Также резко, как и схватил. Синяки от его больших пальцев гарантированы. Если Диме вообще будет до них дело. Олег делает шаг назад, крутит нож в руках, а затем снова оказывается около лица Димы. Резко и внезапно.
— Отвечай, где блять, Игорь Гром?! — снова спрашивает он, переходя на крик. Диму это пугает. Он уже не в состоянии сдерживать эмоции, которые его переполняли. Зажмуривается и мотает головой, — где Игорь Гром?! Где Игорь Гром?! Где Игорь Гром?! Где Игорь Гром?! — Волков орал. Его голос заполнял все вокруг, создавал один огромный пузырь, который окутывает Диму.
Диму начинало трясти. Не то от страха, не то от неожиданных поворотов в поведении Волкова. Он играл с его эмоциями, устраивал им бесконечный тест-драйв, от которого Дима начинал сходить с ума. Что если Волков не хочет его убивать? Что если просто хочет свести с ума, довести до того состояния, в котором был Разумовский? Тогда никто не поверит словам умалишенного. Архипова просто сдаст его Рубинштейну на принудительное лечение. Скажут, что переработал, переутомился, слишком близко принял произошедшее с напарником и экс-начальником.
Волков закипал как оставленный на плите чайник. Как дикий разъяренный зверь метался от бетонной опоры, где лежали сумки до Димы и обратно. Кричал, махал руками, замахивался. То бил, то резко останавливался, доводя состояние неожиданности до апофеоза. Дубина колотило как при сильной лихорадке. Лицо и тело покрылось синяками от многочисленных ударов.
— Вот скажи, ты настолько предан своему Игорьку или ты просто дурак? — Волков снова отходит в сторону. Снова крутит в руках нож.
— Какая разница? — болезненно выдыхает Дима, облизав губы, покрытые кровью. Олег нанес несколько сильных ударов по лицу. Однозначно, разбил ему верхнюю губу. Возможно, что-то еще, Дима не мог сказать, что именно.
— Знаешь, а Гром бы тебя просто сдал, — Волков решил пойти с другой стороны, решив, что она может быть той самой нужной дорогой.
— Не говори так, — ага, задел за нужное. Осталось туда посильнее надавить. Хорошо вонзить когти и зубами разорвать до крови, — ты ничего не знаешь про Игоря.
— Ох, Дима, — ухмыляется Волков. Он снова наклоняется к Дубину, — я слишком много знаю о таких, как твой обожаемый Игорь Гром.
Гром казался Волкову ублюдком, не меньше, чем он сам. Сколько раз он нарушал устав? Сколько раз из-за его упрямства страдали ни в чем не повинные люди. Он даже родных своих под удар поставил, лишь бы из полиции не уходить, а ведь Олег несколько раз давал ему такой шанс. Перестать быть героем Санкт-Петербург на все. На каждую жизнь, которую он отнял.
— Игорь глубоко насрать на тебя, и на всех остальных, — ответил Волков, отойдя от пленника, — ему принципы важнее жизни любого, даже самого близкого человека.
— Ты ошибаешься, — парировал полицейский, — тебе удобно так думать, потому что ты сам такой. Потому что твой обожаемый Разумовский такой! — Дима сорвался на крик. Все тело отзывалось болью.
Волков срывается. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Удар. Удар. Удар. Когда он заканчивает и тяжело дыша отходит в сторону, на лице Дубина ни осталось и следа. Очки упали, и стекла пошли вереницей мелких трещин. Глаз лейтенанта заплыл, кругом были кровоподтеки. Кровь осталась на руках Волкова. Сколько ее было за все время его командировок? Литры? Десятки литров?
— Я даю тебе последний шанс, — Волков схватил нож. Только другой. Более серьезный. С широким лезвием. Он встает за спиной Дубина, который стонет от боли, — где Игорь Гром? — Волков хватает Диму за волосы и тот кричит. Его крик гулким эхо гуляет по подвалу. Олег вынуждает блондина запрокинуть голову.
— Я ничего не зна. знаю, — хрипит Дима, понимая, что сознание улетучивается. Все плывет.
