В никуда

             Громадный зверь, похожий одновременно на червя и на орла, защёлкал трёхсоставным клювом и снова вонзился в живот, с хрустом пожирая печень. Прикованный к скале золотыми цепями, Брай'тан с трудом скосил глаза на своего мучителя, но лучше бы он этого не делал – в поле зрения попали тысячи таких существ, кто-то с людьми в когтях, кто-то парящие в кроваво-красных небесах. Он увидел своих братьев – те пробивались к нему через тварей – но когда первый из них подошёл ближе, лицо капитана слезло вместе с доспехами, обнажая бледную кожу и глаза, сочащиеся кровью.       -Ах! – глаза открылись по-настоящему. Стальной потолок показался благословением после кровавых небес. С него сняли доспех и одежду, и он лежал на жёсткой больничной койке. Тонкая ладонь упёрлась в прикрытую простынёй грудь.       -Лежите, умоляю. У вас весь живот перепахан и зашит, главарь достал добрый десяток тварей, пока они продолжали вас грызть. Кровь не останавливалась, в вас сейчас кровезаменителя больше, чем основной крови! – тонкая рыжая девушка говорила негромко, но саламандра и не пытался двигаться. Последние три недели он не спал, минимально ел и больше недели не вылезал из боя – причём достали его позавчера?       -Как давно я тут? – голос, сорванный, когда отрубилась вокс-связь, уже восстановился. Десантники прочные, с благодарностью к Императору подумал полевой сержант.       -Ты был без сознания десять часов, – раздался гулкий, мощный голос откуда-то со стороны ног. – Нино, это последний срочный пациент. Идите спать, пожалуйста.       Зелёные глазищи вспыхнули.       -Простите, вы мне не начальник. Я нужна этим людям, раненые лежат в коридоре, сейчас спать...       Голос ровно так же спокойно продолжил:       -Следить за ними могу и я. Никто не умирает. Я вам не начальник, Нино, поэтому и прошу – ни один из нас не обладает знаниями, нужными, чтоб латать людей в таком количестве. Но перевязать могу и я. Идите спать, пока я объясню нашему гостю, на каком он свете.       Доктор повела плечами, поправляя халат, и... неудержимо зевнула, отходя к маленькому закутку, где стояла ещё одна койка. Судя по расположению, Брай'тан лежал на каком-то особом месте в апотекарионе. Он слышал затруднённое дыхание сотен людей, лёгкие шаги и далёкий детский плач. Тихо гудели машины, создавая непередаваемый фон нормальной корабельной жизни.       -Гостю? Разве мы не ваши пленники? – он хорошо запомнил всех троих увиденных десантников, и их геральдика была однозначна. Предатели носили символы предательства с той же гордостью, что и он – дарованную Императором броню.       -Меня зовут Майлз. Мои родители стали сервиторами. Я их не видел уже двадцать лет. С фабрики меня вытащил Ллар, если он сказал, что ты наш гость, значит, так оно и есть. Ты и твои люди. Да, это корабль Восьмого Легиона, хоть большинство помнящих Примарха с этим не согласится. Наставник научил нас быть легионерами, и это уже больше, чем научил Империум.       -Моё имя Брай'тан Занара. Мы сражались с ксеносами под названием тираниды. Я занимался организацией обороны на Латерре Шесть. Можешь рассказать, где мы сейчас и что с нами будет? – да, Повелители Ночи лгут. Хаос лжёт. Но неизвестность была невыносима больше, чем заведомая ложь.       Саламандре приходилось сражаться с десантниками Хаоса – жуткой пародией на его братьев. Лишённые веры, милосердия, бесстрашия, эти твари были кровавыми маньяками, сильными и иногда умелыми, но не стойкими и уж тем более не готовыми рисковать ради других. Он уже видел пересевшего к нему десантника – единственного из трёх увиденных на мостике, кто мог бы сравниться с ним самим и ростом, и шириной плеч. Странное сочетание медных волос и чёрных глаз, чистой бледной кожи и резьбы по много раз чиненому доспеху. Обрубленный двуручный меч. Судя по движениям – молод, и движется преувеличенно аккуратно, в поединке шансы есть... но не в условиях, когда тело, кажется, готово развалиться. Онемение медленно уходило, как и положено мощным седативам у десантника, но вместо него приходила та глубинная боль, которая показывала, насколько его порвали.       -Вот там на стене – те полуживые снаряды, которые тебя жрали. Людей с таким и спасти бы не успели, Ллар пытался, но ты был в приоритете. А он и с тобой три часа провозился, по дороге объясняя Нино, что ты такое и как, если что, тебя лечить или убивать. Как снова лекцию Наставника слушал. Мы ещё в системе, варп-двигатель будет заряжаться несколько часов. За нами летят несколько тварюг, но они держат меньше ускорение, как мне сказали. Нас тут немного, ты, я думаю, заметил, но для вас это и не важно.       Брай'тан слушал неторопливый разговор и поражался не тому, что говорил Повелитель Ночи, а тому, как он говорил. В спокойном голосе не было агрессии, презрения, даже толики страха преследования. Закрыть глаза – и окажешся в своём апотекарионе, а рядом с тобой окажется молодой скаут, которого посадили рядом с раненым на случай, если тот начнёт биться и может повредить себе. Контраст с тем пленным воином Хаоса, что он видел почти столетие назад, был поразителен.       -Почему вы пришли нам на помощь? Я поддерживал в людях надежду, что за нами прилетят, но даже в мечтах или кошмарах не мог представить, кто. Вы потерялись в варпе со времён Великого Похода?       Повелитель Ночи усмехнулся неприятной улыбкой:       -Не обольщайся так просто. Сейчас сорок второе тысячелетие. Император мертв уже тысячи лет. И бог, равный Четвёрке. Мы воюем с вами, как наши предшественники до нас, и как твои наставники. Я просто солдат великой войны, верующий в других богов и отрицающий власть Императора над человечеством. Просто солдат, который выбрал сторону, потому что для другой стороны он был мусором. Но эти люди и есть человечество, знаешь? И хоть многие из твоих людей смотрели на нас как на богов, мы не боги и не демоны. Спасать людей правильно, мне всё равно, что ты меня ненавидишь, парень. Ради этой детворы я готов встать рядом с мортарионовцами и синими дураками, с другими ксеносами или избранными любых богов, а этим тварям всё равно, что жрать. Прямо как вашим Высоким Лордам, которые убьют всех людей на этом корабле, просто чтоб никто не узнал, что Империуму дают под зад.       -Тебя радует поражение Империума, – саламандра не спрашивал, но получился вопрос, потому что собеседник ответил:       -Каждое поражение Империума – это миллионы погибших, которыми ваши правители затыкают дыры. Миллионы рабов, которые будут брошены на передовую, на сервиторов, против врага, которого они не знают. Боги страшны, но они не понимают ценности человека. Верховные Лорды не стоят и упоминания, но ценят людей не больше Лордов Нуцерии.       Мощным усилием Брай'тан приподнялся на койке – на повязке выступила кровь – и оглядел апотекарион. Повсюду лежали его люди – а те, кто их слышал, замерли и, казалось, не дышали. Лицо рыжей девушки в белом халате помертвело.       -Ты ошибаешься, Майлз. Императору есть дело до каждого из Его детей. – десантник отчаянно пожалел, что никогда не учился на капеллана. Чтоб противостоять словам предателя, тяжёлым и справедливым, нужны были совсем не его косноязычные слова или безыскусные молитвы. Но медноволосый здоровяк покачал головой и коротким движением засунул Брай'тану что-то под спину, позволяя расслабиться.       -Тогда мы Его орудия, а архимагос служит Его врагам. Но кому доверится ваш магистр, нам - или ему? Поверит ли он тебе, если ты скажешь, что вас всех спас вольный торговец, и найдёт ли такое место, чтоб этих людей не передушила ваша Экклезиархия за тень, брошенную на Его лик? Потому что мы не можем их высадить нигде, везде над ними карающая длань – они видели Предателей, павших Ангелов, и не умерли.       Алые глаза смотрели в чёрные и видели, как чёрные буквально впились в его лицо. Майлз плохо владел собой или просто чудесно лгал, и заставил сержанта задуматься. А задумавшись – и откинувшись назад – десантник не смог не застонать. Под оркестр из шипения, грохота и треска фрегат прошёл через тонкую грань между реальностью и варпом. Со стоном Мику стянула наушники и потёрла виски - дальше в её смене не было никакого смысла. Передать послание в варпе было несложно, но шансов удостовериться, что оно не подложное, для имперцев не существовало. Это накладывало ограничения на тактику - сражаться в варпе с кораблями Хаоса более чем один на один или абсолютно сыгранными отрядами было безумием, потому что у них связь работала. Но это было данностью - и сейчас связист была благодарна. Даже захватчикам - предыдущий капитан требовал оставаться на своём месте и в варпе. Но сейчас блондинка, выпив таблетку от головы, побрела к себе в каюту.