Рука друга

      Система купалась в ярких лучах белого карлика.       Внутрисистемная канонерка, забитая людьми медленно разгонялась в сторону аванпоста Империума – мелкой, но очень жаркой и богатой металлами планеты, над которой висел ударный крейсер, мягко намекая потенциальным налётчикам, что их тут ждут.       Хотя, скорее всего, экипаж с удовольствием продолжал бы строить, а не начинал разрушать.              Лларриан поднялся наверх и окинул взглядом мостик. Многие ушли с саламандрой, многие и остались. И если с должностями боцмана или капитана вопросов не было, то вот со старпомом...       -Какие у вас планы, капитан? – тихий голос Мойи Латерман услышали все. После памятного противостояния прошёл месяц, но маленькая брюнетка показала и доказала, что не замечать её нельзя.       -Хороший вопрос. Вы хотели что-то предложить? – весь экипаж подхватил изысканную вежливость Брай'тана, обращавшегося на «вы» к любому взрослому человеку. Между собой Повелители говорили по-прежнему грубо, но непроизвольно подтянулись, как минимум, общаясь с офицерами. Провидец сел на трон – не для подчёркивания положения, но ради уменьшения разницы в росте, ну и немного позлить братьев. Ри уже пару раз непроизвольно откручивал от капитанского места золотые украшения, просто забывшись, а Майлз просто не любил пафос.       -Да. Наш астропат принимает многочисленные просьбы о помощи и эвакуации из доброго десятка систем в окресностях от Латерры. Несколько крупных миров, сельскохозяйственный, религиозный и добывающие колонии. Я прошу вас расссмотреть участие в эвакуации тех мест, куда Империум не доберётся.       Тонкая былинка, не отрываясь, смотрела карими глазами в бледное лицо. Провидец чуть мотнул головой, почувствовав угрозу даже не разумом, но сверхестественным чутьём потомка примарха-параноика, и закрыл глаза:       -Мойя, вы в курсе ваших способностей? – никто не заговаривал об этом весь месяц полёта, окружив признание умолчанием, как и многое другое. Люди молчали о выборе, не делились мечтами, ведь каждый понимал, что его собеседник скоро может стать смертельным врагом. Лларриан мягко продолжил, сложив могучие руки треугольником: - Кажется, вы непроизвольно или осознанно способны влиять на разум. Контролируйте ваши усилия, пожалуйста.       Неизвестно, что потрясло вчерашних энсинов сильнее – спокойное отношение к колдуну или шанс того, что тихая, скромная девушка была способна навязывать свою волю Астартес, и всё равно проскочила сквозь тонкое сито академии. На мостике воцарилась тишина, нарушаемая только гудением откалиброванных приборов – последнюю неделю Четуран и Брай'тан соревновались между собой в сложных экзотичных ремонтах.       -Нннет, сэр. Я знаю, что они у меня есть, и что на этой стороне они считаются даром богов, а не проклятием, отсекающим свет Императора. Но это всё, сэр. Имперский флот потерпел поражение. Эвакуации не будет. Крупные миры воспользуются помощью вольных торговцев и кабальными сделками, а у малых нет шансов.       -Не знал, что у нас вообще есть астропат, – бросил Майлз. Идея спасения имперцев сама по себе могла быть неплохим занятием, особенно учитывая убыль в экипаже, но ... – и в любой вменяемой колонии десятки тысяч людей. Особенно штрафной добывающей, даже если охрана уже сбежала. А мы не линкор. И даже не крейсер.       Мастер вооружения вспыхнула, потом побелела так, что Лларриан кинул на Майлза встревоженный взгляд. Понять, что вызвало такую реакцию, не вышло, а распутывать нити человеческих эмоций через предсказания было невероятно тяжело, муторно и нестабильно. Зато чувствовалось, что сидящий за пультом связистки Ридаран откровенно веселится.       -Скажите, а если бы были? – и раптор перестал смеяться.              Чудовищный жар голубого гиганта озарял пустое пространство. Вокруг не было планет, и даже астероиды отбрасывало мощнейшим световым потоком, а более крупные поглощало ненасытное светило. Звезда, родившаяся по меркам своих товарок вчера, не могла и не хотела разрешать существовать планетам или жизни, отрицая всю вселенную в своём неуёмном величии.       