8

Одри

      — Поднимайся, милая.       Тёплые руки матери убирают прилипшие к лицу волосы с нежностью. Несмотря на многие разногласия, она любит меня. Любит больше, чем отец. Старается меня защищать, но часто её защита не срабатывает, и я всё равно получаю наказание от него. Но она старается.       — Я хочу спать.       — Нет, милая, ты должна проснуться.

***

      Я резко открываю глаза, почувствовав, как кто-то плеснул ледяной водой мне в лицо. Сфокусировав взгляд, я до боли прикусываю щеку изнутри. Коул стоит с опустевшей кружкой, яростно смотря на меня. Вероятно, я отключилась, и он начал паниковать. Интересно почему? Потому что подумал, что я умерла и его план пошёл коту под хвост? Или в этот момент проявился настоящий Коул, тот, кто так любил меня когда-то?       — Не смей отключаться, Одри.       Грубый голос отрезвил меня. Это был не тот Коул, который любил меня. Это было его альтер эго. Резко качнув головой, я постаралась выровнять дыхание и осмотрелась. Мы сейчас находились в каком-то доме. Деревянные полы, стены, тусклое освещение. Крохотная комнатка обставлена бедно. Кровать, которая вот-вот развалится, шкаф с покосившимися дверцами и деревянный стол, рядом с которым стояли два стула, на которые опасно было дышать.       Я поёжилась от сквозняка и вновь окинула комнату взглядом, чтобы понять, откуда дует. Руки ужасно затекли, Коул связал их у меня за спиной и слишком туго, я перестала чувствовать пальцы в момент, когда мы выехали за город. Сейчас его даже не волновало, что я сижу на продуваемом полу. Он ходил из стороны в сторону, запуская пальцы в волосы. Выглядел так, будто слишком сильно волновался, но что заставило его нервничать?       — Коул, остановись. Если убьёшь меня, ты не обретёшь покой, понимаешь?       Я начала говорить тихо и внятно, чтобы он обратил на меня внимание. Но мои слова лишь вызвали у него смех. Он оказался рядом со мной так быстро, что я не успела опомниться, как мужчина схватил меня за волосы, оттягивая голову назад, чтобы я смотрела в его глаза. Это было больно, но я не позволила себе проявить хоть какую-то эмоцию. Просто сдержала этот испуганный писк где-то внутри себя.       — Кто сказал, что мне нужен покой? Ты должна была умереть ещё тогда, в тот вечер, когда собиралась уйти от меня. Это твоя судьба — умереть от моей руки. — Последние слова он прошипел мне на ухо, а затем оттолкнул от себя так, что я завалилась на бок.       С трудом сев нормально, я прижалась спиной к стене и прикрыла глаза. Было страшно, но я старалась оставаться спокойной хотя бы для вида, чтобы не давать ему повод для радости.       — Ты наверняка уже намечтала жизнь со своим полицейским, ведь так, мышка?       Меня передёрнуло от того, как он меня назвал, но ведь он был прав. Я и правда мечтала, чтобы наши с Давидом отношения наконец обрели какой-то смысл. Чтобы мы либо были возлюбленными, либо же остались друзьями. Пока что у нас всё было пятьдесят на пятьдесят. Мы вроде бы и не скрываем симпатию друг к другу, но и в то же время не переходим за черту дружбы.       — Ты всё надеешься, что он тебя спасёт? Милая Одри, он в жизни не догадается, что мы с тобой тут.       Всё, на что оставалось надеяться, — это что Давид додумался пойти к миссис Рид. Он должен был догадаться. Он умный.       Прикрыв глаза, я задержала дыхание, но посторонний звук заставил меня резко выпрямиться и открыть глаза. Это были голоса, они раздавались с улицы и были далеко, но с каждой минутой становились громче. Я перевела взгляд на Коула, который тоже их услышал и теперь стоял молча, смотря в окно. Я напрягла слух, чтобы понять, кто это, и каково же было моё облегчение, когда из двух голосов я узнала голос Микаэля.       Желваки на скулах Коула забегали. Он сжал кулаки и резко посмотрел на меня. В его взгляде не было ничего хорошего. Мне показалось, что он готов прямо сейчас кинуться на меня и зарезать прямо тут, и неважно, что это будет быстро и не так красиво, как он мечтал. Зато я буду мертва. Но нет, он резко развернулся, открыл окно и, схватив свой нож, вылез через него, бросая меня тут одну. Я замерла, не до конца осознавая, что сейчас произошло и что мне, собственно, делать.       С трудом поднявшись на ноги, я сделала шаг в сторону входной двери, но она открылась так резко, что я вздрогнула и чуть снова не свалилась на пятую точку от испуга. Микаэль замер с пистолетом, направленным в мою сторону, но опомнился довольно быстро и убрал его за пояс брюк. Кассиэль же убирать его не стал, прошёл в дом и осмотрелся.       Меня била мелкая дрожь от пережитого стресса, в глазах то и дело темнело, но я старалась держать себя в руках и оставаться в сознании, как бы сложно это ни было. Микаэль развязал мне руки, и в этот момент я поняла, что ноги стали ватными. Если бы мужчина не успел меня поймать, я бы наверняка упала на пол. Он поднял меня на руки, перевёл взгляд на Кассиэля и кивнул ему. Через пару секунд я услышала его голос. Он кому-то сообщал, что меня нашли и я почти в норме.       — Одри, вы можете говорить? Куда делся Коул?       — Он ушёл через окно. Не дайте ему добраться до Давида. Нельзя. Он… он убьёт его.       Голос пропал, и в конце концов я просто нырнула в эту тьму, отключаясь от всего мира.

