Spoiled rotten. 18+│Satoru Gojo

      Сатору Годжо избалован до ужаса.       Этого и следовало ожидать, учитывая его воспитание и не то, что ты не знала об этом — просто до сих пор ты не осознавала, что тоже являешься частью проблемы. Ты не понимаешь, как часто ты поддаëшься ему, пока тебе не приходится говорить "нет".       А он очень хорошо умеет добиваться своего: губы кривятся в убедительной улыбке, широкие голубые глаза невинно смотрят на тебя, большие руки блуждают по твоим бокам, нежно поглаживая по бëдрам. Ты должна быть твëрже, должна напоминать ему, что он не может всегда получать что-то только потому, что просит, но тут до тебя начинает доходить, что, возможно, ты сама так же плоха, когда дело доходит до того, чтобы баловать его.       И если он умеет добиваться своего, то особенно хорош, когда хочет тебя.              — Сатору, мы на дне рождения твоего лучшего друга...             — Но у Сугуру так много свободных комнат...             — Нет, — шипишь ты, заставляя его губы ещë больше надуться.       Годжо Сатору также и ненасытен. Когда ты думаешь, что ему достаточно, кажется, что этого никогда не будет достаточно. Он всегда хочет большего. Ты думаешь, что из этого факта должны быть исключения, например, что вы оказались не в то время и не в том месте, но тебе раз за разом доказывают, что ты ошибаешься (как и всегда, когда речь идёт о нём).             — Он даже не заметит, что мы ушли, — хнычет он, опустив руки, чтобы схватить тебя за задницу. Ты отмахиваешься от его рук, вздыхаешь и сжимаешь переносицу в раздражении, когда несколько человек хихикают, проходя мимо вас.              — Сатору...             — Для тебя Тору, — поправляет он, глядя на тебя.        Ты почти забываешь, что он ещë и ублюдок.              — Тору, сейчас ужасное время, — ругаешься ты, — Я впервые знакомлюсь с Сугуру, я даже купила новое платье для этой вечеринки, видишь?, — ты показываешь жестом на (дорогое) платье, которое на тебе надето, но оно, кажется, совсем не то, на что ты рассчитывала. Он лишь разглядывает тебя с ног до головы, задерживая глаза на твоих изгибах, которые становятся всë темнее и темнее — слишком знакомый тебе оттенок, его глаза блестят от вожделения. Его руки крепко сжимают твою талию, и по мере того как его решимость становится всë твëрже, твоя медленно рушится.              — Ты никогда не покупаешь для меня новые платья, — жалуется он, притягивая тебя ближе за бёдра.        К этому времени ты уже привыкла к прожигающим взглядам людей вдалеке, когда твой парень настаивает на том, чтобы быть трудным, но чего ты не ожидаешь, так это ровного хихиканья сзади, когда к тебе приближается высокая фигура с тёмными волосами.              — Завидуешь, что она так нарядилась для меня, Сатору?, — поддразнивает Гето, заставляя Годжо хмыкнуть, когда он притягивает тебя к своей груди.             — Она нарядилась не для тебя, — хмурится он, — А для меня. Правда, детка?, — он с надеждой смотрит на тебя, улыбаясь так, словно ждёт, что ты примешь его сторону.             — Нет, я нарядилась для себя, — закатываешь ты глаза.              — Верно, — мгновенно соглашается Годжо, серьёзно кивая, — Она не наряжается ни для кого, кроме себя. Но иногда и для меня, — добавляет он с самодовольной ухмылкой, заставляя тебя поджать губы, а Гето забавно закатить глаза.        Иногда ты, кажется, забываешь, что Годжо Сатору ещё и бессовестный.              — Ну, ты почти всё правильно сказал, — фыркнул Гето, заставив тебя усмехнуться, — По крайней мере, ты получаешь баллы за старание. - и в миллионный раз за последние десять минут Годжо бросает на тебя недовольный взгляд, когда ты присоединяешься к поддразниванию от его лучшего друга.             — Он старается изо всех сил, — хихикаешь ты, одной рукой показывая на Годжо, а другую прижимая к его крепкой груди, — Он не самый сообразительный.             — Нет, не самый , — тихо смеётся Гето. Ты наблюдаешь, как он легонько стучит кулаком по плечу Годжо, и впитываешь мягкую улыбку, которая расцветает на губах твоего парня.        