И тем не менее человечество нашло свой путь использовать даже эту мёртвую, всеми забытую систему. Причём настолько, что Повелители ночи буквально ожидали патруля.       -Бабушка всю жизнь прослужила во флоте, дослужилась до вице-адмирала, но ни разу в жизни ей не доверили командование даже лёгким крейсером. И только на последнюю миссию, когда она уже уходила, Лорд-адмирал Стрэди сделал ей «подарок» - миссию на кладбище. Первое в её жизни командование линейным кораблём. Вон там, четвёртый ряд, заминирован, но , как она рассказывала, цел и в полной готовности. «Архитектор Победы».       Над поясом астероидов, купаясь в солнечном свете, замерли корабли. Искалеченные, старые, с плохой репутацией, братья и сёстры бунтарей или неудачники. Возглавлял ряд чудовищный корпус линкора класса «Апокалипсис», его могучие ленс-батареи безжизненно смотрели в разные стороны, бронированный нос исчез вместе с мостиком. Вся мудрость механикум не смогла бы починить этот искалеченный остов.       Другие корабли были не сильно лучше – на голоэкранах отражались результаты чудовищных схваток, внутренних взрывов и пожаров, попаданий пульсаров и Нова-орудий. Здесь можно было бы собрать целый флот, но только один корпус замер полностью целым. Отброшенный в испуге, прекрасный и опасный инструмент ждал ту руку, которая сумеет дотянуться до него, расшифровать шифры и пройти лабиринтами.       -«Гадес», - выдохнул Ридаран, и эхом ему раздался голос Четурана.       Флагманский тяжёлый крейсер старой постройки молчал. Он ждал нового командующего и нового боя, новых сердец, горящих смертным огнём, и новых криков рождённых в пустоте. Лларриан улыбнулся:       -Он наш. И он прекрасен.              -Интересно, гордился бы нами Наставник, если бы знал, чем мы занимаемся? – По меркам подулья, флота, да чего угодно занятая им каюта была роскошна – на флагманском корабле мостик был рассчитан на адмирала и его штаб. Раптор даже не заметил, что говорит вслух, развалившись на широкой кровати, но его слова всё равно услышали.       -Вы начали с доспехов, а сейчас командуете тяжёлым крейсером. Вас спасли из улья, а сейчас вы спасаете от зубов ксеносов десятки тысяч людей. Знаешь, Ри, если вашему Наставнику не хватит того, чего вы достигли за такое малое время, то он перфекционист на уровне того самого ... Байла? – закутанная в плед блондинка наклонилась и аккуратно выдернула из сильных пальцев очередной кусок капитанского трона. Сначала на корабле было холодно, а потом... они ничего не стали менять.              Пылающая сварка замкнулась на себе и исчезла, оставив раскалённый круг, мягко светящийся в темноте. Четуран не нуждался в свете, особенно для тонкой работы, и сейчас устанавливал наруч на руку собранного из обломков доспехов саламандр и аугментики лакрималлуса нового защитного костюма. Обломков было немало, хотя, конечно, новую броню легионера из них собрать было невозможно.       А вот «драконий» костюм техножреца, позволяющий обычному человеку работать в реакторе или в вакууме, делая возможной любой ремонт на корабле – вполне.              -А сейчас – атакуйте. Помните, чему я вас учил – даже к тяжёлому оружия могут кончиться снаряды, могут подойти тихо, но враг не всегда ожидает отпора, – десять человек в разномастных защитных костюмах атаковали рослого рыжего десантника, отбивавшегося двумя дубинками арбитраторов. Остальные – почти сотня человек – стояли и ждали своей очереди под визг детей, собравшихся со всего корабля. Мелочь переживала детство, которое их родители не могли или не хотели дать им в промёрзших или прогнивших мирах. Нормальный паёк во все времена был роскошью для рабочих Империума, а уж нормы иждивенцев вообще не позволяли адекватно развиваться, носиться и вопить. Несколько молодых парней и девушек неодобрительно проводили стайку детворы взглядами – их внезапная взрослость была частично напускной, но каждый из них слишком хорошо знал, что такое страх и ночные кошмары.              