Давид

      Микаэль сообщил, что Одри нашли, назвал координаты, но вот к дому я так и не отправился. Мой взгляд привлекло какое-то движение слева от меня. Резко повернувшись, заметил мужчину, который бежал. То, что это был Коул, сомнений не вызывало. Одри просила не приближаться к нему, но и упустить я его не мог. Не сейчас. Рация вновь затрещала, и раздался голос Микаэля:       — Давид, Одри сказала, чтобы ты не приближался к Коулу.       Я проигнорировал слова брата, продолжая следовать за тем, кого мы пытались поймать не первый месяц. Отпустить его сейчас значило бы начать всё заново. Допустить этого было нельзя.       В какой-то момент я потерял его из виду. Остановившись, осмотрелся. Тишина ночного леса должна была пугать, но уж точно не меня. И не в таких местах бывал, чтобы бояться деревьев. Хруст веток раздался за спиной. Сжав рукоять пистолета, резко развернулся, но Коул оказался ближе, чем я предполагал. Он не выбил пистолет, просто сделал одно резкое движение, и где-то в районе рёбер появилась непонятная боль. Коул усмехнулся, хотя это было скорее похоже на оскал дикого зверя, и сделал шаг назад. Пистолет выпал из руки сам. Что-то не так. Однозначно.

***

      Отвратительный звук будильника заставил медленно открыть глаза. Солнечный свет наполнял незнакомую спальню. Я приподнялся на локтях, чтобы осмотреться, и замер от удивления.       На стене напротив кровати висели фотографии, на которых я был изображён с Одри. И всё бы ничего, но это были свадебные фотоснимки. Она стояла рядом со мной в белом платье с пышными рукавами, юбка была украшена цветами, а её волосы собраны в высокий пучок. Одри смотрела прямо в объектив, а я на неё. Увиденное заставило меня подняться, я подошёл ближе к стене и, наклонив голову, начал рассматривать фотографии дальше. Путешествия, свидания и… снимок УЗИ. Подцепил его, прочёл текст, написанный аккуратным почерком Одри: «Наша малышка, мы ждём тебя». Вернув его на место, я сделал шаг назад, когда увидел фотографию с ребёнком. Что-то во всём этом было не так. Будто всё это было неправдой. Но на безымянном пальце левой руки я чувствовал обручальное золотое кольцо.       Натянув первую попавшуюся футболку, я вышел из спальни, отправляясь на тихие звуки. Одри стояла у кухонного гарнитура. На ней были короткие шорты и майка с тонкими бретелями. Она нацепила фартук и что-то нарезала на доске. Волосы собрала в максимально неаккуратный хвост, из-за чего несколько прядей спадали на её спину. Телевизор тихо работал, а ведущие объявили новинку этого лета, отчего губы Одри растянулись в улыбке и она начала пританцовывать. Я сделал медленный шаг в её сторону, и она повернулась ко мне. В зелёных глазах вспыхнул огонёк, а затем тут же погас. Она нахмурилась. Отложила нож и подошла ко мне почти вплотную. Я ощутил запах её духов и почувствовал себя уже не во сне. Я начал думать, что это всё реальность. Одри приложила прохладную ладонь к моему лбу, и морщинка меж её бровей разгладилась, а на губах появилась едва заметная улыбка.       — Ну наконец-то. Я думала, твоя температура никогда не спадёт. Садись, завтрак почти готов. — Она быстро поцеловала меня в губы, заставив, замерев, смотреть на неё. — Давид? Ты чего застыл, будто впервые меня видишь? Сегодня я вроде бы не похожа на эскортницу.       Я усмехнулся, услышав напоминание о словах её матери у церкви.       — Можешь разбудить Адалину.       — Кого?       Одри развернулась ко мне и снова нахмурилась.       — Дорогой, тебя всё ещё лихорадит? Нашу дочь, Адалину. Аду. Ты называешь её…       — Звезда моя, — прошептал я, и Одри улыбнулась, но как-то напряжённо. — Прости, просто мне приснился кошмар, и я… немного выпал из реальности. Мне снилось, как Коул похитил тебя и…       Я уже собрался направиться в детскую, но голос Одри остановил меня:       — Тогда почему ты не успел?       Конечности похолодели. По комнате будто расползся густой туман, всё вмиг стало серым, словно солнце заволокли грозовые тучи. Я обернулся. Медленно. Боясь того, что я там увижу. И не зря. Одри стояла в своём брючном костюме, в котором Коул её похитил. Длинные распущенные волосы были слегка спутаны. Кожа была бледной. Слишком бледной для живого человека. Губы искусаны в кровь. Одри прижимала окровавленные пальцы к груди и смотрела в мои глаза не моргая. Зелёный цвет глаз, так напоминающий летний луг, уже не был таким ярким. В него словно добавили серую краску.       — Ведьмочка, что он…       — Ты не успел, Давид.