Редко можно увидеть Годжо таким беззаботным, когда он не наедине с тобой — ты привыкла к его самодовольному настрою и язвительным насмешкам, привыкла видеть тщательно выстроенную внешность, которая делает его Годжо. Но он всегда был Сатору, когда был с тобой, и, кажется, он также был Сатору, когда был с Гето.       Ты решаешь, что тебе нравится Гето Сугуру — решаешь, что, возможно, как и Годжо, он не так уж плох для того, кого ты всегда считала привилегированным снобом.             — Детка, зачем тебе выбирать его сторону? Ты же должна...              — Кстати, с днём рождения, — обращаешься ты к Гето, прерывая Годжо (и игнорируя его протесты по поводу того, что ты не слушаешь его),              — Тору много о тебе рассказывал, — глаза Гето, кажется, немного смягчились, прежде чем он бросил на Годжо самодовольный взгляд.              — Я должен услышать всë, что говорил Тору, — ухмыляется он, — Я вернусь после того, как поприветствую всех гостей, — вежливо улыбнувшись тебе и крепко сжав плечо Годжо, он уходит, и как только он скрылся из виду, к тебя вернулась прежняя головная боль.             — Видишь? Он ушёл, — хнычет Годжо, — Детка, пожалуйста? Ты такая красивая, я просто обязан иметь тебя, — хрипло шепчет он тебе на ухо, и от его низкого голоса по коже пробегают мурашки. Ты испускаешь дрожащий вздох, делая вид, что не замечаешь больших пальцев, которые растирают круги на твоих бёдрах, и тëплого дыхания, которое обдувает твою кожу.       Но что-то подсказывает тебе, что Годжо прекрасно понимает, что ты почти у него в руках.                — Милый, ты можешь овладеть мной, как только мы окажемся дома.., — ты прижимаешься поцелуем к его челюсти, и это должно успокоить его, должно убедить его против его очень неуместной по времени просьбы — но вы оба знаете, что твои губы, прижимающиеся к нему подобным образом, только ещë больше раззадоривают его.       И, возможно, тебя тоже, даже если ты не хочешь этого признавать.             — Пожалуйста, — он хлопает ресницами, у Годжо Сатору опасные глаза. Они слишком манят, затягивают в глубины океана, пока не становится слишком поздно, чтобы не утонуть в них.             — Я обещаю, что это будет единственный раз, — пробормотал он, нежно чмокнув тебя в челюсть, прежде чем снова встретиться с тобой взглядом.        Ты смотришь в его глаза, и внезапно тебя затягивает в глубину — ни единого шанса на выживание.               — Ты лжец, — вздыхаешь ты, но он ухмыляется, услышав в твоём голосе потребность.              — Что ж... похоже, ты меня раскусила, — усмехается он. — Нельзя ожидать, что мужчина будет оказывать сопротивление всему этому, — негромко говорит он, снова поглаживая руками твои бока, отчего комната становится тесной, а дыхание становится все более затруднëнным, — Это слишком жестоко.       Наконец последняя ниточка твоего самообладания обрывается, и ты сжимаешь его рубашку в кулак, глубоко вздыхая, прежде чем встретиться с его глазами. Они самодовольны, словно знают о твоём решении задолго до тебя, и почти заставляют тебя пересмотреть своё решение. Может быть, ты бы так и сделала, если бы не тупая боль, распространяющаяся между твоих ног.              — Это не должно быть место, где нас могут найти, — предупреждаешь ты. Его глаза почти мгновенно становятся темнее, и он кивает.               — Решено, — говорит он самодовольно, как будто это слишком простая просьба. — Я знаю подходящее место. Оно будет идеальным.       Очевидно, что "идеальное" место — это спальня самого Гето. Как только вы входите, челюсть падает, ты поворачиваешься к Годжо, чтобы выразить протест, но две сильные руки ведут тебя к кровати, спина падает на мягкий матрас, когда он нависает над тобой.              — Т-Тору, — заикаешься ты, стараясь не обращать внимания на мягкие прикосновения к твоей шее, когда его губы касаются твоей кожи.             — Ты с ума сошёл? Мы не можем делать это здесь.., — с недоверием произносишь ты.               — Почему нет?, — он пожимает плечами, поднимая твоë платье, чтобы оно задралось выше бёдер.              — Здесь нам никто не помешает, — промурлыкал он, впиваясь поцелуем в твою челюсть, вниз по шее, вдоль ключиц и останавливаясь у самой груди.              — Но это... это его комната... м-мы не должны...              — Шшш, милая, — бормочет он, — Ты слишком много думаешь.., — его палец проводит по твоей промежности через нижнее белье, и нахальная ухмылка окрашивает его черты, когда он чувствует влагу через ткань.              — Возбуждена, а?, — он изгибает брови.              — У нас нет целого дня, — шипишь ты, покачивая бëдрами, чтобы сильнее прижаться к его руке. Глубоко усмехаясь, он притягивает тебя в жарком поцелуе, прижимаясь губами к твоим, пока его язык пробует тебя на вкус. Ты стонешь ему в рот, и он чувствует, как его брюки сжимаются от этого звука.               — Я собираюсь трахнуть тебя в этом платье, — хмыкает он, — Ты выбрала этот цвет для меня?, — он поднимает бровь, любуясь ярко-синим шёлком, большие руки обхватывают твои бёдра и разводят их в стороны. Задыхаясь, ты скулишь в знак протеста.              — Т-тору, это дорогое платье, ты должен снять его, чтобы...              — Я буду осторожен, — протестует он, заставляя тебя раздражённо стиснуть зубы.              — Ты никогда ни с чем не осторожничаешь, — хмыкаешь ты, надувая щеки и кривя губы в милом недовольстве, что заставляет его ухмыляться. Усмехнувшись, он наклоняется и проводит дорожку поцелуев по внутренней стороне твоего бедра, самодовольно ухмыляясь, пока ты дрожишь от такого внимания.              — Я буду, — настаивает он, — А если нет, то я куплю тебе ещë одно. Куплю столько, сколько захочешь, если я буду продолжать это делать, — ухмыляется он. У тебя нет больше возможности протестовать, ты слишком занята ожиданием и надеждой на его следующий шаг, чувствуя, как знакомая боль нарастает в твоём животе.             — Вот так, — ухмыляется он, пальцами медленно зацепляя твоё нижнее белье и спуская его по ногам. Ты хнычешь, когда он нежно целует твой клитор, чувствуя, как он пульсирует от малейшего внимания.             — Ты продолжаешь спорить и дальше, но хочешь этого так же сильно.., — усмехается он.       Ты стискиваешь зубы, хмурясь на него, — ты упряма, всегда была упряма. Но Годжо считает, что хочет тебя именно такой, такой же упрямой, как в тот день, когда он встретил тебя.             — Если ты не сделаешь что-то, я могу просто сделать это сама... Мать твою, Тору, — бормочешь ты, прерывая себя, когда его пальцы скользят мимо твоих складочек, проникая точно в нужное место. Его губы прилегают к твоему клитору, медленно посасывая, язык ласкает тебя, пока ты скулишь, а твои пальцы впиваются в мягкие простыни под тобой, голова погружается в плюшевые подушки.             — Вкус такой же сладкий, как я помню.., — простонал он, языком медленно впиваясь в тебя, твоя смазка покрывает его подбородок, пока он небрежно обжимается с твоей киской.       Годжо всегда был сладкоежкой, он всегда был голоден. Он закидывает твою ногу на плечо, чтобы получить лучший доступ, тëплая рука успокаивающе бегает вверх и вниз по твоей ноге, когда ты задыхаешься, и радостно ворчит, когда твои пальцы перебирают его локоны и дёргают за корни.             — Тору, Т-тору, блядь.., — напеваешь ты, двигая бёдрами, чтобы добиться большего трения от его языка, — М-мне хорошо, не останавливайся.., — почти как назло, он отстраняется и хмыкает, когда ты недоверчиво смотришь на него.             — Ты хоть представляешь, как громко ты себя ведëшь?, — самодовольно спрашивает он, большим пальцем нащупывая твой клитор и натирая его кругами, пока ты стискиваешь зубы и смотришь на него. Он слишком самодоволен, слишком загорелся идеей нажать на твои кнопки, поскольку улыбается тебе наглой ухмылкой.       Наверное, некоторые вещи никогда не должны быть изменены.             — Сатору...             — А-а-а, милая, — говорит он, — Тору, помнишь? Ты всегда об этом забываешь.              — Тору, прекрати, — скулишь ты, — Пожалуйста, мне это нужно.., — настаиваешь ты, надувшись на него. Это отражает взгляд, которым он смотрел на тебя раньше, нуждающийся и такой отчаянный. Все следы гордости покидают твой мозг, когда ты чувствуешь, как его пальцы дразнят твою промежность и трутся о твой вход, едва скользя в тебя, прежде чем отстраниться. Ты хнычешь от пульсации между ног, когда медленное нарастание твоей кульминации, случившейся ранее, стихает.              — Я знал, что ты хотела этого так же сильно, как и я, — негромко усмехается он, снова погружая пальцы в твоё тепло и неустанно трахает тебя, его язык скользит по твоему клитору назад и вперёд, заставляя тебя лепетать, а твои бёдра дрожать.             — Ты всегда ведёшь себя так ответственно, но ты всего лишь моя маленькая нуждающаяся девочка...       Ты издала громкий стон — опасный стон, и если бы ты не была так близка к своему кульминационному моменту, ты бы с ужасом поняла, что он был прав раньше. Ты ведёшь себя очень громко.             — Я собираюсь кончить, блядь, я собираюсь кончить, Тору..., — всхлипываешь ты, сжимая бёдра вокруг его головы и прижимая его к своей киске.              — Да? Так быстро? Это будет новый рекорд, детка.., — простонал он тебе в ответ, вибрация его голоса заставила тебя задыхаться, и вдруг всë вокруг побелело - ты издала пронзительный визг, когда кончила, чувствуя, как его пальцы грубо впиваются в тебя, а твои стенки спазмируются вокруг него.       Он продолжает сосать твой клитор, пока ты не застонешь и не начнёшь двигать бëдрами, пытаясь отстраниться от его голодных губ. Наконец, он отстраняется, на его лице появляется довольная ухмылка, он вытирает выделения и слюни с подбородка рукавом очень дорогой рубашки.             — Кто-то должен быть ответственным, — насмехаешься ты, — Посмотри на себя. Ты такой безответственный.., — укоряешь ты, разглядывая новое влажное пятно на его рукаве.             — Мы трахаемся на кровати моего лучшего друга, — фыркнул он, — Думаю, мы это уже выяснили.       Он снова поднимается и нависает над тобой, а ты смотришь вниз, на его брюки, замечая небольшое мокрое пятно, которое начинает образовываться от предварительной спермы, и тянешь руку, чтобы погладить его через ткань. Реакция мгновенная — и это действительно приятно — заставить Годжо хоть раз заткнуться.        Особенно когда он тихонько скулит при твоём легком прикосновении.             — Блядь, детка, — задыхается он, — Ты так нужна мне. Всю ночь сводила меня с ума..., — его бёдра покачиваются, прижимаясь к твоей руке, в поисках большего трения, когда его штаны становятся всë более потрёпанными, дрожащие стоны доносятся до твоего уха, когда он зарывается лицом в твою шею.             — Кто теперь нуждается?, — усмехаешься ты, сжимая контур его члена, и хихикаешь, когда он издает придушенный стон. —Ты сейчас кончишь..., — он рычит, глядя на тебя, но его движения не ослабевают ни на секунду.             — Я тот, кто хотел этого.., — напоминает он тебе, слегка задыхаясь, прежде чем прервать себя удивлённым ворчанием, когда твоя рука пробирается за его ремень и освобождает его член. Он шипит, когда на него попадает прохладный воздух, и вздрагивает с тихим стоном, когда твой большой палец размазывает по кончику сперму, вытекающую из его головки, — В отличие от кого-то, я знаю, чего хочу.       Ты закатываешь глаза, медленно поглаживая его — так же медленно, как он дразнил тебя раньше, — и он отвечает тебе жалобным хныканьем.             — Ещë.., — хрипит он, — Боже, блядь, детка, мне нужно больше. Пожалуйста.., — мягко поцеловав его в голову, твоя рука крепче сжимает его, небрежно поглаживая его толстую длину, прежде чем подвести его к твоему входу. Он пульсирует, горячий и тяжёлый в твоей руке, когда ты трëшь его кончиком о свои влажные складочки и чувствуешь, как его член подëргивается, когда ты вздрагиваешь от ощущения, что он трётся о твой клитор.             — Тогда возьми его.., — пробормотала ты ему на ухо.       И он делает это — не теряет ни секунды, прежде чем его член погружается в тебя, идеально изгибаясь вдоль твоих стенок, а его кончик прижимается к твоей сладкой точке. Вы оба стонете от этого вторжения, ваши груди соприкасаются, а соски прощупываются сквозь ткань одежды.              — С-сладкая.., — вздыхает он, — Такая тугая, блядь, с тобой всегда так хорошо.               — С-сатору.., — хнычешь ты, цепляясь за его рубашку и крепко сжимая еë в руках, пока он с каждым движением бёдер погружает свой толстый кончик в тебя. Ты чувствуешь, как его волосы становятся влажными от пота, когда они касаются кожи твоей шеи, а стенки прижимаются к нему сильнее с каждым хриплым стоном, который он издаёт, зарываясь лицом всё глубже в твое плечо.              — Так хорошо, — бормочет он, — Чувствуешь?, — рычит он, член входит в тебя, когда он сильнее двигает бёдрами, а руки хватают тебя за бёдра почти до синяков.              — Кто-нибудь когда-нибудь трахал тебя вот так, чтобы тебе было так хорошо?       Ты ничего не отвечаешь, кроме сдавленного всхлипа, который ты издаëшь, когда его большой палец снова проводит по твоему клитору.              — Ответь мне.., — требует он, рукой предупреждающе шлёпая по твоему клитору, от чего твоя спина выгибается на матрасе, и ты хнычешь.             — Кто-нибудь ещё когда-нибудь трахал тебя так, как я? Или я один такой?              — Ты, только ты, Тору, — пролепетала ты, — Только ты...             — Правильно, —хрипит он, дыхание вырывается с трудом, когда его бёдра переходят в более небрежный ритм, яйца шлёпаются о твою задницу, а твои ноги плотно обхватывают его талию. Он стонет от желания, его большой палец снова резко теребит твой клитор, чтобы приблизить тебя к пику, чувствуя, как приближается его собственный.             — Эта киска создана для меня — никогда не почувствуешь, чтобы кто-то трахал тебя так же полноценно, как я, — напоминает он тебе, голос срывается на тихое хныканье, когда он чувствует, как ты прижимаешься к нему.             — Я близко... близко, — бормочешь ты, повторяя его имя, пока твои ногти впиваются в его плечо через рубашку. — Я собираюсь кончить снова, Тору. П-пожалуйста.             — Давай, детка, — задыхается он, — Кончи для меня, милая — твой второй оргазм обрушивается на тебя волной, тело прижимается к его телу, а твои стенки трепещут вокруг него. Ты издаëшь приглушённый крик, когда его губы прижимаются к твоим в беспорядочном поцелуе, впитывая твои стоны.        Ещë несколько движений бёдрами, и его лицо опускается на твою грудь, а твои руки обнимают его голову, пока он с силой бьёт бёдрами в твою измученную пизду, срывая свой собственный кураж. Ты чувствуешь, как его член дёргается с каждой струйкой спермы, окрашивая твои стенки в белый цвет густой струёй.              — Ч-чëрт, детка, вот оно... ты - нечто иное, милая.., — бессвязно бормочет он, чувствуя, как его член пульсирует от удовольствия, когда он заканчивает. — Не могу... никогда не смогу насытиться тобой.       Несколько последних толчков бёдрами, и он рушится на тебя с низким стоном, задыхаясь вместе с тобой, пока вы оба переводите дыхание. Твоя рука гладит его потные локоны, слабо царапая кожу головы, а он прижимает горячие поцелуи к открытой коже твоей груди.              — Сугуру узнает, что мы были здесь, — простонала ты, чувствуя, как руки Годжо обхватывают твоё тело, и он переворачивает вас обоих, чтобы положить твою голову ему на грудь.       Годжо пожимает плечами.              — Да, и что? Он трахал множество девчонок в моей комнате, — ты кривишься и смотришь на него с отвращением.              — И мы спим на той кровати? Где были другие голые девушки? — ухмыляясь, Годжо целует тебя в нос, а затем прижимается нежным поцелуем к твоему лбу.               — Я заменил простыни.             — Этого недостаточно, — пробормотала ты, надувшись. Ты подвинулась, чтобы лечь ближе к нему, пока не почувствовала, как что-то липкое стекает по твоему бедру, а затем ощутила влажную ткань на своей коже. — Тору, — задыхаешься ты, хлопая его по груди, от чего он слегка вздрагивает от твоей внезапности.             — Что?             — Моё платье, — хмуришься ты, — Ты его испортил.        И когда он, посмеиваясь, снова рухнул на матрас, притянув тебя ближе, ты подумала, что, возможно, слишком часто баловала Годжо.              — Ладно, — усмехается он, — Я же говорил, что куплю тебе другое. И получше, хорошо?             — Мне нравилось это, — дуешься ты. — Я больше никогда не позволю тебе втянуть меня во что-то подобное.             —Да? — возражает он, глядя на тебя с самодовольным выражением лица, которое говорит о том, что он знает тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. — Посмотрим, милая. Похоже, тебе понравилось.             — Я бы сказал, что вы оба наслаждались собой, — раздаеëтся недовольный голос, и вы оба в шоке поднимаете головы, чтобы встретиться взглядами со сжатыми губами Гето, который стоит у двери со скрещенными руками.