Перед закрытыми глазами пробегали сотни лиц и нитей, сплетаясь в один оплетённый тьмой разноцветный жгут. Капитан сидел на холодном адамантиевом троне, вокруг которого билось живое сердце корабля. Кому-то объясняли тонкости навигации, кто-то замер в ужасе, корабельный врач тихо мечтала вернуться к нормальной работе, а новоиспечённый энсин-связист, ещё месяц назад обречённый астропат забытой колонии, ласкал свой пульт тонкими слабыми пальцами. Взгляд закрытых глаз пробежал по кораблю, и на лице соткалась слабая улыбка – дух машины, могучий мужчина с двузубцем в руке, помахал другой.       «Открытый меч» никогда не был таким открытым. Оставленный в системе голубого гиганта фрегат просто терпел их, как терпел любой другой экипаж любой другой стороны. Древний тяжёлый крейсер сохранил душу и сердце, более молодой фрегат их утратил очень очень давно, и не желал смотреть на очередной экипаж. Не испытывая ненависти, боли, холодным расчётом дух фрегата желал покоя. И получил его там, где самый яркий огонь не грел и самый холодный лёд не мог сильнее охладить замершего вне времени.       -Куда дальше, капитан? – раздался тихий голос старпома, и Лларриан поднял веки, чтобы увидеть внимательный взгляд карих глаз.       -Домой, Мойя. У нас здесь добрый десяток тех, кто более чем достоин знаний и рук наставника. А вам не помешало бы продолжить образование... ну и корабельной библиотеке нужно родиться. Слепота и невежество недопустимы во тьме. Начинайте переход!                                   Ту'шан, магистр ордена Саламандр, подошёл к расписанной двери кузницы и остановился в изумлении.       Кельи-кузни использовались как места наказания, медитации или отдыха тысячелетиями - оставлять истинного сына Вулкана без работы считалось неоправданной жестокостью даже для тех, кого подозревали в ереси. Нетронутые печати чистоты должны были быть единственным, что отражалось на чёрной бронзе этой двери, лишь еда и материалы должны были проходить через окно рядом с ней. Отрешившийся не должен был видеть или слышать других людей, и это правило не было нарушено.       Но совсем другая традиция расписала чёрную бронзу десятками надписей и сотнями имён. Традиция, о которой магистр узнал только недавно, первый раз подойдя к этой двери, и замерев, чтоб прочитать.       «Меня отобрали в десантники. Спасибо!»       «Нас аугментировали. Мы будем сражаться, как Семпер Фиделис и ты!»       «У нас новый дом и работа. Ноктюрн прекрасен»       «Я работаю в шахте. Снова. Удачи!»       «Ждём вас»       «Благослови вас Император»       «Вулкан Жив»       «Мы вернёмся, брат»       И десятки подписей под каждой – в той же странной, противной самой сути Ноктюрна традиции, когда чернила подчёркивают важность надписи для говорившего. Выцветшие и свежие, обновляемые и почти стёртые атмосферой, каллиграфические и просто аккуратные следы крови на чёрном металле отсылали к давно мёртвому миру. А под ними наслаивались друг на друга маленькие следы в традиции, которая родилась только сейчас – следы, которые оставили маленькие детские ладошки, вымазанные в пепле. И странным завешением этой односторонней переписки был след руки десантника над дверью – правая рука оставила свой оттиск на печати из красноватой бронзе, перековывая нострамскую настенную живопись на ноктюрнский лад.       Громадный десантник наклонил голову и постучал. Магистр имел право просто открыть двери, но это бы показало, что за ними прощённый преступник, а не боевой брат, имеющий право на уединение и священное право закончить работу. Ту'шан был готов ждать, но дверь отворилась почти сразу.       -Магистр, – Брай'тан склонился в поклоне. Он безмерно уважал героя Бадабской и Армагеддона, и мало было в Империуме тех, кто не разделял это уважение.       -Иди за мной, брат. – фраза была не ритуальной, но имела абсолютно ритуальное значение. Отступников не называют братьями, и это самое важное, что нужно было показать человеку, удалённому от мира и обречённому думать о своих делах.              Они прошли через коридоры, где каждый метр искусной резьбы по камню прославлял деяния воинов Императора, залы, которые были полны статуями и творениями, мастерские, где чинилось, ремонтировалось, строилось или изобреталось творчество. Громадные открытые галереи позволяли почувствовать резкие порывы ветра, увидеть мрачные чёрные пики Ноктюрна, услышать неумолкаемый гул вулканов, передающих наверх ярость и страсть пылающих недр планеты. Родина Саламандр жила, обновлялась, создавала и рушила, прекрасная и опасная в своей вечной молодости.       Плац, над которым остановился магистр, был небольшим и уединённым. Когда-то давно он использовался для поединков, пока эта чуждая традиция не умерла более шести тысячелетий назад. Взгляд Брай'тана упал вниз... и остановился. Там шла тренировка – десяток неофитов и несколько десятков людей смотрели, как десантник в броне сражается в рукопашную с тремя людьми, чьи длинные волосы безошибочно указывали на неноктюрнское происхождение. Вот удар десантника был принят на сомкнутые кулаки, девушка подалась назад, а её товарки атаковали, безошибочно метя в руку и бедро, заставляя не слишком опытную цель резко отступать и открываться уже под три атаки. Знакомый голос отразился от стен       -Молодцы. Рика, смещайся и атакуй. Ты уже можешь им показать, как сражается молодой предатель, действуй!       Сержант сам не понял, как он успел заметить кивок Ту'шана и спрыгнуть вниз. На нижней галерее, мимо которой он пролетел, обострённые чувства успели увидеть десятки людей, просто смотрящих на плац. Некоторые лицы были знакомы, некоторые уже нет, но главное – они были тут. А на плацу, на который он упал, подняв волну пепла от босых ног, в десятках глаз зажглось узнавание.       Люди и десантники опустились на колени, десятки рук сложились в аквилу. Только одна стройная фигура осталась стоять, чеканная маска чёрной бронзы заменила лицо, но не голос:       -Сержант Брай'тан, сэр! Докладывает Лионелла Семпер. Вверенный мне экипаж в порядке, большая часть переведены на другие работы и устроены, сорок один человек проходят трансформацию, шестьдесят два добровольца – аугментацию и тренировки по моему примеру. За время вашего отсутствия умерло шестнадцать, а родилось семьдесят два человека!       Время остановилось, пока десантник просто смотрел на восторженные лица. Тяжёлые тренировки и нормальное питание стёрло с них следы голода, но глаза оставались теми же, и тем же огнём горели глаза на лице бывшего боцмана, вытянувшейся в очередном докладе, держа аугментированные чёрным металлом руки по швам. «На лице и на руках просто не осталось целых костей, даже усиленные адамантием и защищённые, они не пережили того рукопашного боя.» Из ступора десантника сумел вывести только мощный голос, заполнивший плац – магистр не стал ни прыгать, ни спускаться:       -Брат-капитан Брай'тан Занара, принимайте полуроту. Эти люди обладают опытом боя с тем, о чём Империум ещё нам не говорит, но им ещё многому нужно от вас научится. Серв-лейтенант Семпер, вы назначены в данную роту инструктором, я ожидаю от вас и ваших сестёр полной самоотдачи сейчас, пока братья ещё молоды, и потом, когда их будет просто мало. Я снимаю с вас ответственность за эвакуированных. Отправляйтесь на «Пепел», его командир знает задачу. Вам решать, когда вы будет готовы к её выполнению. Свободны!       И плац и галерея взорвались приветственными криками.              