***

      Я вскочил на кровати, не сразу понимая, где нахожусь. Сначала в глаза ударил яркий свет, а затем сквозь шум в ушах от нового кошмара я услышал писк больничных аппаратов. Больница. Я на больничной койке.       Ощущения возвращались медленно, и самым ярким из них была тянущая боль где-то в районе рёбер. Опустив глаза, обнаружил шов. Меня шили. Коул. Нож. Решение. Глазами обвёл палату и у самой кровати заметил её. Одри спала, положив голову на свои руки. На лице не было видно ни грамма косметики, от элегантных вещей не осталось и следа. На ней была простая белая футболка, явно большая ей, — я усмехнулся, когда понял, что это моя, — и чёрные джинсы. Волосы она собрала в неаккуратную косу, и выпавшие пряди спадали на её лицо. Сейчас она даже во сне была загружена: брови сведены к переносице, губы поджаты. Пальцами она то и дело сжимала свои предплечья, ногтями впиваясь в нежную кожу.       Моя ведьмочка либо видела очередной сон с моей смертью, либо так сильно была расстроена тем, что со мной произошло, ну, или что я просто не послушал её и сделал всё по-своему. Возможно, она злилась. Одри забавно злится, но становится чертовски горячей, словно дьяволица в ярости.       Я улыбнулся, смотря на неё, и уже протянул руку, чтобы коснуться, когда с грохотом раскрылась дверь. В палату вошёл Микаэль с извиняющимся выражением лица, а затем отец. Его взгляд прошёлся по мне и в какой-то момент оказался на хрупкой фигурке Одри, которая от испуга вскочила на стуле и спросонья не могла понять, что происходит.       — Ты очнулся… — сорвался с её губ шёпот, когда она наконец сфокусировала взгляд на мне.       Затем она кивнула Микаэлю и замерла, смотря на моего отца, который, в свою очередь, не скрывая рассматривал её. Наверняка он уже надумал, что это моя девушка, а я ещё и заставил её волноваться. Стоило мне об этом подумать, как отец озвучил мои мысли практически дословно:       — Ты головой своей умеешь думать?       Он редко отчитывал меня или Микаэля. Чаще всего это происходило в шуточной форме, но сейчас он был настроен решительно.       — Тебе же сказали не рыпаться, нет, герой нашёлся. Один на убийцу решил пойти. Заставил свою девушку нервничать!       — Дев…       Микаэль перебил Одри, схватив её под руку:       — Одри, давай дадим им поговорить.       Он повёл Одри из палаты, а я попытался вспомнить, когда это мой брат успел перейти с ней на ты. Дверь за ними закрылась, и отец присел на стул, на котором ранее сидела Одри. Он внимательно посмотрел на меня, и я заметил, что в его глазах потух тот огонёк, который горел, когда мама была жива. Он уже не был тем весельчаком, каким был раньше.       Со мной произойдёт то же самое, если вдруг с Одри что-то случится?       Странная мысль проскочила в голове, если учитывать, что между нами с Одри нет романтических отношений. Мы по сей день находимся на стадии «передружба, недоотношения». Стоило бы уже перейти на какую-то сторону, но нас словно что-то тормозило каждый раз, когда мы пытались это сделать.       — Красивая, — неожиданно произнёс отец, и я, усмехнувшись, кивнул.       — Моя ведьмочка.       Отец улыбнулся на то, как я назвал Одри, а через секунду его улыбка стала шире, когда он понял, почему я её так назвал.       — Ну да, зелёные глаза, рыжие волосы.       И дар ясновидения в придачу, но этого я уже не стал произносить вслух. Я не скажу, что отец скептик, но тем не менее вываливать на него информацию о том, что Одри экстрасенс и она видела мою смерть, было бы неразумно. Тем более сейчас.       — Я думал, что твой брат остепенится первый. У тебя всегда был ветер в голове. Хотя, видимо, изменилось только отношение к любви. В остальном же ты такой же взбалмошный. Микаэль сказал, что она практически жила здесь все три дня, пока ты был в отключке. Давид, возьмись за голову. Раз ты начал отношения, то не лезь на рожон, тем более когда тебе говорят не делать этого. Ты хочешь оставить девочку с разбитым сердцем?       — Я знаю, отец. Просто я был так зол в тот момент. Готов был голыми руками его придушить за то, что он…       — Придушишь, но только тогда, когда за твоей спиной будет хотя бы Микаэль. На всякий случай. Собирайся, тебя выписывают. Нам любезно разрешили наблюдать за тобой дома.       