Глава 73

Признаться, я была абсолютно не права, считая, что Рангес не соизволит одеться подобающе. Собственно, как и остальное окружение каменной темнице. Элитные члены Алых клыков стояли в броне, все еще уступающей массивности доспеху Чтецу, но уже не выглядящие как разбойничьи обноски. Блестящие при свете фонарей алым отблеском, они плотно прилегали к телам, сшитые воедино из разных кусков стальных пластин, окрашенных в бронзовый цвет. За спинами вились под прорывами ветра плащи с символами клана, нагрудники изображали человеческий торс, с следами волчьих когтей прямо около сердца. Отсутствие шлемов покрывалось черепами волков, что закрывали лица, оставляя только глаза, смотрящие ровно вперед, на стоящего в противоположной стороне солдата. В руках первой тройки были топоры, подобные тем, что носил Рангес, вторая тройка располагала длинными двуручными секирами, третья легким, плетеным щитом и саблей, с засечками и рукоятью, похожей на два клыка, последние стражи имели тяжелые осадные щиты, по размерам доходящие мне до груди, укрепленные шипами и полосами стали, а так же оружием, странно похожим на очень дорогие кирки. Рангес был одет далеко не в привычные для Алых клыков шкуры волков, даже не в клочки одежды , а полноценный военный сюртук, с узорчатыми изображениями всплесков крови, идущими словно нити единой паутины по всей груди. Черепа на его торсе сменились блестящими ножными, в которых находился длинный клинок, с белоснежной рукоятью и гардой, похожей на наконечники двух копий, на краях которых блестели капельки свежей крови. Воротники были намеренно задраны вверх, облегая шею, около кистей рук сверкали наручи из золота, с мелкой гравировкой. Было видно, что Рангесу было непривычно представать перед кем-то подобным образом, но несмотря на это, в обтягивающей одежде он больше не был способен горбиться и ходить согнувшись, из-за чего выглядел величественно и несколько устрашающе, даже без каких-либо попыток навести страху. Удивительно, но он даже смог обуть некие сабатоны, из-за чего выглядел словно несколько одичавший, столичный аристократ, происходящий из давнего рода охотников. Подле него стоял одетый в броскую, алую мантию, с внутренней стороны уплотненную белым мехом медведя, верховный волхв, лишенный своего посоха, но зато обретший в руках яркий фонарь и трость, на конце которой сверкала отлитая из бронзы голова волка, с острейшими клыками, исходящими из раскрытой пасти. Только глаза мужчины по-прежнему оказались скрыты за мутными стеклами очков, а ноги по-прежнему обмотаны в тканевые обрывки, только на этот раз, белоснежно чистые, словно нарезанные только недавно и именно по этому знаменательному случаю. - Добро пожаловать в каменную темницу, род Рихтер... И достопочтенная Грау, разумеется. Мне жаль, что нам не удалось поговорить в более спокойной обстановке, ваш род всегда была достаточно... Забавен для разговоров. Признаться, меня уже знатно утомило стоять здесь в этом треклятом наряде, поэтому надеюсь, вы не будете против, если мы проследуем в главный зал без лишних вопросов и ненужных приветствий, которые каждый из вас и без того слышал в течение десятков раз. Некоторых из собравшихся, я видел сегодня на протяжении долгих часов... Потому, не вижу причин заново устраивать этот цирк. Рангес действительно не намеревался долго толпится вне каменной темницы, стремительно развернувшись и представ перед тяжелыми дверьми внутрь. Оба Аколита двинулись по направлению к нам, являясь членами нашего дома, а волхв подле вожака отворил массивные, каменные двери, вставив в них недостающие символы, вырезанные из камня, в строчках покаянного плача, которым стены оказались расписаны. Удивительно, но это позволило изнутри распахнуть их, с помощью нескольких слуг, что почтительно встали около открытых ворот, поклонившись до пола, чуть было не упав на колени. Все это место сохранило в себе память о темнице, даже главный вход оказался странной и сложной конструкцией, которая позволяла сдерживать узников как изнутри, так и снаружи без возможности для побега или бунта. Даже не верится в то, насколько внимательно следили за Алыми Клыками... А ведь я так и не знала, почему именно их содержали здесь. Кажется, Аколит говорила о