Глава 76

Помимо этого, Коренс больше ничего мне не сказал, призвав к тому, чтобы провести этот вечер рядом с Гвин... По крайней мере, попросту отдохнуть, поскольку дальше будет только труднее. Удивительно, но после разговора я ощутила резкий прилив сил, практически подъем духа, который жаждал реализовать свой возникший из ниоткуда потенциал. Но к сожалению, как и в первую встречу, я робела перед Коренсом, не способная задать вопросы. Разговор показался мне несколько скомканным и намеренно оборванным, словно чтец не желал раскрывать передо мной все карты, лишь попытавшись напугать и в отговорить. Я не услышала ничего важного, не смогла осознать суть того что ждет дальше, и пусть была благодарна за попытку понять меня и предупредить, но от первого знакомства, я ожидала чего-то... Большего? Возможно, зазря, Коренс не был мне должен объяснять что-то излишнее, у нас будут несколько лет тренировок и занятий, на которых я узнаю большее, на них я смогу узнать и спросить все, что меня интересует, и потому сейчас, я сдалась. Вновь смиренно опустив взгляд, я лишь молчаливо последовала его совету, пройдя внутрь зала вместе с Чтецом, вновь придержав открытой тяжелую, стальную дверь. Я ощущала свою слабость и практически ноющее желание узнать что-то большее, но вместо действий, четко решила, что на первом же занятии сделаю все, чтобы впечатлить его и добиться как можно больших познаний. А сейчас же... Действительно стоило просто отдохнуть, обязательно поговорить с Гвин и объясниться перед ней, попробовав решить назревший вопрос... Мне было стыдно, что я довела ее до слез, что я так бессовестно собиралась бросить девушку, одумавшись лишь в самый последний момент, даже не извинившись за это и никак не поблагодарив ее за поддержу, которую она оказала мне, что сейчас... Что прежде. Удивительно, но я испытывала вину за то, что пыталась попросту... Продолжить свою жизнь, я не хотела бросать Гвин, не хотела причинять ей боль, но что я могла сделать иначе? Как по другому пойти по пути, который выбрала? Сложно... Я не знала ответов, не могла придумать, и войдя в зал, остатки мыслей утекли в его шумном, пьяном веселье. Тут юе спохватившись, я выпрямила спину, попыталась скрыть разочарование перед собравшимися гостями, следуя к своему свободному месту и лишь один раз взглянув на отца, который по-прежнему стоял около Рангеса, лишь мельком окинув меня взглядом, видимо, убедившись в моем благополучии. Судя по стакану в его руках, я пропустила речь, ну и ладно... Я слышала их достаточно много, чтобы уже успеть выучить некоторые излюбленные отцом словесные обороты и стиль, которым он раз за разом покорял слушателей. Это до сих пор вызывало удивительное чувство единства и сплочения, но уже в безмерно меньшем количестве, чем в детстве, когда слыша его речи я могла завороженно внимать каждому слову, даже не замечая того, что происходит вокруг и порой, забывая, где я нахожусь. Даже несколько печально, что все это осталось в прошлом, что больше я никогда не испытаю того же трепета, что и в первые годы жизни... Все это медленно утекает сквозь время, но изменения, которые удивительным образом сказываются на мне все сильнее и сильнее, порой, даже не давая мне знать об этом, не смогут отобрать памяти и моих собственных воспоминаний, которые я хранила как зеницу ока. Ведь нет ничего дороже, чем память, которая всегда останется рядом со мной, несмотря ни на что. - Прости... Я... Просто не знала, что сказать... Мне не стоило делать этого, не стоило задерживать тебя или обижаться... Задумавшись, я даже не заметила, как уже села рядом с девушкой, оказавшись возле собственной семьи, которая, впрочем, ограничилась лишь короткими кивками. Гвин пристыженно сидела полубоком на скамье, повернувшись спиной к Рангесу и отца, ногами стуча по полу и порой утирая с лица остатки слез, застывших на щеках или на тыльных сторонах ладоней. С ее лица стремительно сходил румянец, плечи не дрожали и было видно, что она успокаивается, что было бесспорно плюсом, поскольку я не знала, что именно говорить и как ее стоит успокаивать. У