Отец вышел из палаты, когда до меня дошло, что, как только он увидит, что мы с Одри живём в разных спальнях, он всё поймёт. Почему Микаэль не объяснил ему, что специально сказал, будто Одри моя девушка, чтобы её пустили в палату?       Отец поехал в машине Микаэля, я же сел в машину Одри. Вела она уверенно, внимательно следя за дорогой, — я видел, что она не настроена на разговор. Пальцы, сжимающие руль настолько крепко, что побелели, поджатые губы и сдвинутые к переносице брови. Злится. Нет. Не так. Одри была в ярости и пыталась до последнего её сдержать. Но к моему несчастью, а может, и счастью, впереди нас ждала пробка. Одри тихо ругнулась, останавливая машину, и почти сразу же опустила голову, упираясь лбом в лежащие на руле руки. Дыхание прерывалось, и тут не нужно было быть психологом: она пыталась считать. Считала до десяти, чтобы держать себя в руках.       Признаться честно, я поразился, что ведьмочка так долго держала себя в руках. Мне казалось, что она могла ещё в палате придушить меня собственными руками, чтобы Коул не терял на меня времени в будущем, но нет. Сдержалась. Когда зашла ко мне в палату, проверяя, собрался ли я, — тоже. Только бросила на меня укоризненный взгляд и вышла. А теперь в машине. Мы заперты в одном пространстве, лишних людей нет, но она продолжает держаться. Пытается найти мне оправдание? Или уже поняла, что я не мог просто дать Коулу уйти? Даже несмотря на то, что он сбежал, я попытался.       — Ведьмочка, скажи уже хоть что-то. Это молчание угнетает.       Я видел, как напряглось её тело.       — Ты чёртов идиот, Давид. Придурок. Ненормальный. Ты знаешь?       Она наконец посмотрела на меня, и я улыбнулся, когда наконец понял, что смотрит она в мои глаза. Пускай она делала это со злостью, но внутри меня всё расслабилось, когда я увидел чистый зелёный цвет её глаз.       — Знаю. А ты знаешь, что ты невероятна?       Одри вскинула бровь, раздражённо вздохнула и отвернулась.       — Он ничего тебе не сделал?       Одри покачала головой, но промолчала.       — Ведьмочка, посмотри на меня.       Она повернула голову. На её лице не было раздражения. Только усталость. Вселенская усталость от всего происходящего. Мне было её жаль, но я никогда не скажу ей об этом. Ей не понравится, что кто-то её жалеет.       Я заправил выбившуюся прядь волос за ухо и провёл пальцем по её скуле, наклоняясь немного вперёд. Мне казалось, что сейчас она напряжётся от этого, но нет. Она оставалась по-прежнему расслабленной. Я поцеловал её сначала в лоб, из-за чего Одри прикрыла глаза и тихо вдохнула, затем в висок, а уже после прикоснулся к губам, отчего в секунду она дёрнулась, а затем расслабилась.       — Тебе нужно отдохнуть, — тихо сказал я, прислонившись своим лбом к её. — Выходи. Я поведу машину. Не спорь. Ты знаешь, что бесполезно.       Одри будто бы и не собиралась спорить. Молча вышла из машины, а после заняла переднее пассажирское сиденье. Она села немного боком в мою сторону и положила голову на спинку кресла, наблюдая за мной, пока я рассматривал водительское место.       — Ты забавно смотришься за рулём моей машины, — тихо посмеялась Одри. — Не тесно?       — Нет. Более чем удобно. Но сразу понятно, что машина принадлежит женщине.       Одри вскинула бровь.       — Здесь пахнет тобой.       Я заметил едва уловимую улыбку на её губах, а после увидел, что машины начинают движение, поэтому поспешил завести машину.       До моего дома мы добрались только через два часа. Одри уснула быстро, но спала беспокойно, постоянно вздрагивая и что-то шепча, только вот слов я так и не смог разобрать. Казалось, что это был какой-то незнакомый язык.       Микаэль предлагал отцу остановиться у него, но тот категорично отказался и сразу направился к подъезду, чтобы подняться в мою квартиру. Ну что ж, вероятно, придётся отчитываться перед отцом, почему я и «моя девушка» живём в разных спальнях. Он поверит, что я храплю? А может, лучше сказать, что храпит Одри и мешает мне спать? Эта мысль заставила меня улыбнуться, и я чуть было даже не рассмеялся, но вовремя остановил себя.       