них как о пожирателях плоти... Но к сожалению, прямо сейчас, девушка шла около моего отца и матери, сопровождая их при входе в каменные темницы, лишив меня возможности переговорить с ней. Сравнявшись шагом с Гвин, я сделала первый шаг на каменные плиты, что отозвались вековыми стенаниями, которые взбудоражили кровь в венах и разом захватили все мысли. На секунду, мне показалось, будто внутри все было живым, я слышала биение многих сотен сердец в гранитных плитах, шепот в высоких, покрытых слоем старинной пыли стенах и гневный жар, что бился в пламени свисающих фонарей и горящих факелов. Все это скоро отступило, позволив думать, но не ушло отсюда, мне было не больно, я не оказалась очарована, скорее удивлена этому. Я продолжала шагать, внимая этой удивительной мелодии, текущей сквозь каждый мой шаг, подобно ручью что брезжит под ногами. Возможно ли, что вековая боль была тем самым, что заставляло волхвов носить очки, скрывающие от их взора многих убиенных здесь, заморенных голодом или пытками доведенных до смерти. Я не видела здесь никаких страждущих душ, но ведь магия волхвов была иной, глубокой и древней, возможно, умершие здесь предки обращались только лишь к ним, мучая сны и путая мысли. Вокруг нас не было никакого интерьера: ни картин, ни ковров, ни диванов. Голые камни, со следами вековой крови, отколовшимися кусками гранита и порой, с истлевшими в прах обрывками плоти, что удивительным образом не замечались многочисленными рабами, которые убирали здесь, судя по чистому полу, совсем недавно. Вокруг, каждые несколько шагов, возвышалась деревянная дверь, нервно вставленная в проемы, где видимо, раньше находились решетки. Рядом с дверьми, руками самих же Алых Клыков, или, что более вероятно, их рабами, оказались выбиты номера, идущие строго в нечетном порядке слева, и чётном справа. Сейчас, все двери оказались заперты на тяжелые ставни, которые громоздились на колодках, но медленно уходя все дальше, становилось понятно, что в этих камерах просто никто не жил. Скорее всего, они использовались как складские помещения или, еще более вероятно, тюремные камеры уже непосредственно для пленников самих Алых Клыков. И вот, заключённые стали тюремщиками, удивительно и несколько забавно. Окончательно я уверилась в то, что вокруг были лишь не жилые помещения, я только тогда, когда поднявшись на второй этаж по стальной, округлой лестнице, мы оказались среди куда более богатого убранства. Богатого, разумеется, в сравнении с его полным отсутствием на нижнем этаже. - Гвин, ты не знаешь, за что Алых клыков сослали в каменные темницы? Это ведь настоящая тюрьма, я слышу всех тех, кто погиб здесь, их кровь течет по камнями, шепот блуждает сквозь трещины... Здесь содержали магов отступников? Или самих волхвов, которых тогда считали еретиками и отступниками? Первым же отличием оказался ковер, что распластался на полу, от лестницы до огромного входа в главный зал, сшитых воедино из множества волчьих шкур, из-за создавалось впечатление, будто мы шагали по вечно движущемуся морю, меняющему направление своего движения и даже цвет с каждым нашим новым шагом по его просторам. Около дверей уже находилось некое подобие декора, в основном, вывешенные стопки черепов, как демонических, так и людских, в глазницах которых лежали резные, обугленных деревяшки, с начертаными на них рунами. Лишь порой внутри находились ржавые монетки или какие-то амулеты, возможно, трофеи убиенных. Вместо безликих цифры, на дверях и рядом с ними сияли имена, фамилии, даже почётные названия родов, к которым принадлежал тот или иной Клык, живущий в конкретной комнате. Число рабов и боковые заслуги, порой, даже количество земель, которыми владел тот или иной воин, все находилось перед глазами, теперь только взглянув в сторону, можно было узнать о благосостоянии и тщеславии того или иного члена клана. Помимо черепов, рядом с дверьми вешали трофейное оружие, добытые при грабеже или заказанные у мастеров картины, порой, даже целые статуи, побитые во время транспортировки или изначально не имеющие частей тела. Создавалось ощущение, что мы идем по музею, а вовсе не через темницу, в клетках которой по-прежнему жили люди, когда-то давно бывшие рабами. Пытаясь заново вникнуть в тот