Тонкие бледные пальцы аккуратно подобрали наушники и отключили их от пульта.              Ридаран не крался специально почти никогда. На кораблях, особенно в технических отсеках, никогда не бывало тихо, но впившиеся в кости ещё почти младенца привычки отказывались уходить, и даже становление их не поменяло. Он родился неслышной тенью, уличным брошенным котом, и, видимо, так же тихо и умрёт.Сейчас он стоял буквально в трех метрах от своего брата и местной технички - для техножреца, по его мнению, Ичики явно не хватало железа в крови. Ри не понимал большую часть их слов, да и не стремился, по-хорошему - в технике он разбирался как пользователь, и не более. Ближе подходить не стоило - нет, Чет не заметит, но когда заметит... может врезать. -Чет, откалибруй, пожалуйста. Уши режет. - раптор протянул технику наушники, как только он повернулся и чёрные глаза чуть расширились в узнавании, - Высокие тона неадекватно мощные, а обычные проседают. Низкие, как мне кажется, уходят в сверхнизкие, то есть их вообще не слышно.Отдав шлемофон, легионер ушёл так же тихо, как пришёл.       Чуть подождав, Стилно продолжила послепрокольное обслуживание и поинтересовалась: - Он нас не ненавидит?Четуран, аккуратно разбиравший шлемофон, пожал плечами. Отстегнул обе крышки над многочисленными динамиками. - А мало кто из ставших десантниками на этой стороне ненавидит. В среднем, такие, как я, просто не считают жителей Империума чем-то достойным упоминания, но ненависть - это прерогатива Несущих Слово или ренегатов. Старики сражаются за контроль над Империумом, молодёжь - за величие или просто выживание. А что?       Ичики замялась, подбирая слова. - Ваш брат не мастер-связист. Это - рабочий инструмент. Он услышал, что чужой рабочий инструмент плохо откалиброван и причиняет боль, - увидев поднятые брови, техник объяснила, - высокие звуки сильно бьют по ушам, особенно если они усилены, взял этот инструмент и принёс к вам. Значит, ему не наплевать на подчинённого человека, и он не рад тому, что тот мучается. Это отрицает ненависть, а ваш брат не техножрец, чтоб его настолько волновала эффективность работы.Четуран кивнул, соглашаясь: -Ри слышит лучше меня, лучше любого десантника, которого я знаю. Иногда мне кажется, что его предками были кошки. И да, нам не наплевать на свой экипаж и свой корабль, наставник хорошо объяснил, почему мы ещё живы.Стилно пожала плечами в непонимании. Живы? Но... а легионер продолжал говорить, и его речь чуть поменялась, даже хриплый голос стал чуть другим.       -Имперский флот и имперская армия используют насильно набранные войска. Как, впрочем, и их противники. Но в любой армии насильно набранные сражаются за свою жизнь с простым оружием в руках. Во флоте человек - оператор механизма, перемещает ли он снаряд или крутит переключатели. И как ни бесится техножрец, как ни машет кулаками боцман, раб всегда старается работать поменьше. Особенно когда не понимает, зачем нужна данная работа. Сервиторизация не спасает, сервитор туп и не видит изменение цвета от старого масла, появление ржавчины или несанкционированное включение. И корабль получает тысячу порезов. Голодные или толстые на чужой еде работают хуже, их надо больше, многие вообще перестают работать, а лишь бьют других людей, растёт штат надсмотрщиков, и результат плох. На большем корабле больше и недогляда, но спасают более качественные офицеры. Четуран встряхнул головой и улыбнулся: - Но иногда и там , и там появляется капитан, которому не плевать на экипаж, как Силвади. Или у которого очень много техников, как у Кергая. И тогда этот корабль становится легендой.       -Интересный у вас был наставник... такую лекцию в Академии не оценили бы. - Ичики сузила глаза, вспоминая собственное обучение и распределение. В отличие от большей части товарок, она аристократкой была, но серьёзно подозревала, что в эту ситуацию влипла не за хорошие оценки по технике и тактике, а за недостаточную представительность. Ну и немного за пол: - А корабли лояльного десанта или Сестер? Они-то персонал подбирают по стандартам веры?