Одри взяла меня под руку и зашла в лифт вместе со мной. Она всё ещё выглядела бледной и уставшей, явно не спавшей несколько ночей подряд. Её буквально шатало из стороны в сторону. В квартире Одри с трудом сняла пальто и добралась до моей спальни. Я всё это время шёл прямо за ней, готовый в случае чего подхватить её, потому что её слабость была заметна невооружённым глазом. Пройдя в спальню, я остановился, осматриваясь. Что-то изменилось. И этим чем-то стал порядок в комнате. Никаких лишних вещей, всё на своих местах. Из приоткрытого шкафа виднелись занятые полки. Другая же приоткрытая дверца показывала, что на вешалках теперь не только мои рубашки, но и блузки Одри, её платья. Это выглядело правильно. Словно так всё и должно быть. Или будто бы всё на своих местах уже не первый год.       Одри ушла в душ, прихватив с собой чистую домашнюю одежду, я же, переодевшись, вышел в гостиную, направляясь прямиком на кухню. Отец уже раскрыл холодильник и рассматривал содержимое. Затем что-то достал.       — Я приготовлю…       — Ещё скажи, что Одри будет в таком состоянии готовить?       Мы начали говорить одновременно, и я удивился тому, что мой отец считает меня каким-то тираном.       — Нет. Что за бредовые мысли? Я хотел сказать, что я приготовлю ужин.       — А, тогда расслабься, дай старику чем-то заняться. Последнее время я живу на полуфабрикатах, потому что готовить не для кого. Так что лучше следи за своей девушкой.       Я вернулся в спальню. Из ванной доносился звук льющейся воды, а вот интуиция подсказывала зайти туда и проверить Одри. Решив, что я просто загляну на всякий случай, поднялся с дивана и, подойдя к двери, постучал. Ответа не последовало. Опустив ручку, я понял, что Одри не закрылась. Приоткрыв дверь, заглянул, а затем и вовсе зашёл в ванную. Одри сидела на полу в душевой, прижав колени к груди и положив на них голову. Что-то в её состоянии совершенно выбило меня из колеи. Не раздеваясь, я шагнул к ней и сел рядом. Её глаза неотрывно следили за мной, а губы растянулись в усмешке. Одри переложила голову на моё плечо и глубоко вдохнула.       — Я устала, Давид. Мне просто хочется отдохнуть от всего. Желательно где-то поближе к тебе. Чтобы почувствовать себя в безопасности, вдохнуть твой успокаивающий аромат.       — Тогда предлагаю не сидеть на кафеле, милая ведьма.       Одри промолчала, вероятно не поняв мой намёк.       Ну что ж, эффект неожиданности будет к месту — может, это поднимет ей настроение. Я поднялся на ноги и вышел из душевой. Вода капала на пол, и я поспешил избавиться от майки и шорт с боксёрами, бросив их сразу в стиральную машину. Обмотав вокруг бёдер полотенце, я взял второе для девушки и вновь сделал шаг в сторону душевой, но лишь для того, чтобы раскрыть ей свои объятия. Одри, совершенно не смущаясь своей наготы, поднялась и медленно подошла ко мне. Пока она шла, время словно замедлилось. Я не оставил без внимания ни один участок её тела. Мне просто хотелось поскорее ощутить мягкость её кожи. Обмотав полотенцем, резко поднял её на руки, отчего со стороны Одри раздался тихий писк, а затем она обняла меня за шею, уложив голову на плечо. Вернув её в спальню, уложил на кровать, из-за чего Одри начала причитать:       — Постель будет мокрой, Давид, мне нужно одеться.       — Ложись, Одри, просто ложись, и желательно на живот.       В её глазах вспыхнул некий огонёк, и она выполнила мою просьбу, хотя я бы сказал, что перевыполнила. Перед тем как перевернуться на живот, она стянула с себя полотенце и накрыла им лишь ягодицы. Её силуэт на мой кровати смотрелся слишком идеально, словно она была создана для того, чтобы лежать рядом со мной на одной постели, обнимать, закидывать на меня ногу, разбрасывать свои волосы по подушкам.       