шепот и гам, что звучал вокруг меня на первом этаже, я поняла, что здесь его попросту нет. Тишина, спокойствие и шаги родных вокруг, но никакой крови, никаких стенаний или боли, что так чётко слышалась на первом этаже. Может ли быть такое, что внизу содержится кто-то, связанный со временем их заключения, или же... Это попросту первое, не самое удачное впечатление, которое стоит забыть и наслаждаться дальнейшим ужином. Ведь я ничем не была связана с родом Вир, мне было неважно что за темные секреты хранились внутри их вековых камер и почему внизу века заточения отзываются так жалобно и болезненно. - Порой ты меня действительно пугаешь, Лиз... Надеюсь, подобное для тебя в порядке вещей и мне не стоит беспокоиться о том, что ты слышишь... Вот это вот все. Да, я знаю об истории этого клана, они прославились далеко не лучшим образом еще во время формирования единой Империи, поскольку, как и многие из рода Вир... Употребляли в пищу людское мясо, обычно прямо во время боя или уже после него. После одного инцидента, когда практически треть клана, после набега на север, разграбили и сожрали приграничную деревню, Император сослал сюда в качестве наказания всех Алых клыков. Вышли на волю они только спустя несколько веков, знатно потеряв в численности и призванные помочь во время смуты, когда по этим земли шел марш восставших, которые двигались к столице собирая в округе крестьян и потерянные части легионов. Признаться... Мой дед считает, что они по-прежнему не утратили своей пагубной привычки, просто теперь... Делают это несколько аккуратнее, больше не вкушая плоть наших крестьян и рабов, а ограничиваясь собственными пленниками, добытыми в походах и непосредственно врагов, о судье которых никто не заботится. - Кажется мне, что мясо сегодня на ужине лучше не есть... Неужели Виры по-прежнему употребляют в пищу плоть людей? Разве это не ересь? Почему же Клеймящие или Император не пытаются пресечь это? Неужели, в руках Волкодавов сосредоточено достаточно власти... Чтобы просто заставить всю остальную Империю не передавать этому значения? Ужасно... Только от одной мысли, что многие из тех имен, что я видела вокруг, вкушали людское мясо, поражало и отталкивало меня. Я не знала, как можно уподобляться животным столь преданно, чтобы действительно лишится рассудка до такой степени и предать основной из божественных законов. По телу прошла дрожь, возможно, именно это было причиной того, что я слышала внизу, отголоски их греха, их порока, что остался с орденом сквозь долгие, долгие века, живущие среди них и по-прежнему молящие богов о покаянии и прощении их отвратительного, безбожного поведения. В этот же момент, прежде, чем Гвин смогла ответить, с нами сравнялся первый волхв, медленно идущий, облокотившись о свою трость и порой кашляя, разнося по воздуху странный запах хвойного леса, прохлады и земли. Заметив его только в момент, когда его аура коснулась моего разума, я даже не имела возможности отойти, оказавшись практически плечом к плечу с мужчиной, который явно слышал наш негромкий разговор, и явно желал вмешаться в него. Это могло принести ужасающие последствия, поскольку я была в шаге от того, чтобы обвинить их в ереси, и если волхв окажется оскорбленным, вечер может пойти не по плану, обернувшись кошмаром. - К сожалению, на нас действительно лежит этот грех, юная Лизастрия... Но не могу не заметить, что сам владыка крови, Мириан, вкушал плоть своих творений, людей, выпивая их крови и используя нас для восполнение своих сит. Да, для многих это действительно есть ересь, но культ Мириана предусматривает ритуальные, порой весьма жестокие, способы возвещения Его о нашей преданности. Вспомните о том, что даже акафисты на ваших грудях окроплены кровью, как высоко ценится она у чародеев, у рунных жрецов. В крови содержится великая власть и сила, которую мы можем использовать, чтобы залечивать самые ужасные раны, оставшиеся на нас после боя. Но не стоит считать, что эти стены ничему не научили наш клан, ныне, наши клыки никогда не вонзятся в плоть братьев наших, во свете Близнецов. Есть грань, о которую мы поранились, не стоит считать что все кланы рода Вир опорочены этим, поскольку мы всегда находились дальше всех, сначала сражаясь на