меня не было ни опыта, ни понимания, ни сил. Несмотря на все, я приблизилась, сев рядом, моя ладонь опустилась на плечи девушки, а после, сжала их, прижимая к себе. Несмотря на то, что вокруг по-прежнему находились люди, торговцы и воины, она прижалась ко мне, кладя голову на плечо и тихо всхлипывая. Никто из них даже не обращал на это внимание, большую часть времени просто перешептываясь между собой и лишь порой переводя взгляд на отца или Рангеса. Наверное, стоило принять, что не так уж мы и важны для всех, кто собрался вокруг... И тем более, не так интересны, чтобы привлекать их взгляды. Они смотрели на отца, на Рангеса, что говорили о чем-то на фоне, возможно, договаривались о новых союзах или заключали сделки, но сейчас для меня это было абсолютно неважно. Я знала лживость этого бала, и потому, не видела в этом и капли честности. Только лишь обертку для всех тех, кто не знал правды, но перед которыми нужно было выступить. - Все хорошо, я сама виновата, что... - Нет, это я решила, что ты будешь хотеть тоже самое, что и я. Мне... Было страшно думать, что мы не окажемся рядом во время обучения, что уже скоро, через несколько лет, мы и вовсе, может, будем на разных частях Империи... Я не хотела верить в это, но кажется, что это начинается прямо сейчас, а я не хочу... Мне страшно... Мне больно и тоскливо, я уже не знаю, что хочу сама, и хочу ли я этого без тебя. Вокруг было до омерзения шумно и громко... Люди начали хлопать, что-то говорить, практически завывать, то-ли от восторга, то-ли негодуя, а может все вместе. Это мешало, раздражало, я перестала слышать биение ее сердца и ощущать, как течет кровь по телу. Значит, они действительно обсуждали что-то важное, возможно пришли к согласию, но сейчас это было так некстати... Я видела, как дрожит тело моей младшей сестры, как ей страшно, больно... И мне нужно было помочь ей, но далеко не здесь, не в таком атмосфере странного, тяжкого праздника, который так резко шел в разрез с маленьким, неважным в огромных масштабах империи, горем, которое поразило нас двоих в этот, казалось бы, судьбоносный и роковой день. Тяжко вздохнув, я пыталась выбросить из головы тяжелые мысли, стараясь найти выход. Последняя остановка, прежде чем мы прибудем в столицу, прежде чем начнется новая жизнь обратилась кошмаром... А ведь она и без того была страшной для нас обеих, но в большей степени болезненной для Гвин, которая наивно думала, что я оставлю ее, только из-за того, что судьба моя лежит к другим сражениям и другой жизни. Разумеется это было не так, разумеется... Я не могла позволить себе подобное. Оглядываясь в попытках найти место, куда же можно вывести вновь дрожащую от попыток успокоиться Гвин, я заметила пронзительный взгляд Коренса, который несколько секунд глядел мне в зрачки, а после, кивком головы указал на приоткрытую дверь, что находилась прямо позади нас. Благодарно кивнув Чтецу, я подняла Гвин, по-прежнему прижимая девушку к себе и ведя ее сквозь толпы людей к двери. Призвав ее выйти первой, я быстро оглянулась на сидевших родственников, которые беспокойно озирались, словно уже потеряв нас. Решив, что разговор не затянется надолго, я скользнула за дверь вслед за Гвин, продолжая убеждать саму себя, что они даже не успеют сильно испугаться, прежде чем мы вернемся обратно в бальную. Главное, чтобы они не решили позвать на поиски стражу... Это будет слишком позорно. Мы оказались на противоположной стороне некогда тюремной стены, на этот раз, разделяющей каменные темницы на некие сектора. Справа располагался церковный сад, принадлежащий сестрам в белом, что встречали нас. Небольшой, очень древний, сложенный из каменных кусков, давно поросших мхом и лозой до такой степени, что она пробивалась сквозь щели, заползая внутрь. Узкие, небольшие окошки, из которых исходил теплый свет, расположились у самого верха, не давая никакой возможности залезть внутрь. Молитвенной песни мне слышно не было, но даже сейчас, в поздний вечер, монахини в белых одеждах поливали виноградные лозы и небольшие деревья, растущие в каменных кладках. От этого