Глава 79

Позади меня не осталось ничего живого, безумное пламя еще в течение многих секунд продолжало пожирать те остатки плоти и демонов, что продолжали догорать среди пепла, рыхлой земли и опавшей с деревьев листвы. Земля, очищенная от всякого инородного, сожженная в праведном пламени и злости вырвавшейся из груди, осталась удивительно... Обычной. На ней не осталось даже следов ереси, плоть обгорела, содралась кожа и лопнули ужасные волдыри, разлив вокруг тягучую, жёлтую муть, похожую на воск. Осмотрев то, что осталось позади, я абсолютно точно уверилась, что случилось нечто странное, поскольку вся дорога, что раскрылась под лопнувшей плоть, скорее походила на рисунок, весьма неумелый. К моему удивлению, остатки пламени порой мелькали среди травы вокруг, даже не затронутой ересью, находящейся правее и левее проклятой тропы, по которой Мы шли. К счастье, искорки очень быстро угасали, словно не находя себе пристанища и растворяясь в бесконечности магии, что витала вокруг. Только вот мое самочувствие не было в порядке, с трудом поднявшись с колен, пытаясь обуздать ноющую боль в венах и шум в висках, я шаталась из стороны в сторону. Сильнее всего ощущалась именно тупая боль в сознании и дрожащих руках, я словно была посреди остервенелого марша, который завывал, бился в безумном исступлении и шумел, путая всякие моменты успокоиться и подавить в себе боль. Вены продолжали вибрировать, желая наконец покончить со всей жизнью, порой бросая на них испуганные взгляды я воочию видела, как они распухали, словно вот-вот готовые разорваться, а после вновь приходили в норму, давая вздохнуть спокойно. Мелкие раны раскрывались на моей дрожащей шее, щеках, плечах и прямо на ладонях, на моих глазах составляя из себя причудливый узор, похожий на витражи. Оглядываясь вокруг, я не могла даже осозновать, сколько же ее вокруг... Так много крови, алой, синеватой, вырванной из реальности или уже сразу рожденной во безумии этого мира. Ее порочная сила рвалась ко мне, так отчаянно, так скоро и беспощадно... Словно и вовсе забыв, что я ей далеко не хозяин. Закрыв усталые глаза, становясь на колено и медленно шепча молитву Мириану, прекрасно осозновая, что лишь потрачу свои силы, я слепо надеялась, что смогу восполнить собственные силы посредством молитвы, благодаря ей почерпнув власть из моих же собственных страданий и оставшихся от демонов, истекающих остатков плоти. Книга в моих руках, которую я взяла скорее для вида, нежели действительно надеясь что она поможет мне, не переставала нагреваться, постепенно становясь невыносимой для удержания, но благо, вслушиваясь в хладный шепот акафиста и ожерелья на шее, я постепенно смогла полностью заглушить боль от жара, в сознании оставив холод и покой. Это должно было привести к плачевным результатам, но раз за разом открывая глаза, я убеждалась, что моя кожа в порядке, и я могу абсолютно свободно перекладывать книгу из руки в руку, не ощущая ни боли, ни тяжести. Молитва оказалась удивительно хорошим решением, принеся передышку и позволив наконец использовать внутреннюю силу хоть на какое-то благо. Кровь на собственном теле стала залечивать мои же раны, вокруг стремительно пустели лужицы крови, что иссушались моей властью, во славу нашей общей с Коренсом жизни и победы. В течение нескольких минут я придавалась молитве, успокаивая себя и в тоже время всячески стараясь подчинить как можно больше крови и силы. В конце концов поднявшись с колен, я взглянула вперед, пытаясь найти источник соблазнительных, порочных речей и Коренса, которого не было слышно уже в течение нескольких минут, что провела пытаясь восстановиться после взрыва, который сама же и устроила. Окинув взглядом тропу, я без труда увидела наставника, что не получил, казалось, даже малейшего урона от всех атак демонических тварей. Возле тела Чтеца валялись воистину сотни обескровленных трупов и моря пепла, которые вновь и вновь высоко вздымались даже от самых легких и незначительных порывов