юге, когда наши братьев усмиряли север, после, на севере, покуда род Вир держал покой внутри империи. Нас часто называются дальними сыновьями или загорными братьями, что думаю, много говорит о том, насколько мы далеки от остальных волкодавов. Ответьте мне, пожалуйста, наивные души, есть ли хоть одна причина... Щадить врагов, если сами боги наградили нас яростью, клыками и когтями, которыми мы пользуемся во имя Их, неся слово Их врагам? - Я... Извините, мне не хотелось оскорбить Алых Клыков, с детства мне противен вкус крови, и думать о том, что возможно наслаждаться этим... Кажется мне чем-то диким. Не в обиду вашему клану... И роду Вир. Я лишь удивилась тому... Что такие традиции остались в нашем мире спустя века. - Но ведь необязательно предаваться подобным радикальным мерам, славя ангела крови. Мириан есть не безумная ярость и гнев, Он святое возмездие, что несет справедливость и воздаяние... А вовсе не разрушение и смерти. Многие из орденов служат Мириану честью и святостью, не опускаясь до пожирания плоти или распития чужой крови... Даже, если Он делал так, это не дает людям права подражать Ему, ведь мы ниже, чем Владыка крови, и не имеем права ровняться на него в своих деяниях, мыслях и словах. К моему удивлению, Гвин вступила в спор с старым волхвом, который продолжал неспешно шагать рядом с нами, опираясь на свою трость и порой, задумчиво глядя вокруг. Я не желала вступать в лишние дискуссию, опасаясь разозлить могучего чародея, а так же, осознавая лицемерие, которое сочилось от моих вопросов и заявлений о ереси. Я очень много времени предавалась рассуждениям о вещах, что во многом, считаются еретическими, я уважала чтецов за то, что им хватало смелость преступать грань, которая и разделяет ересь от истины. Я была свято уверена, что тьма есть оружие, которое можно использовать, оставаясь во свету, и ровно так поступали Виры, предаваясь своим порокам, но оставаясь верными Империи и Близнецам. Так какое же право я имею, чтобы упрекать в чем-то Алых Клыков или весь род Вир? Мириан жесток, его последователи, вернейшие из всех, лучшие из всех, перенявшие животные повадки и их ярость, такие же как он. Виры отдали себя Ему безвозвратно, зайдя в служении Ангелу крови так далеко, как не заходили еще никто из кланов или орденов. Так ли это удивительно и порочно, что они стали подражать ему, стали следователь по Его стопам? Достойно ли подобное спора или тем более, осуждения? Эти вопросы волновали и пугали меня, я страшилась вызывать гнев Алых Клыков, но к счастью, кажется, волхв не был против дискуссии с Гвин, продолжая шагать рядом, порой, даже чуть улыбаясь своими бледными, разбитыми губами, покрытыми коркой из застывшей крови. - Мысли твоей сестры правдивы, у каждого ордена есть нечто, что преступает грань, этим мы отличаемся от легионов, этим мы лучше их, и лучше большинства из людей, живущих ныне. Разумеется, славить ангела нашего, возможно не только нашими методами, но это путь Вир, это пусть раскаленной ненависти, жажде победы и крови тех, кто противится Ангелу Возмездия, кто выступает против Его святых истин. Если тебе будет проще понять, то наша культура зиждется на крови и боли, в боли покаяния, в крови истина, когда мы убиваем неверных, их кровь обнажает им свет правды, а боль несет очищение души и тела. Вкушая их плоть и кровь, мы перенимаем часть их греха, часть ереси, в которую они погрузились, избавляя заблудших во тьме от нужды страдать в вечной мгле, до своего перерождения, мы даем им шанс понять святость и вкусить ее. Правда ли то, что это очищает души? Знают только Они... Но несмотря на это, вековые традиции остаются собой, несмотря ни на что, и мы будем следовать им, пока сам Мириан не спустится с небес, чтобы разубедить нас. Гвин не нашлась что ответить, но мне слова волхва показались на редкость интересными и достойными некоторого спора. Значит, вот так они видят пожирание плоти, как некий ритуал очищения, такой же, какой возводят пламенем Клеймящие. Насколько это далеко от правды? Если пламя способно уносить грехи из души, то значит ли это то, что вырывая часть тела, Виры и вправду приносят умирающим избавление от нечестивой ереси? Но ведь пламя Клеймящих, обычно, сопровождается молитвами, именно