Я покачал головой и, закрыв дверь на замок, зашёл в ванную, но буквально на несколько секунд, чтобы взять масло. Вернувшись в комнату, заметил, что Одри лежит в той же позе, которую приняла. Мне пришлось сесть так, чтобы мои колени оказались по обе стороны от её бёдер, но ей не было тяжело — я держал своё тело на весу. Капнув немного масла на ладонь, растёр его, а затем лёгкими поглаживающими движениями прошёлся по спине Одри. С её губ сорвался тихий вздох, и постепенно я начал чувствовать, как она расслабляется. Вся зажатость в плечах сошла на нет, дыхание перестало быть прерывистым. Такими же поглаживающими движениями я спустился к пояснице, и Одри чуть дёрнулась, что вызвало у меня улыбку.       — Что-то не так, ведьмочка?       — Давид, за дверью твой отец, а ты тут… соблазнением занялся, — прошептала Одри и слегка поёрзала подо мной — это движение распалило ещё больше.       — Ведьмочка, о чём это ты думаешь? Это просто расслабляющий массаж. Ты слишком напряжена, и я хочу помочь тебе.       Руки скользнули книзу, сдвигая полотенце. Большие пальцы задели копчик, и Одри резко вдохнула, будто ей не хватало кислорода.       — Давид, я…       Её прервал тихий стук в дверь. Поднимаясь с постели, я оставил лёгкий поцелуй на её плече. Взяв сухие шорты из шкафа, надел их и только после открыл дверь, выглядывая.       — Я собираюсь в магазин, вам что-то нужно?       Отец окинул меня взглядом, и я заметил в его глазах тот самый озорной огонёк.       — Мне нет. Ведьмочка?       Я повернулся к ней, встречаясь с яростным взглядом. Она лишь молча покачала головой.       — Одри тоже ничего не нужно.       Закрыв дверь, я вновь обернулся, чтобы вернуться на кровать, но Одри подкралась ко мне слишком быстро и тихо. Стояла почти вплотную ко мне, прикрывая грудь рукой.       Она выглядела восхитительно. Слегка растрепавшиеся влажные волосы, порозовевшие щёки и взгляд — ярость, смешанная с чем-то слегка похотливым.       Я усмехнулся, когда Одри надавила на мою грудь, прижимая к стене. В обычный день у неё бы навряд ли получилось сдвинуть меня с места, но сейчас я желал следовать её правилам. Мне хотелось вытащить её из бездны отчаяния, и у меня получилось. Сейчас передо мной моя ведьмочка — страстная, полная сил и желания.       — Мисс Браун, вы нападаете на офицера?       — Вы не при исполнении, мистер Уоллес, да и я вроде бы как ваша девушка. Имею право немного прижать к стенке.       Я засмеялся, чуть откинув голову назад, а через секунду почувствовал, как её рука пробирается по торсу прямо к шее. Меньше чем через минуту Одри запустила свои пальцы в мои волосы и слегка оцарапала кожу головы ногтями. Теперь уже стало не до смеха. Я распалил её массажем, а она лишь прикоснулась ко мне. Слишком сильное влечение. У неё слишком много влияния на меня. И меня это устраивает.       Одри привстала на цыпочки, когда я вновь посмотрел на неё, и потянулась ко мне, но конечный шаг сделал я, когда подался вперёд слишком резко. Когда завладел её губами в странном поцелуе. Это был поцелуй, о котором я мечтал с той самой ночи, когда мы перешли черту. Когда перестали быть друг для друга просто копом и потерпевшей.       Подхватив её под бёдра, резко развернулся, прижимая Одри к стене. Тихий стон сорвался с губ чуть раньше, чем я прикоснулся губами к её шее, оставляя влажный след от поцелуя. Пальцы, которые уже были на моих плечах, напряглись. Одри чуть выгнулась в спине, прикрывая глаза и приоткрывая губы в немом стоне, когда я свободной рукой нашёл её грудь, чуть сжимая.       — Если ты меня не возьмёшь прямо сейчас, то я придушу тебя подушкой ночью. Ты же это понимаешь? — Она шептала быстро, словно боялась, что кто-нибудь тут появится и прервёт нас.       Я двинул бёдрами чуть вперёд, чтобы она понимала, что отступать я не намерен, что хочу её целиком и всю прямо сейчас, здесь, у этой стены, на собственной кровати, может быть даже усадив её на стол или повторив в душе то, что было между нами в прошлый раз. Одри снова тихо застонала от моих движений. Она опустила одну руку между нами и ловко просунула её в мои шорты. Теперь её прикосновение заставило закрыть глаза меня. Движениями вверх-вниз она доводила меня до того, чтобы мой мозг отключился полностью.       Я не заметил, в какой момент я опустил Одри на пол, как в тумане снял шорты, а затем развернул её лицом к стене и провёл рукой по спине. Сделав небольшой шаг назад, слегка надавил на поясницу, заставляя Одри наклониться чуть ниже.