***
Ту ночь Мария Архипова плохо спала. Ей постоянно снилось, что она бежит куда-то или от кого-то. Льёт дождь, волосы становятся грязными и мокрыми, но ей всё равно. Она продолжает бежать по незнакомым улицам, по широкой дороге. Сердце бешено клокочет в груди, болезненно бьётся рёбра. Мария видит лишь одну чёрную тень в конце дороги, но чем ближе она становится к этой тени, тем дальше становится тень от неё. Едва она просыпается, сдавленно кричит от страха, боли и непонимания происходящего. Интуиция говорит ей о том, что случилось что-то непоправимое, что-то очень ужасное. Первым делом женщина берёт с туалетного столика свой смартфон и проверяет входящие сообщения, звонки и другие уведомления. Она замечает несколько сообщений от дежурной группы. На удивление, коллеги приняли её довольно тепло и хорошо, учитывая, при каких обстоятельствах она заняла пост главы полиции Санкт-Петербурга. Но точные указания и адекватное управление во время кризисной ситуации сделали своё дело. Мария Архипова была любима коллегами и уважаема. Даже в новом для неё коллективе. Конечно, она понимала, что никогда не сможет заменить Прокопенко и заслужить всё этой любви, которую заслуживал он. Но в целом она в этом и не нуждалась. Мария набрала номер Ксюши Зайцевой, которая дежурила этой ночью. Шли гудки, Ксюша не отвечала, Мария уже хотела сбросить звонок, решил, что девушка занята работой: сдаёт смену, подписывает документы, переодевается, на Зайцева всё же взяла трубку. — Доброе утро, Ксения Сергеевна, что-то случилось? — голос у Архиповой, сонный и спокойный. — Мария Андреевна, — а вот голос Ксении дрожит, — сегодня в конце смены мы обнаружили тело Димы Дубина. Его убили. Внутри у Марии разорвалась атомная бомба, она больше не слышала ничего из того, что говорила ей Ксения. Кто-то убил Диму Дубина. Того милого, доброго и отзывчивого человека, который и мухи не обидит. Кто вообще мог быть способен на такое? Нет, конечно, она понимала, что ублюдков и подонков в этом городе полно. Но произошедшее не укладывалось в её голове. — А что именно с ним сделали? — собравшись с мыслями, спрашивает Мария. — Ему перерезали горло перед этим избили. Многочисленные порезы, следы побоев, кровоподтеки, — Ксения старалась говорить как можно более отстраненно и Мария ее не осуждала. Сама хотела абстрагироваться от того, что слышит. В участке Марию встретила звенящая тишина, никто из сотрудников не посмел произнести слово, когда вошла начальница. Направляюсь к своему кабинету, она миновала стол Игоря Грома, абсолютно пустой, безжизненный, оставленный майором несколько недель назад. Потом она прошла мимо стола Дима Дубина, заваленного бумагами, папками, с делами, рисунками, карандашами. Такого наполненного жизнью, работой, смыслом. Она даже представить не могла, как будет собирать все эти вещи, чтобы передать их близким Дима? Как будет снимать с доски, с любовью нарисованные рисунки, как опустошить содержимое ящиков? Ксюша Зайцева и Кирилл Горин ждали её около входа в кабинет. Оба опустили взгляды, едва начальница поднялась по лесенке. Мария, могла только представить, как тяжело им, ведь именно они обнаружили тело своего коллеги. Эта часть работы и так не самая приятная в жизни полицейских, а ещё когда речь идёт о том, кого ты знал лично становится совсем невыносимо. — Заходите, — коротко скомандовала Архипова. Её кабинет только начал подстраиваться под нового хозяина. Местами всё ещё лежали вещи, которые принадлежали Федору Ивановичу, и которые ещё не успела забрать его жена. Ксения начала засчитывать рапорт об обнаружении тела Дмитрия Дубина. Пока была только установлена приблизительная причина смерти на основании осмотра тела. Вскрытие было назначено на обед. — Где он сейчас? — Мария не осмеливалась даже посмотреть на коллег. Внутри стояла неимоверная пустота, которая заполнялась с сожалением и болью. Как такое вообще могло произойти? После всего того, что они пережили за последнее время. — В нашем