места исходил удивительный аромат воска и свечей, который касался меня даже через десятки метров, от самого монастыря. Слева же находились нынешние тренировочные площадки, устланные рыхлой, влажной землёй, в которую воткнули чучела в одеждах и броне южан да северян. На полу, в абсолютно произвольном порядке, валялись оружия и фрагменты брони, оставленные там словно совсем недавно, сбоку находилась небольшая площадка, обособленная с помощью забора, в которой, судя по крови на каменных плитах, освещенных факелами, проходили тренировочные бои и сражения. Медленно спустившись с ступеней, я подошла к Гвин, которая, будто зачарованная, глядела на огонек внутри церкви, сидя холодном полу, поджав под себя ноги и порой хрустя пальцами на руках. Здесь не было никаких патрулей, никаких знамен или чего-то, что прерывало бы этот момент своим ненужным шумом. Абсолютная тишина, которая медленно отступала только под нашим тяжелым дыханьем и шагами за стенами, в главном зале, которые доносились досюда словно гулкие удары о землю, словно при марше. - Я тебя понимаю, Гвин... Столица тоже пугает меня своей таинственным величием, своей неизвестностью и будущим... Я не знаю, что нас ждет за ее великими стенами, и тем более, как пройдут наши следующие годы, но несмотря на это, я обещаю, что буду рядом. Я клянусь, что останусь с тобой до конца, несмотря ни на что... Я уверена, что во время обучения, ты без труда найдешь себе новых знакомых, друзей, но всегда рядом буду я, никогда тебя не оставит и наша семья, учителя и наставники. Ты всегда сможешь обратиться к нам за помощью, всегда найдешь приют в стенах наших домов... И даже если мы окажемся на разных рубежах, даже если после обучения я уже никогда не вернусь в столицу, по тем или иным причинам... Я... Я буду писать тебе письма, где бы ты не была, сестренка, я не брошу и не оставлю тебя. Клянусь... - Я верю тебе, Лиз, я благодарна тебе за все, что ты делаешь, за все что делает для меня твой род. Просто мне всегда казалось, что несмотря на все, мы будем вместе до смерти, сражаясь бок о бок, служа во имя Их... Рано или поздно, вместе встретя свой конец. Я не сомневаюсь, что ты будешь со мной, Лиз, я верю и хочу верить каждому твоему слову, но... Так больно осознавать, что ты выбрала другой путь, отличный от моего, такой... Темный, сложный и долгий. И я не могу принять и понять того, почему... Ты ведь знаешь, да, кто такие Чтецы? Ты ведь понимаешь, что тебя ждет? Неужели это привлекает тебя сильнее, чем святость Ревнителей? Почему... Ты выбираешь их, а не нас? Сев рядом, я тягостно вздохнула, прислонясь спиной к дрожащей девушке и вновь ощущая во всей своей пугающей красоте, как быстро и как резко бьется сердце в ее груди. Тело Гвин пробило потом, который смочил рубашку, заставив меня поежиться от неожиданного тепла и влаги, прошедшей и по моей спине в том числе. Подняв голову вверх, я взглянула на полумесяц, несколько секунд внимательно разглядывая его и думая над вопросом Гвин. Действительно... Почему же я так страждала по именно служению Чтецам? Столько путей, столе возможностей, но я отчаянно стремилась к тому, что приносит боль всем окружающим, что принесет горечь мне самой, почему? Как я могла вообще объяснить это, могла ли я объяснить это вообще... Казалось, будто сама судьба избрала для меня именно этот путь, и другого она не приемлет, несмотря на мои желания или надежды. Более того, она и создала во мне желания и надежды на служение Чтецам, на их путь познания, на их веру и способы изучения мира вокруг. Все было создано без моего ведома, без моего согласия и моей воли, но теперь, я обязана следовать ее незримому сценарию, который вел меня во тьму, во мрак и печаль. Но ведь было то, что я и сама желалал, ради чего стремилась встать под их знамена! Именно Чтецы давали мне возможность лицезреть истину мира, и скорее всего, именно это и было тем единственным, тем самым важным, что тянуло меня к Чтецам? И пусть могло быть нечто большее, запертое в моём разуме, душе или сердце, что заставляло меня тянуться к ним, но найти первопричину прямо