Одри

      Давид вошёл одним резким движением до упора. Я сильнее упёрлась руками в стену, а с моих губ сорвался громкий стон удовольствия, которое пронеслось волной по всему телу сразу.       — Боже…       Дальше был шёпот. Я что-то шептала, даже сама не понимая смысла слов. Самым отчётливым в тот момент были руки на моих бёдрах и Давид внутри меня. Его движения были быстрыми и резкими. Он то выходил из меня полностью, то тут же заполнял собой. Мне неистово хотелось к нему прикоснуться. Я завела руку за спину, но Давид быстро перехватил её, прижимая к моей же пояснице. Я приподнялась чуть выше, и Давид в ту же секунду обхватил мою грудь, чуть сжимая. Его губы прижались к моему плечу, и от его поцелуев по телу пробежал табун мурашек.       — Не сдерживай себя, милая ведьма.       Шёпот опалил моё ухо горячим дыханием, и я, откинув голову, упёрлась в плечо Давида, прикрывая глаза. С полуоткрытых губ слетали стоны, комнату наполнили звуки шлепков, и это лишь сильнее сводило с ума. Давид отпустил мою руку, которую прижимал к пояснице, но лишь на пару секунд. Он схватил её снова и молча направил мои пальцы к клитору. Стоило мне его коснуться, как внизу живота затянулся тугой узел. Я чувствовала, как он медленно начинал ослабляться, и уже готовилась к этой эйфории, но у Давида были другие планы: он убирал мою руку на несколько секунд и замедлялся сам, лишь целуя мою шею и плечи. А затем всё повторялось.       Я окончательно потеряла счёт времени, даже не заметила, как Давид позволил мне круговыми движениями прикасаться к клитору и перестал убирать мою руку. Заметила лишь, что он ускорился сам, а его пальцы на моих бёдрах сжались сильнее. Я начала двигать пальцами быстрее, ощущая приближение оргазма, и именно в тот момент, когда мужчина в очередной раз коснулся своими губами моей шеи, моё тело словно поразило молнией. Я почувствовала дрожь везде, а затем услышала сдавленный стон Давида у моего уха и даже не сразу поняла, что произошло.       Пара минут ушла на то, чтобы отдышаться, затем Давид вновь поднял меня на руки и опустил на кровать, ложась рядом. Я положила голову на его плечо, а руку на грудь и незаметно для себя ногтями начала вырисовывать круги на его коже.       Вы знаете чувство, когда чувствуешь запах и понимаешь, что ты в безопасности? Так вот, лёжа рядом с Давидом, в его спальне, на его кровати, и ощущая его запах, я поняла, что он пахнет так, как должен пахнуть мой мужчина.       Эта мысль заставила улыбнуться. Я уткнулась носом в его плечо, прикрывая глаза и вдыхая глубже. Донёсся звук открывающейся двери в квартиру. Вернулся отец Давида, и я тихо засмеялась.       — Смеяться в одного немного ненормально, тебе не кажется? — спросил Давид хриплым голосом, и я услышала улыбку.       — Уложились по времени.       Теперь тихо засмеялся Давид, ближе прижимая меня к себе. Его губы коснулись моего лба, и я уже в который раз поймала себя на том, что чувствую безопасность. Я дома. И это было лучшее чувство.       Через несколько часов я помогала накрывать на стол, разговаривая с Джеймсом, который настоятельно просил не называть его мистером Уоллесом, обмолвившись, что мы почти семья. И я задумалась над этим. А ведь наши отношения с Давидом не официальны. Предложения не поступало. Мы лишь дважды переспали, между нами определённо есть чувства, но Давид не предлагает стать его девушкой.       Сев за стол, мы только принялись за еду, как телефон Давида зазвонил и он ответил не выходя из-за стола. Я видела, как стремительно менялись эмоции на его лице, пока он смотрел на меня. Удивление, злость, грусть и непонимание. Мужчина, не попрощавшись, отключился и положил телефон экраном вниз, опуская глаза на тарелку со стейком, но, судя по всему, аппетита у него уже не было.       — Давид…       — Одри.       Я замерла, когда мы начали говорить одновременно. Не знаю, что напрягло меня сильнее: тон его голоса или то, что он назвал меня по имени. Я сжала вилку и нож, а затем медленно опустила их на стол, ожидая продолжения, но Давид молча смотрел на меня, скорее всего подбирая нужные слова. Мужчина нервно взял стакан с водой и сделал несколько больших глотков, будто у него пересохло во рту. Предчувствие накатило такой водной, что я не сразу заметила резкую головную боль. У меня потемнело в глазах, и последнее, что я помню, — как начала заваливаться на бок и как тёплые руки Давида успели меня поймать.       Несколькими часами ранее       Дом Оры Браун       Стук в дверь раздался неожиданно. Женщина, находящаяся дома, никого не ждала. Дочь предпочитала не приходить сюда, вероятно, из-за того, что ей пришлось пережить в детстве, а друзей у неё не было. Мало кто станет общаться с женщиной, которая была настолько набожной, что предпочитала не замечать, как её уже покойный муж измывается над их же ребёнком.       