Фрегаты типа «Нова» были одним из самых новых и быстрых типов сторожевых кораблей, доступных Адептус Астартес. Имперский флот с неодобрением взирал на мощно вооружённые, скоростные кораблики, которые он не контролировал, но пока запросы в Инквизицию на тему переподчинения буксовали – лобби потомков Хана, ввёдших эти кораблики в практику, и секретчиков – Тёмных Ангелов, массово строивших их на Скале, тормозили решение. Адамантий стен и коридоров сверкал отменной работой, сервомеханизмы дверей действовали почти беззвучно – но Брай'тан всё равно оценивал и мощные полуметровые двери, и резные замки, которые должны были удержать взрывы, и почти метровые переборки, и толщину бортовой брони и ставней маленького ангара. Это было судно Адептус Астартес, созданное по высшим стандартам качества, с экипажем, который даже не позволил себе отвлечься и прервать подготовку к вылету.       Небольшой мостик тоже сверкал адамантием и новыми дисплеями боевых станций и когитаторов. На нем даже не нашлось место для обычного во флоте трона, его заменяли рассчитанные на руку и рост десантника поручни. Стоявшая перед ними высокая блондинка в белой капитанской форме кивнула и улыбнулась широкой улыбкой:       - Пепел готов к вылету в течении двух суток, брат-капитан, – Брай'тан поразился скорости, с которой слова магистра долетели до орбиты. Хороший капитан должен был знать всё, что происходит в его системе: - припасы загружены, вам и вашим людям и десантникам подготовлены каюты и тренировочный зал. Дополнительное вооружение не запрашивалось. Задача, поставленная нам командованием, состоит в возвращении «Открытого меча» на имперскую службу. Коммандер Имперского Флота, прикомандированного к ордену Саламандр Мирабелла Ицуки Лиц доклад закончила, сэр.       Она снова улыбнулась, уже намного более живой улыбкой. А из-за пультов и мониторов вставали , аплодируя, последовавшие за ней энсины.              Намного позже, устраиваясь в своей каюте-келье, Брай’тан обратил внимание на инфо-планшет, чёрным с золотом пятном выделявшийся на сером адамантии. Красная печать тихо растаяла под жаром его рук, и с небольшого экрана на брата-капитана иронично взглянули огненные глаза магистра.       «Буду краток – ты заслужил это повышение. Держать в сержантах того, кто организовал оборону планеты против неизвестного врага, провёл сквозь огонь полсотни неофитов и почти полную роту помощниц – это расточительство. Официально ваше задание – вернуть корабль, но ты будешь знать настоящее, оно намного важнее, чем рота десантников. Ваши противники говорили об их создателе, кодовое имя «Наставник». По результатам годового поиска в засекреченных архивах, только одно имя и прозвище может объяснить его способности и рыже-чёрноглазого Повелителя Ночи. Ваша главная задача, Брай – выясните о «Наставнике» всё, что сможете. Он смертельно опасен, но может обладать знаниями о нашем примархе. Портрет его воспитанников вызывает сомнения в правильности рассуждений, но уровень знаний, гениальности и опыта заставляет проверять любую версию. И да, тебе, наверное, интересно – отобранные колдуном из ночных проверены апотекариями. Заражение ксено-материалом диагностировано у всех. Они все стерилизованы, и им определена служба на локационной станции, всем, кроме отобравшихся к тебе в помощницы, их там трое, и единственные двое парней. Ксеносы испортили нам пару хороших десантников и ответят за это. Ту'шан сообщение закончил.»       Новоиспечённый капитан лёг на жёсткую койку и закрыл глаза. Перед мысленным взором вставала четвёрка Повелителей Ночи – рыжий честный Майлз, сиделка при раненом, провидец, прикрывавший его собой, технарь, объясняющий неаугментированной девушке, как зафиксировать доспех, и Ридаран, который на руках отнёс его в лазарет. Их слова о Наставнике были так похожи на обычное отношение неофита-апотекария, что никакое мысленное усилие не могло соотнести этот образ с именем, записанным в отчёте. Именем, вырезанным кровавым следом даже на месте Резни при Высадке, и десятками блестящих и ужасных операций до этого. Выложеным в истории кровавыми костями и записями самого Примарха Вулкана.       Модрим Ллансахай, Примус Медикае и Старший Свежеватель Восьмого Легиона.