сейчас я не могла, лишь вновь осознавая, насколько сильно я тянусь к истине, которой возможно, попросту нет... - Ты когда-нибудь хотела понять, что таится внутри всего вокруг, Гвин? Ты желала понять устройство того мира, в котором мы живем? Война не вечна, рано или поздно, Империя вернет себе власть над миром, это неизбежно, это предрешено... Но что дальше? Что будет после? Тропы наш ключ к совершенству, к новым открытиям и власти, к новым высотам человечества... Но на них таятся демоны, ведомые своими собственными богами, которым они все так же возносят молитвы, жертвы и дары... Что если однажды, Владыки окончат борьбу между собой? Это ведь будет... Просто невообразимо, они способны вырываться из троп в любом месте, прямо под нашей столицей, в любом городе, даже на островах южан... И что тогда? Мы не сможем выстоять и нескольких дней, Боги не успеют помочь сразу всем и везде, сколько погибнет, сколько станут под их знамена... И только Чтецы, одни единственные из всех, ищут ответы, пытаются бороться с этим, пытаются изменить этот мир! Я вижу, я знаю, что только им хватает смелости и самоотверженности задавать эти вопросы, изучать их, не пытаясь в погоне за истиной сохранить ни свой облик, ни свою жизнь, ни праведность. Ревнители ведут войны здесь и сейчас, легионы охраняют нас и защищают покой Империи, у каждого есть своя функция, своя великая и самая важная цель, но только Чтецы, одни единственные, смотрят в будущее, пытаясь спасти весь мир уже сейчас... И я не могу попросту отказать себе в том, чтобы помочь им. Чтобы... Избавить человечества от своего главного врага, скрытого под толщей магии, земли и реального мира, который веками досаждает нам, который отрезал человечество от сотен и тысяч неизведанных троп. Я видела мир кузню Владыки Войн, я видела готовые армии, и тысячи демонов, которые могли вырываться в любой момент, просто не могли, только благодаря войне владык... И таких миров сотни, возможно, тысячи... Если когда-нибудь, они решатся на мир, отбросят разногласия восстанут против нас единым фронтом, я боюсь, что у нас не останется шансов. Что ни у кого уже не будет будущего... На душе стало пусто, опустив руки на пол, я водила пальцами по ледяным камням, ощущая каждую неровность и острый выступ, что сопровождался веками, протекшими со времени созжвгтя этого места. Неужели, то что я сейчас сказала действительно... Может однажды произойти? Все просто падет под натиском Владык, войска которых неисчислимы, а силы равны Богам... Возможно, уступая им лишь немного, но далеко не настолько, чтобы это сказалось на исходе и судьбе человечества. Пусть демоны слабы в реальности, пусть здесь наш мир... Это ничто перед их ордами, вечными ордами, текущими из разломов и разрывов троп, которые они рвут своими когтями, своими руками и длинными пальцами, не задумываясь о том, что наверху и сколько крови будет пролито. Они не щадят никого, ни детей, ни стариков... Не выживет никто, и даже совместная власть всех богов вряд ли спасет нас от конца. Умрут сотни тысяч, прежде чем их нашествие удастся просто остановить, еще сотни тысяч погибнут от голода, от ереси или во имя жертв богам. И это все... Произойдет за считанные дни, быть может, недели... В конце года от земли останется просто пустышка, которая не будет нужна ни богам, ни владыкам. Вот он, конец мира... Предотвратить который святая цель. Единственная цель, что имеет свой смысл. - Но когда это будет, Лиз? Мы не бессмертные, не боги... Рано или поздно, мы найдем свой конец и покой. В течение долгих веков они враждовали, сколько еще это продлится? Стоит ли отдавать свою жизнь, всю свою жизнь, на дело, которое может никогда не пригодится, из-за страха того, чего может не произойти? Владыки это звери, как и все демоны, ими движут животные мотивы и желания, они не способны на длительные союзы, они никогда не смогут выступить единым фронтом. В тоже время, Ревнители сражаются здесь и сейчас, они тоже борются с демонами, тоже ведут войны против ереси, но только наш орден никогда не опускался в ересь, никогда не... - Ты боишься, что