морге, — ответил Горин, — криминалисты уже работают на месте обнаружения тела. Простая подворотня, ничего примечательного. — Я думаю, что его убили не там, — а высказала своё предположение Зайцева. — Ну с этим будут разбираться криминалисты, — выдохнула Мария, — ваша задача — отследить его маршрут. За весь вчерашний вечер с того момента, как он покинул участок. Запросите распечатку звонков и сообщений, пообщайтесь с его друзьями и родными… Хотя нет, к его матери я съезжу сама лично. Мария знала только то, что в живых у Димы осталась мать. Отца с рождения не было, братьев и сестёр тоже. Со слов самого Димы женщина мучилась проблемами с сердцем, так что информацию о гибели единственного сына, придётся сообщать крайне осторожно и тактично. Мария не могла доверить, что ли, ответственное дело кому-то ей придётся взять эту ношу на себя. Мария дождалась, когда Кирилл и Ксения покинут её кабинет. Посмотрела на часы висевшие над входной дверью. Почти десять. Отложи в папке с документами, которые приготовила секретарь для сегодняшней работы, Архипова встала из-за стола. Она была просто обязана спуститься в морг и увидеть тело Димы до того, как проведут вскрытие. Это был её моральный долг, как руководителя, как человека, который отвечал за каждого из своих сотрудников. Когда Мария Андреевна покинула кабинет, снова возникла звенящая тишина. Каждый из присутствующих в огромном холле смотрел ей вслед, смотрел, как она идёт в сторону лестницы, как стучат каблуки по ступенькам. В помещении морга её встретил санитар по имени Илья. Помятый, после ночной смены. Щетина закрыла квадратный подбородок, а в мешки под глазами можно складывать сезонные овощи. Он попытался выразить какие-то соболезнования, сказать какие-то слова о Диме, о том, какой он был хороший человек, но Мария просто не слышала его. — Покажите мне тело Дмитрия Евгеньевича, — сухо просит Мария. Ей нельзя показать свою слабость, ей нужно быть сильной. Особенно сейчас. — Хорошо, — Илья ведет ее у столу, где лежит тело лейтенанта, — готовы? — служебной спрашивает санитар. Мария кивает и он отгибает край белой простыни. С первого взгляда ей даже было сложно понять, что это Дима Дубин, настолько сильно его изувечили. Всё лицо представляло из себя одно сплошное кровавое месиво. Мария могла понять, что это Дима только по цвету его волос и небольшому шраму над левой бровью — лейтенант сказал, что получил его еще в студенческие годы, когда неудачно упал во время гололеда. Конечно, Богдан Викторович проведёт тест ДНК, чтобы удостовериться в том, что человек перед ними-это Дима. Но у Марии практически не было сомнений. Как и у нашедших его полицейских. — Кто мог такой сделать? — почти шепчет санитар Илья. Он часто видел Диму, оставшегося допоздна в участке. Иногда они вместе пили кофе, даже смотрели какие-то сериалы, когда работы было не слишком много, как-то раз Дима нарисовал его портрет, и Илья долго смеялся над рисунком. Хороший был человек, не испорченный, приятный в общении простой. — Зверь, — с ненавистью произнесла Архипова, сжав руки в кулаки. Она могла представить только одно животное, которое могло сотворить нечто подобное. У которого были личные счеты со всеми, кто связан с Игорем Громом. У Марии не было сомнений в том, что убийца Димы — Олег Волков. Синяки, которые это животное оставило на теле, лейтенанта, были уж слишком похожи на те синяки, которые остались на Игоре Громе после драки с Волковым. Конечно, этого было мало для того, чтобы вынести конкретное обвинение в адрес этого человека, хотя на Олега итак так висело несколько пожизненных. Его счастье, что в России не суммируют и нет смертной казни. Она бы сама лично пустила бы пулю голову этого человека — без всякого сожаления.***
