Part 3

      — С чего ты взял? — Я аж поперхнулась от такого прямолинейного вопроса.       — Ты сама так сказала. — Игриво подмигивает.       — О боже, Чон, не рушь моей впечатление о тебе, как об адекватном парне. — Унывающе реву, запрокинув голову назад. Это все выглядело крайне смешно, учитывая «трудности перевода», а вернее его времязатраты.       — Хочешь гулять? — Уже обрадовалась «великолепному» английскому Чонгука, который я не слышала уже целых два часа.       — Так ведь общежитие скоро закроется, мы не войдем. — Я смотрю на него вопрошающе.       — Первый этаж. Подсажу тебя. — Поняв, что этот раунд общения он не вывезет, опять переключился на переводчик.

***

      С тех пор гуляли мы ночью много. Даже, когда учебный год начался. Даже, когда были промежуточные контроли знаний — всегда. Он мне пел всякие романтичные песенки, а я без устали рассказывала о своих новых вдохновителях, найденных на просторах Интернета. Часто наши прогулки сопровождали пару баночек пива, а если был повод — бутылочка соджу, которую мы распивали на двоих, завтра ведь на пары. Корейский мой стал совсем хорошим, по крайней мере, с Чоном мы общались свободно, хотя иногда все равно подглядывала в переводчик. Вот и сегодня мы вылезли в окно, чтобы провести пару часов на свежем летнем воздухе. Зайдя в полюбившийся ближайший 7Eleven, парень подходит к холодильнику с соджу — случилось что-то, думаю. Спустя минут пятнадцать, сидя на лавочке в полной тишине, наконец, говорю:       — Чон, случилось что-то? — Смотрю в его глаза так, будто в них смогу что-то прочитать.       — Я не знаю, надо ли мне говорить… — Удивленно на него смотрю. Действительно, не он же мне все мысли и переживания изливает. С каких пор он что-то утаивает от меня? Я понимаю прекрасно, что я не сестра и не лучшая подруга, но почему-то плачется в плечо он всегда мне, а не кому-то там другому. — Опять терки с родителями. Ну, как, терки. Наоборот, они хотят помириться, если так можно выразиться. Но условия у них… Пиздец, конечно. — У самого аж брови вскинулись.       — А надо оно тебе? В плане, мириться. Мне кажется, эти люди достаточно тебе наговорили, чтобы понять, что ты им не очень-то и нужен. — Я сама прошла через это. Я могу об этом говорить. У самой такая же чокнутая семейка, для которых ребенок — средство воплощения их несбыточных (или не сбывшихся) мечтулек, а так же, не побоюсь этого слова, помойка, куда можно сливать всю грязь, накопившуюся за рабочий день, да что уж мелочиться, за всю жизнь. Я прекрасно понимаю, что Чонгук сейчас чувствует, говоря об этом, сама такая же, до последнего надеялась наладить отношения, а в итоге — на меня чан дерьма и оскорблений. Не хочу для него другого. Прикусил губу. Думает.       — Они хотят меня сосватать. — От шока отвисает челюсть. Стадия удивления, принятия, осознания, и так по кругу. С минуту сидела, смотря то на уличную плитку, то на Гука. — Не знаю, честно говоря, с кем, да и не особо важно это, наверное. Господи, за что мне все это… — Оперевшись лбом на руки, взвыл. Он не был печален, он просто устал, как и я устала от всех этих бесконечных звонков, то его предков, то моих. Устали от, казалось бы, безысходной ситуации. Но выход есть всегда, правда ведь?       — А тебе что с этого? Невеста-уродка? Несчастливый брак? Недвижка, ну или, хотя бы, деньги? Ты у них спросил? — Приняв сказанное им ранее окончательно, я уже, не стесняясь, перешла на колкости.       — Да не интересно это мне все. Сказали — голову расшиби, но приведи кого-то. А то сосватаем, как нехер делать. — Обдумывает сказанное недолго и почти сразу поворачивается на меня с ярко полыхающей надеждой в глазах.       — Я поняла, о чем ты думаешь. Лады, только с тебя ужин в Кохару, и мы в расчете. — Хихикнула. — Роль девушки для своего друга я еще не играла. Только напиши им что-то в духе «Ох, ладно, не хотел вам говорить, но у меня есть девушка и бла-бла-бла». Тогда точно поверят.       С Чоном остаток прогулки прошел молча, каждый думал о своем. Не знаю, чем наша гениальная идея закончится, ведь под стандарты корейской красотки я не подхожу от слова «совсем». Хоть на Родине за мной и бегали табунами, но здесь-то все по-другому. Благо, скоро у нас были каникулы, а это значило, что невротрепки, хоть на немного, но станет меньше. Из мыслей отвлек голос Гука.       — Пойдем, прохладно уже, заболеешь, а тебе еще с моими знакомиться. — Хмыкнул и подал руку мне, чтобы я встала с лавочки.       — С каких пор ты такой галантный?       — Пытаюсь быть лучшим для своей девушки. — Он так и прыскал от смеха. Весело ж тебе, Чон. А я не удивлюсь, что на семейном застолье, мне придется выслушать все «корейские подъебы» для иностранцев. Что-что, а своим происхождением я, хоть и относительно, но горжусь. Я горжусь своей славянской красотой, а дела до корейских стандартов мне нет.