я стану такой же, как предшественники Чтецов? Что я уподоблюсь демонам, предам Империю? Я... Мне больно это слышать, Гвин, ты знаешь, не хуже чем я, насколько опасны предатели, и насколько сильно я презираю их. Сами Близнецы избрали меня для того, чтобы сразить одного из демонов совсем недавно... Как ты можешь считать, что в итоге, я предам Империю и Их свет? Как ты можешь действительно опасаться этого? - Прости, я не хотела говорить о тебе... Просто Чтецы... Прости, мне не стоило этого говорить. Я опять... Неважно, забудь, пожалуйста, все, что говорила. Гвин замолчала, опустив голову и тяжело вздыхая, несколько раз пытаясь подняться, но либо не находя в себе сил, либо попросту не желая делать этого. Мне было удивительно тягостно и сложно разобраться с плеядой мыслей, которые медленно проникали в разум. Я пыталась подавить злость, но та, раз за разом, словно насылаемая кем-то вновь возвращалась. И хуже всего, я не знала, кто именно был объектом злости. Казалось, что виноваты были либо сами боги... Либо Владыки, что обрекли меня на этот разговор, что виновны абсолютно во всем, и в тоже время, невиновны ни в чем. Винить оказалось некого... Бессильная злоба так и осталась со мной, не найдя никакого выхода. Хотелось причинить боль самой себе, лишь бы эмоции отступили, оставив меня в покое, но до этого дела не дошло, вновь раздался голос Гвин. - Лиз... Я благодарна тебе за клятву... Я... Прости мне это, прости слезы, причитания и неверие. Я верю тебе, я верю, что ты никогда не станешь такой же, как прошлые поколения Чтецов, и я... Буду рядом, всегда рядом, до самой смерти... Клянусь. Эти слова резко ударили по сердцу, заставив сжаться, закрыв глаза и на секунду, узреть нечто ужасное. В разуме прокатился чей-то остервенелый рев и гул, разум словно топтали сотни и сотни стремящихся ко мне тварей, сущности которых не были видны. В темноте от зажмуренных век, я увидела взмах чьего-то клинка, похожего на осколок разбитого зеркала, такого светлого, в котором отражался чей-то испуганный лик, с белыми, идеально белыми растрепанными волосами и блестящими наручами, с символами, символами... Которые я не видела. Блеснула дрожащая кровь, затем еще, еще и еще, клинок сменился острыми когтями на расправленных в разные стороны пальцев, которые болезнено сжимались. В воздухе кровь смешалась с чем-то белым, пушистым... Словно ангельский пух из их перьев, смешанный с грязью и землей, на который все в итоге опустилось. А после, раздался рев, не похожий ни на что, слышимое мною раньше, словно стенали сами небеса, видя кошмар, что поразил мой разум. Боль прошлась по телу, заставляя его скрутиться от боли, испытывая жар, тьма мелькала перед зрачками, плясала неясными огнями, вспышками пламени, приказами, летящими сквозь пространство и ударяющимися о мой разум, что пытался понять, что это было, что я увидела во мраке... А после, я ощутила теплые руки девушки прямо на своей шее, которая с трудом могла удерживать на себе ее тело. Гвин прижала меня к себе, ярко, светло улыбаясь... И это разогнало всякую тьму, принесло душе странный покой, который полностью освободил тело и разум от чуждой мне власти, в конце концов дав мне улыбнуться в ответ, на этот раз искренне настолько, что казалось, будто я не улыбалась так никогда в жизни. Наконец, лицо Гвин избавилось от слез, она была счастлива, она была рядом со мной и живой. Кошмар был ложью, игрой разума, я не могла поддаваться на него сейчас, мне вообще было лучше забыть его, не вспоминать больше никогда. Ложь, ложь и ересь, ересь и бред. Поднявшись, я прижала Гвин к груди, поглаживая по голове и тихо вздыхая, пытаясь успокоится и забыть о внезапном видении, на миг промелькнувшим перед моим взором. Это все вздор, недостойный моего внимания, и он будет забыт, он обязан быть забыт... Несмотря ни на что. И спустя несколько мгновений, он действительно оказался потерян, растворившись в лае волков, где-то далеко, за стенами крепости, возможно, даже дальше чем леса, раскинувшиеся вокруг... И нет смерти, нет крови и блеска осколков... Этого не было никогда.