Олег Волков ворвался в деревенский дом, где они находились с Разумовским. Сергей бросил на друга приветливый взгляд, но Олег его полностью проигнорировал и метнулся в сторону уборной. Внутри бурлило и кипело, он никогда не испытывал подобных чувств от простого убийства. От убийства, которые стали рутинной частью его жизни. Его тошнило так сильно, что Олег упал на колени перед унитазом и долгое время не мог прийти в себя. В ушах всё ещё стоял предсмертный хрип Димы, его стоны и всхлипы. Его огромные, молящие о пощаде глаза. Почему это так сильно влияет на него? Ведь он убивал, убивал женщин, убивал детей, младенцев, чёрт возьми. Убил Прокопенко и не моргнул глазом. Ну почему смерть какого-то лейтенанта полиции так сильно выбила его из клеи. — Волче, ты чего? — у Разумовского взгляд на Волкова такой, как будто бы это сломанная игрушка, которая перестала доставлять радость очень избалованному ребёнку. — На хер пошел! — не выдержав, выругался Олег. Его снова тошнило, изо рта вырывалась непонятная субстанция с примесью желудочного сока. Начало щипать ротовую полость. Вскочив на ноги, он подлетел к раковине и с силой открыл кран, едва не свернув его. Полилась холодная вода, Олег склонился над струёй и стал жадно пить. Промокшая от пота футболка намокла ещё сильнее от воды. Понимая, что толка от неё мало, Олег сёрнул одежду и кинул её куда-то в сторону. Он стоял тяжело дыша и обхватив раковину руками. Какого хрена с ним происходит? Он чёртов наёмник, он убийца, он террорист кто угодно, но не человек, он давно перестал быть человеком. — Олег, — требовательность Разумовского не знает границ, она давно перешла и переступила, разрушила к чёртовой матери. Он подходит к коллегу вплотную, они видят друг друга в зеркале, но притронуться к другу, Сергей не решается. Замерев запускает руки себе за спину. В голове Олега подобно пожару вспыхивают одни из последних слов Димы, про глаза Сергея. Волков вскидывает голову через зеркало смотрит на друга. Они не голубые. Олег несколько секунд ищет рациональное объяснение того, почему глаза его друга стали желтыми и были ли они когда-то такого цвета раньше? На ум ничего не приходит, даже та брехня Дубина про раздвоение личности, кажется такой идиотской. Тогда в подвале Олег решил, что Дима просто цепляется за свою жизнь любым возможным способом. Ищет что угодно, что сможет остановить зверя. Олег, его не осуждал, каждый будет бороться за свою жизнь, это нормально, это естественное желание человека — оставаться живым. — Что с твоими глазами? — рыкнул Олег, продолжает смотреть на Сергея через зеркало. Жёлтые глаза прищурились. — А что с ними? — как ни в чём не бывало у бормочет Разумовский. — Они жёлтые, — развернувшись к Сергею, Олег хватает его за грудки, трясёт, — какого, блять, хуя, они жёлтые?! — он уже не сдерживает себя, гнев и ярость вырываются и полностью заполняют собой небольшую уборную. У Разумовского нет сил сопротивляться Олегу, он значительно слабее, меньше и менее физически подготовлен. Если захочет, Волков, может убить его с одного хорошего удара. Много ли нужно психу, который ослаблен препаратами? — Олеж, ты чего? — притворяться Разумовским, когда перед тобой человек, знающий его долгие годы практически невозможно. Одно дело обманывать полицейских, случайных знакомых, даже, мать их, сотрудников детского дома, которые особо не обращали внимание на маленького Серёжу. Совсем другое обманывать Олега Волкова, который подозревает всё, что шевелится. — Они не были жёлтыми, — гнев сменяется уже самой паникой, Волков не может объяснить то, что видит, это его пугает, это его злит и раздражает. Это разрушает его естественную картину мира. — Волче, успокойся, — Сергей усмехается. Как-то неестественно для самого себя. Олег его ухмылки знает. Они не такие жуткие, не такие животные. -Ты не Сергей! — вывод приходит быстро. Он проникает в голове Олега, царапает его черепную коробку, заполняет все собой. Волков может не такой умный, как Разумовский, но точно не тупой. Простые факты сопоставить может. Разумовский рассмеялся. Мерзкий, отвратительный смех заполнил собой комнату. Это точно не Сережа. Не тот мальчуган, которого Олег защищал от хулиганов в детском доме, не тот, который