***

      Гук-таки написал своим ближайшим родственничкам, на что они как-то хило «обрадовались». Видимо, предполагаемая ранее невестка была бы хорошим ходом для статусного и финансового положения Чонов. Сходила на маникюр и стрижку на этой неделе, дабы привести себя в хоть какой-то порядок. Из закромов даже выискалось платье, которое последний раз надевалось хрен пойти, сколько лет назад. Но выглядела я в нем-таки очень хорошо. Непривычно для себя.       «Свиданка» с семьей была назначена на вечер это дня. Я не переживала ни сколько, чего нельзя было сказать о Чонгуке, метавшегося из одного угла комнатушки, в другой. Он вечно что-то выискивал на своих полках шкафа, наглаживал уже десятые рубашку и брюки.       — Чон, ты так переживаешь, будто я и вправду твоя девушка. Расслабься, я туда, лично, поугарать иду и вкусно покушать, если твои меня не отравят, конечно. — Смеюсь.       — А чего это у меня девушка красивая пойдет, а я как чухан? — Он сказал это с таким спокойным лицом, будто все это взаправду.       — Не заигрывайся. А то поверю.       — А я и не против. — Подмигивает, из-за чего я непривычно краснею. Наглости полные штаны. Флиртует и не краснеет.       — Мне кажется, ты сильно вжился в роль. Аккуратнее, я ведь тоже могу начать… — Подхожу и легко беру его за подбородок, поворачивая его ко мне. — И тогда точно не поздоровится. — Отпускаю и со смешком сажусь обратно на кровать.       В последнее время мы стали слишком часто начали переходить черту «соседей-друзей». С одной стороны, все это весело, но когда кто-то из нас окончательно перейдет на сторону наступления, как я сказала, нам «точно не поздоровится». Постоянные эти его «милая», шуточные «женушка» и тому подобные словечки, наводят меня не на самые радужные мысли. Наши взаимоотношения больше похожи на накаляющийся военный конфликт: вот-вот, да кто-то начнет атаку. Поэтому для себя я приняла решение стать «дипломатом» — успокаивать буйную сторону, не знающую границ в своих «играх». Только «игрок» не учитывает, что однажды терпение «дипломата» лопнет, и он тоже примет статус «наступающего». И вроде, в этом нет ничего плохого. Чон классный, такой, что не зазорно представить его своим парнем. После этой мысли я нервно сглотнула. С каких пор я начала представлять его своим парнем?       С каких пор такие мысли стали возможными? Слишком много «да» и «нет» в моей голове. Слишком много «А если.?», может пора забить и действовать наобум, как раньше. А дальше — будь, что будет. Конечно, не так мне представлялась общажная жизнь. Хотя, я же хотела замуж за иностранца, чего жалуюсь? Жизнь мне сама красавца на блюдечке подала.       За всеми мыслями не замечаю, как Чон крутится перед зеркалом, разгядывая свою мускулатуру. Когда вырываюсь в реальный мир, замечаю, что мне посылают воздушный поцелуй, то и дело играя мышцами. Он точно хочет моей смерти, или на путевочку мне в психиатрический диспансер зарабатывает.       — Одевайся уже. Опоздаем. — Пытаюсь держать голову холодной, хотя перед глазами до сих пор наполовину одетый Чонгук, отчего невольно прикусываю губу и прикрываю глаза. Гляжу в зеркало, поправляю свежий макияж и кручусь, рассматривая платье.       — Красивая. — Опешила. Чонгук был не редок на комплименты, но это его «красивая», сказанное низким голосом с придыханием, наводило меня на не совсем приличные мысли.

***

      Вечерний Пусан прекрасен, убеждаюсь каждый раз. Словили такси, так как сильно опаздывали. Для студентов подобное — роскошь для особых случаев. Дорога казалась бесконечно долгой, хотя пробок, на удивление, не было. Видимо, всему виной мой «жених», нагло дышащий горячим воздухом чуть ли не в ухо. Как можно сохранять спокойствие и хладнокровие рядом с ним? Не удивлена, почему за ним толпами носятся девочки с факультета. В очередной раз смеюсь со своих прежних мыслей, что Гук — милый и скромный парень. Скажи я себе в прошлом, что этот демонюга творит сейчас — не поверила бы самой себе.       Машина останавливается перед домом. Мне в очередной раз подают руку, на что я безоговорочно соглашаюсь, подавая свою. Добил его поцелуй тыльной стороны ладони. Он заигрался, явно. Стук в дверь, и вот мы уже переходим порог дома Чонов. Встречает нас относительно пожилая пара, видимо, родители моего «соседа-передруга-недожениха». Видно по глазам, что моему появлению они явно рады. Ну, извините, такая вот у него подружка, не выбирали особо. А Гук только сжимает мою руку, лыбясь во все тридцать два.       Вечер в памяти всплывает туманно. Не помню, о чем говорили, что ели, и если ли вообще, помню только «случайные» касания моих оголенных ног под столом. Не отыгрывала бы я его «любовь всей жизни», треснула бы по затылку по первое число. А еще помню фыркания его мамы, разглядывающую меня с ног до головы со взглядом «Да что он в тебе нашел, девочка?» Как-то мы уже оказались в общежитии, переодетые в домашнюю одежду, и готовились ко сну. Когда я, наконец, опомнилась, я решила прервать тишину, висящую между нами сразу после выхода из прежнего места обитания соседа.       — Что это, мать его, было?