они дают пламени возможность жечь иначе говоря, уничтожать не только плоть, но и грязь души. Идут ли в бой Волкодавы неся с собой молитвы? Или же, им достаточно гореть сердцем? Звучит как бессмыслица и попросту красивые оправдания... Но для того, чтобы освятить каждый из ударов и дать ему возможность спасти душу заблудших, наверное, и нужны волхвы. Их посохи подозрительно напоминали замена Симиэля, будет проклятого его имя, но что если они лишь созданы по их подобию, усиливая молитвы старцев, из-за чего каждый удар и укус воинов очищает тела и сердца заблудших от забвения... Такое выглядело практически невозможным, в особенности, если помнить о том, что роду Вир нет дара троп, и они не имеют власти над ними. - Прошу прощения, волхв... Но если своими клыками и когтями, данные вам Мирианом, вы несете для заблудших душ очищение... То значит ли это, что ваши братья, лишенные этих черт, лишены подобной участи? Я не знала, чтобы среди северных волков распространены когти, клыки... И так же, не знала, чтобы их люди вкушали плоть врагов. Вы сами говорили, что далеко не все ваши братья вкушают плоть, так как они борются с ересью? Они жгут ее, подобно Чтецам, Ревнителям и Клеймящим? Если да, так значит ли это, что вы способны на то же самое, но выбираете именно вкушать плоть? Есть ли у вас альтернатива, и почему она имеется у иных? Моя речь прозвучала удивительно и вовсе не так, как мне хотелось. Я практически обвиняла старца, хотя хотела попросту узнать секрет, было ли что-то еще в их традициях, кроме самих традиций. Возможно, Чтецы изучают демонов, возможно... Это есть их грех, но это не значит, что Алые клыки достойны чести предаваться падению вслед за ними, только по иному пути. Несколько секунд, старец шел молчаливо, взирая вокруг, в то время как Гвин смотрела на меня радостно, ощущая, что я поддержала ее, оказавшись на нужной стороне. Впрочем, долго это не продлилось, старец повернулся ко мне, склоняя голову, будто признавая поражение, а после продолжил. - Я думаю, что вы слышали об отсутствии нашей связи с тропами... Это долгая трагедия, которая поразила наш род и весь род Вир. Вы еще дети, верно, не знаете, что святое пламя черпает свою силу из троп, поскольку является не трудом человеческим, а инородным для нашего мира. Огонь это инструмент, владыки пользуются им в своих целях, чародеи империи придают ему иную форму и смысл, очищать, а не приносить разрушение. Но род Вир неспособен на это, и из-за этого, мы обратились к нашей звериной сущность, именно ею мы несем очищение и прощение. Ты права, Лизастрия, наши северные братья иные, но только из-за влияния Архитектора, наш великий отец меняет их, делает лучше, совершеннее, среди них есть чародеи, есть рунописцы, даже самый младший наследник рода наших вожаков, Вартог Вир владеет магией, постепенно, мы избавляемся от недуга, но к сожалению, Алые клыки слишком далеки от нашего отца, и вряд ли когда-нибудь окажутся способны на то, чтобы изменить свою судьбу, отринув животные повадки. Если говорить о других кланах... То наши южные братья, Когти возмездия, приносят в жертву Мириану павших врагов и собственных, умирающих братьев, Сыны крови, что хранят покой в степях, охотятся на животных и демонических тварей, вознося их в дар Мириану, но тоже с помощью поглощения крови и плоти. Только через них мы связаны с Ним, и те, кто далеко от благословенной руки Архитектора войн, вынуждены искать свои пути ко свету. Даже если цена за этот путь презрение и нечто, что окрестили ересью, это не значит, что мы вправе игнорировать и презирать Его, что мы должны отвернуться от Мириана, следуя земным устоям. Думаю, ты меня понимаешь, Лизастрия Рихтер... Тебе тоже придется столкнуться с этим, ты уже столкнулась... Ведь ты знаешь, для чего нужны фурии, знаешь, во имя чего работают чтецы. Так задумайся, чем они лучше или хуже? Чем их грех, отличен от нашего, или греха Клеймящих, что держат свои тайны так глубоко, что мало кто знает о тьме внутри ордена. Но однажды... Её узрит вся Империя... И я надеюсь, что ты поймёшь, насколько же глупы людские, земные устои, и к чему приводит их контроль над всем и вся, кроме разума... Который в попытках сбросить их, использует все, даже самые худшие, методы...