Десантник пожал плечами, керамитовые пластины чуть скрипнули: - Он говорил, корабли десанта не военные, они штурмовые. Но вот разницу не объяснял, или я тогда не понял. А корабли Экклезиархии – это замечательные матросы, но офицеров подбирают за веру, а не мозги, которые противоречат слепой вере. Стадо баранов, ведомых львом, сильнее прайда львов, ведомых бараном. Или Эль'Джонсоном.       Лионелла шла по кораблю и не узнавала его.Нет, беженцы, заполонившие открытые коридоры, были ожидаемы. Детвора носилась и орала - судя по всему, многие из них никогда не питались так хорошо, как тут. Их матери и редкие отцы то дёргались, как после боя, то благодарили каждого из команды. Боцман видела, как из их глаз медленно уходит смертная тень.       Тень, которую Семпер не могла и не хотела прогнать от себя.       Она прошла вдоль основного коридора от орудий, у которых встретила захват, до главной оружейной. Тут экипировались абордажники, тут они ждали приказа, и отсюда кинулись отбивать мостик. Даже сейчас тут лежали кучи доспехов и стояло оружие - казалось, солдаты победили и, празднуя, побросали больше ненужное куда попало.       Но Лионелла знала, что произошло на самом деле. Непроизвольно чеканя шаг, она поднялась на две палубы выше и пошла к мостику, пересекая зал для собраний, тренировок и молитв. Громадное помещение до сих пор пахло кровью и страхом. По рассказам, всегда тихим и обрывочным, именно здесь абордажники столпились, чтоб взорвать взрывозащитные двери и вломиться на мостик, отбивая его по кратчайшему и самому широкому пути. И именно тут во тьме, не в бою, а на бойне, их перебили.       Не всех. Множество уцелело, но никто из них не остался солдатом. Все выжившие в разное время упали на пол, от страха или ранения бросив оружие, пока бесшумная крылатая смерть вырезала офицеров и сержантов, выбивала стойких и закидывала островки сопротивления гранатами - судя по осколкам, обычными разрывными из корабельных же запасов. Фрески на стенах хранили ожоги и выбоины отчаянного сопротивления стойких, вслепую и на слух обрушивавших на врага море огня... попадавшего в товарищей и стены.       В зале стоял на коленях человек. Одутловатая фигура, облачение священника, даже запах перегара заставили боцмана на миг поверить, что захвата не было, что их пьяница просто молится в храме после тренировки дураков, поставивших на лазерных винтовках боевую мощность, но... Семпер поймала себя на том, что и так слишком долго занималась самообманом. Священник тоже сдался.       Мерзкий парализующий холод потёк от сердца. Лионелла снова и снова пыталась найти выход из страшной ситуации. Женщине казалось, что она осталась одна, что нижним палубам всё равно, кому служить, а молодые офицеры поголовно предали и продались. Она могла достать оружие, но сама мысль сражаться с чёрными гигантами в одиночку заставляла сердце останавливаться от страха.       Вспышка ярости снова снесла оцепенение. Лионелла Семпер, бывший офицер с Некромунды, не собиралась просто так сдаваться.       -Какого демона ты жив, пьяный святоша?       Священник дёрнулся, как от удара, осенил себя аквилой трясущимися руками, и, запинаясь и заикаясь, заговорил:       -Он пришёл ко мне и забрал мой эвисцератор, пока я не чувствовал боли. Рыжий гигант с тьмой вместо глаз! Он заставил меня посмотреть в глаза мертвецам, назвать имена! Я не мог противостоять, а ведь пытался! Но Император не защитил меня, я слаб и пьян, и он заставил меня. Сказал - он дарует мне чистую смерть, когда я произнесу молитвы за каждого погибшего! Каждого из полутора сотен верных слуг Императора! Он издевается надо мной...       Семпер буквально вывернуло от омерзения и презрения к самой себе. Единственным, кто заставил этого придурка провожать павших к Императору, оказался их враг - или вообще убийца.       -Почему? - она буквально подняла мужчину за шкирку и сейчас орала в одутловатое, обрамлённое тощей бородёнкой лицо. - Какого демона ты ему служишь? Какого он это делает!? Он предатель и слуга Зла!       