делился своими мечтами об изменении мира. Олег сам не заметил, как сжал руку в кулак и направил его в сторону лица Сергея. — Ты совсем охуел, псина подзаборная?! — это точно был не Сережа. Ударь он настоящего Сергея, то тот бы заплакал, забился в истерике. Взгляд бы стал обиженным и напуганным, а не злым и испепеляющим. — Ты не Сергей! Не Сергей! — удары сыпались на Сергея, как опадающие листья в осеннем парке, только ощущались в разы сильнее. Обезумивший Волков повалил друга, ну или то, что умело притворялось им все это время, на пол. Сергей больно ударился затылком об кафель. Заорал, как резанный. Волков навалился на него, наносит новые удары. Он уже не понимал, где находится и что происходит. В голове стучало только то, что он пошел на поводу у неведомой твари. Разве мог настоящий Разумовский желать всего такого безумия, которое творил Волков все это время? Конечно нет. Сережа не был таким. Олег весь был в крови Разумовского. Когда осознание произошедшего стало настигать его искалеченный разум, он понял, что убил его. Неважно, был это Сергей или что-то иное. Он убил все, что было в этом теле. Размозжил его голову, превратил лицо в сплошную гематому. Волков тяжело дышал. Прислонившись голой спиной к стене, он ощутил холод плитки. Что делать дальше — он не знал. Не представлял. Понимал, что рано или поздно его найдут. За своего щенка сучка Архипова заставит всю полицию Петербурга копать землю руками. Олег хотел скрыться от звенящего гула, который разрывал его голову. Встал на ноги, шатаясь дошел до все той же раковины, переступив через труп друга. Ему плевать, это просто труп. Волков их видел в таком количестве, что они перестали его как-то тревожить. Снова вода. Снова наклонил голову под струю. Понял, что этого не достаточно. Рванул к душевой кабине. Взял лейку душа, открыл холодную воду и окунулся под напор торсом. Легче. Немного отрезвляет. Позволяет все понять. Осознать то, что он сходит с ума. Что уже даже не тот наемник, который приехал в Питер к своему другу, что стал еще хуже. Наемник принимает душ. Выходит. Идет в спальню. Ищет хоть какую-то чистую одежду. Разумовский напиздел, когда сказал, что все постирает. Он вообще нескончаемо врал, как оказалось, с того самого момента, как Олег проник в психушку, чтобы спасти его. Находит джинсы и какую-то майку. Еще куртку. Поношенную кожанку. Плевать. Собравшись, набирает номер полиции. — Дежурная часть. Капитан Максимова, я вас слушаю, — отзывается приятный женский голос на том конце линии. — Труп. Мужчина. Двадцать девять лет. Поселок Новоселье. Улица Невская. Дом 24, — отрапортовал он и прежде, чем капитан Максимова что-то ему ответила, разъединил вызов. Пора уходить. Пора искать место, где ему смогут помочь. Ну или запереть от этого мира. Скрыть, как монстра в высокой башне. В, блять его, Азкабане. Там ему самое место после всего того, что он сделал. Волков долго едет до пристани. Щурится от солнца. Отдает за лодку какие-то деньги. Оказывается на острове, хотя поклялся больше туда не возвращаться. Он хотел забыть это проклятое, как ему казалось, место. Форт, где из его друга сделали незнамо что. Но Волков ехал туда. Это была его последняя инстанция. Если не помогут там, то он просто выброситься из окна и разобьётся о скалы. — Вернулись, — доктор Рубинштейн встречает его в фойе, которое утопало в солнечном свете нового дня. Волков не видел его лично раньше, а вот доктор его знал. Разумовский и та, вторая его личность, рассказывали про Волкова. Гром приходил и тоже рассказывал про Волкова. В новостях, ей богу, и в тех рассказывали про Волкова. Все носились с ним, как с хрустальной вазой. Это бесило, но и притягивало внимание такого исследователя, как Вениамин Рубинштейн. Жажда покопаться в мозгах наемника была сильно. Появление совершенно потерянного и убитого Волкова подлило масла в огонь, — вы не монстр, Олег. Вы безумец. А безумцы, это мой профиль.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!