Ора винила себя. Винила за испорченное детство дочери. Винила, что так и не смогла набраться смелости, чтобы попросить прощения у неё, а не у бога. Она не смогла встать перед Одри и, смотря в глаза, познать свою ошибку: она не защищала её в детстве. Не могла сказать, что совесть гложет её изнутри за все обидные слова, сказанные дочери. В даре Одри не было ничего дьявольского. Она помогала людям, находила решения для них, видя их прошлое и будущее. Это было чудом. Но точно не проклятием.       Поэтому, когда раздался стук в дверь, Ора опустила взгляд на свой телефон, на котором был открыт мессенджер и диалог с Одри. Она начала писать ей сообщение. Сообщение, в котором извинялась за всю боль, которую могла причинить. Она просила её простить и приходить почаще. Она скучала.       Встав с дивана, женщина подошла к дверям. Её ошибкой было открыть, не спрашивая, кто там, не посмотрев в глазок. Может, это помогло бы ей. Открыв дверь, она замерла на несколько секунд, рассматривая Коула. Он стоял, опершись на косяк плечом. На его губах играла усмешка.       — Здравствуйте, Ора. Безмерно рад вас видеть. Не пригласите на чай?       Она хотела закрыть дверь, хотела добраться до телефона, чтобы отправить Одри сообщение о том, что он тут, но, как бы быстро она ни действовала, Коул был быстрее. Он перехватил руку женщины, сжимая до боли, а затем втолкнул её в дом, заходя следом и закрывая дверь. Он наступал, Ора отходила, понимая, что он не уйдёт, если не получит нужные ответы. Но как она могла выдать ему собственного ребёнка? Как она могла сказать убийце, где её дочь? Она не может допустить смерти дочери. Родители не должны видеть смерти своих детей, даже если на то воля божья.       — Что тебе нужно, Коул?       — Всего-то знать, где моя невеста.       — Она не твоя невеста, Коул. Ты пытался убить её. Ты должен гнить в тюрьме за это. Как ты оказался на свободе?       Коул оскалился, когда загнал Ору в тупик. Отступать ей было некуда. Незаметно он достал нож, смотря на неё, слегка наклонив голову набок.       — Ора-Ора, не скажешь? Даже если от этого будет зависеть твоя жизнь?       Ора совершила ошибку. Она надеялась, что сможет пробежать мимо него достаточно быстро, чтобы выбежать из дома. И в какой-то момент ей даже показалось, что у неё получилось. Её пальцы коснулись ручки, когда Коул провёл лезвием ножа по её шее.

***

      Я вскочила на диване. Во рту стоял отчётливый привкус крови. По щекам текли слёзы, руки дрожали с такой силой, что я не могла даже сжать кулаки. Мысли путались, и сейчас считать для успокоения было бы глупостью. Я не смогу.       Давид оказался рядом за секунду. Он резко прижал меня к себе. Крепко. Очень крепко, показывая этими объятиями, что он рядом, что он не оставит меня. Из горла вырвался стон отчаяния, затем рыдания. Я давно не рыдала в голос, но сейчас я просто не отдавала отчёта своим действиям. Я не контролировала свои эмоции. Не сейчас.       — Тише, родная, тише. Пожалуйста, Одри, посмотри на меня.       Мужчина обхватил моё лицо, смотря в глаза. Его губы хаотично касались моего лба, щёк. Он смазывал каждую слезинку на них, большими пальцами поглаживая скулы.       — Почему она? Что она ему сделала… — Я шептала быстро, отчаянно, не понимая, что происходит.       Я даже не заметила, как подошёл Джеймс, протягивая стакан воды Давиду, но его внимательный взгляд был сосредоточен на мне. Он словно понимал, как я узнала о том, что случилось, но удивления не было. Он просто смотрел. В его глазах появилось сожаление.       — Попей воды, Одри. Ну же. Давай, несколько глотков. Прошу тебя.       Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я немного пришла в себя. Мы с Давидом сидели на диване. Я поджала под себя ноги, устроившись у него под боком, положив голову на его плечо. Мужчина обнимал меня, прижимал к себе, положив подбородок на мою макушку. Его пальцы ласково расчёсывали мои волосы, невесомо распутывая скрутившиеся пряди.       — Я убью его. Уничтожу. Сотру в порошок.       Голос Давида прозвучал неожиданно, и я вздрогнула и подняла голову. На его лице была уверенность. Это были не пустые угрозы.       — Нет, Давид. Я не могу потерять и тебя. Понимаешь? У меня остался только ты. — Я положила руку на его щеку, заставляя посмотреть на меня. Большим пальцем провела по виску. — Не смей к нему приближаться. Слышишь меня? Умоляю. Я не… я не смогу жить, если с тобой что-то случится. Я умру вместе с тобой.       Он поцеловал меня. Этот поцелуй был наполнен нежностью и, я могла бы сказать, любовью, но я не была уверена в том, что он любит меня. Возможно, он испытывал симпатию, влюблённость, но любовь… Разве может такое быть?       Целуя его, я впервые почувствовала, как мой дар зашевелился внутри меня рядом с Давидом. Я отчётливо понимала, что он меня услышал, но сделает всё равно по-своему. Он не будет отсиживаться в стороне. Я прижалась своим лбом к его и прикрыла глаза. Мы коснулись носами.       — Я люблю тебя. — Тихий шёпот сорвался с моих губ прежде, чем я успела понять смысл сказанной фразы.       Повисла тишина. Угнетающая. Пугающая. Давид чуть отстранился от меня. Заправил волосы за мои уши и провёл пальцами по моей щеке.       — Я люблю тебя, ведьмочка.