Болтающийся в аугментированной хватке святоша что-то прохрипел, цепляясь за её руку, и разъярённая женщина отшвырнула его от себя, впечатав в стену и сбивая поминальные свечи. Мужчина упал как бурдюк с амасеком.       - Потому что они честно и доблестно сражались за Императора, их должен проводить священник. - голос был высок и тонок, как и положено херувиму. Мини-сервитор висел у уцелевшей фрески и воспроизводил вражеский голос: -они были неумелыми, но в этом не виноваты. Я когда-то хотел стать одним из них... но Император отверг всех нас. Сделай всё, чтоб он не отверг их, ничтожество!       И воняющая страхом и перегаром куча тряпья у стены, оскорблённая собственным сервитором, попыталась огрызнуться:       -Ты тоже жива, старший лейтенант Семпер!                     Лейтенант Мирабелла Ицуки Лиц поднялась на мостик в неурочное время и остановилась.       Мужчины и женщины второй смены сидели за пультами. Связистка откровенно скучала, ожидая починки наушников. Артиллерист полировал экраны какой-то тряпочкой. Навигатор просто отсутствовал. Всё как и должно быть в варпе, работали только детекторы, отсеивая десятки ложных засечек в попытке не пропустить реальную. Все эти люди никогда не учились в академиях, как было бы, будь «Открытый Меч» хотя бы лёгким крейсером, они родились на корабле и были отобраны офицерами и повышены до энсинов. Бледные лица освещались сполохами, и Мирабелла поймала себя на том, что видит в них общие черты не только рождённых в варпе.       На мостике не было захватчиков, хотя где находятся двое из них, Мирабелла не представляла. Но она не рискнула бы считать, что их тут точно нет – урок во время боя был слишком недавно. Сейчас старпом казалась себе игрушкой – оставленная на месте, на котором её оставили, в непонятном статусе... на корабле с непонятным статусом.       О как она хотела поднять восстание, отбить корабль, сражаться и пасть за Императора! Как бессмысленно сжимались кулаки, как отчаянно мозг строил планы! Но даже зная, в теории, что Архипредателю служили люди, она всё равно чувствовала себя в полном раздрае – «Астартес созданы Императором и благословлены ИМ». Само существование десантников-предателей было секретом, и сейчас часть экипажа могла и не понимать, что корабль именно захвачен, они просто служили, просто жили, просто молились и ждали... и совершенно не собирались воевать там, где легли тренированные абордажники. И само спокойствие корабля и его людей, казалось, довольных сменой власти и стороны, заставляло просто ненавидеть их и себя. И в приступе ярости и желания доказать себе, что она чего-то стоит, а не просто игрушка судьбы и мёртвого капитана, лейтенант сделала то, на что она имела право, но что ещё полчаса назад показалось бы ей святотатством.       Она села на трон.              Первый момент ничего не происходило, а потом она услышала тихий голос.       «Итак, я мёртв. Ну, привет, преемник. Надеюсь, я тебя одобрил, или хотя бы не мешал. «Меч» - хороший корабль. Мне предлагали перейти на крейсер, но этот фрегат стал моей частью. В подлокотниках активатор системы жизнеобеспечения – или улучшения рециркуляции всего корабля. Активируй, тебе не нужна поддержка, а экипажу понравится свежий воздух. Пусть люди считают, что ты приносишь удачу. В левом подлокотнике активатор гипноиндукторов на подголовнике. Они смогут передавать данные прямо на твою сетчатку, чудо техники, которое было так нужно старику вроде меня. Позаботься о моих девочках – они скрашивали мою старость, как могли. И удачи тебе, девочка!»       Гипноизлучатели, активировавшись, позволили Мирабелле смотреть на корабль со стороны. Микрокогитаторы были просто счастливы показать ей корабль, выдать список и описание систем, буквально по движению закрытых глаз показывать перетоки энергии и напряжение работающих машин. Громадные орудия показались на расстоянии руки, мощные двигатели сзади, реактор чуть вибрировал буквально под сидением. По кораблю прошла волна посвежевшего воздуха, чуть тронув обострённые чувства десантников и заставив спящих улыбнуться.       И Мирабелла даже не заметила, как эта же свежая волна тронула слёзы на её щеках.