редкого ветра, следующего прямо у земли. Руки наставника сжимали алебарду, медленно перекладывая оружие из одной ладони в другую и порой рассекая ею воздух перед собой, скорее случайно, чем намеренно пытаясь кому-то угрожать. Сделав аккуратный шаг ему навстречу, я наконец увидела, что стояло перед мужчиной и не позволяло ему ни подойти, ни атаковать... Полностью поглотив сознание и внимание Коренса. Огромный демон преградил дорогу, раскинувшийся на всю длину тропинки своим туловищем и поражая землю под собой разрушительным влиянием порчи. Это было нечто, сотканное в больных, извращённых кошмарах, которым было лучше никогда не рождаться. Его нижнюю часть тела, которая заканчивалась в середине торса, чуть ниже пупка, составлял могучий замеиный хвост, темного, смольного цвета, с фиолетовыми чешуйками, на которых были написаны бранные слова и изображены пошлые символы. Под этим панцирем извивалась бледная, шероховатая плоть, исписанная множеством алых, тончайших словно шелковые нити, вен, тянущихся по всему массивному торсу и вплоть до хвоста, что делился на три части, имея на концах одинаковые наросты, похожие на те, которые мы видали по пути. Тварь ничуть не заботилась об их сохранности, методично ударял хвостом о землю, создавая несильные толчки, которые впрочем уже заставляли дрожать камни и даже плоть убиенных демонов, заставляя кучки из пепла рассыпаться. Непосредственно переходя в человеческое тело и торс, увеличенные до такой степени, чтобы внушать ужас и соответствовать нижней части туловища, торс делился на три отдельных тела. Все такая же бледная кожа, как и под пластинами хвоста, исписанная яркими, блестящими розовыми татуировками, повествующими об ужасных и стыдливых ритуалов, имела на себе целые десятки переплетенных, звенящих и стонущих цепей, держащихся на выпирающих в произвольных местах тела сосках, раздутых и ставших багровыми от того напряжения, что действовала на нежную плоть. Огромная, вялая грудь первого и центрального тела покачивалась из стороны в сторону при каждом движении, укрытая сверху какой-то прозрачной вуалью из человеческой кожи, разумеется имевшую на себе еретичный символ Истерис, да будет забвенно в веках ее имя. Около тонкой, жилистой шеи висели сорванные цепи, и остатки кандалов,что ударяли по телу демона каждый раз, когда она двигалась из стороны в сторону, покачиваясь или пытаясь приблизиться. Выше плеч, разведенных в две стороны словно части флюгера, из-за чего ее отвратительное тело аокрыток инородными частями плоти казалось еще ближе, находилось изуродованное лицо старой, морщинистой женщины, не моложе пятидесяти лет, в коже которой бренчали согнутые кинжалы, мечи и порой, целые фрагменты брони, сочетающиеся воедино с остатками чумы и проказы, которые заставили плоть медленно слезать с лица, оставляя мёртвое, застывшее мясо. Ее черные глаза пронзали Коренса, жрали его, ощупывали, пытались и ублажали одновременно, длинный, змеиный язык касался собственной груди, лаская ее и играясь с побрякушками, которые звенели от касаний. Несколько раз он втягивался в огромную клыкастую пасть, которая, словно у некотрых южных животных, могла раскрываться, обнажая ужасающее зрелище сотен и сотен зубьев, а так же две складчатые стенки кожи, идущие между нижними и верхними частями челюсти, на которых сверкали символы Истерис. Но это было не все... Оставалось еще две отвратительные, богомерзкие ипостаси. С правой стороны, обвившись по телу главенствующей части, качался еще один торс, на этот раз, пытающийся выглядеть как совсем маленькая девочка, возможно, лишь немного старше двенадцати лет. Ее болезненное, опошленное тело, из которого выпирали резкие, демонические кости, тянулось к Коренсу, шепча, плача, заливаясь смехом, и все это за секунды. Неразвитая грудь все так же бренчала цепями, держащимися на кусках ее собственной кожи, из спины вырывались два отростка, разорвавшие позвоночник и тело, что поддерживали ее над землей, когда торс опускался слишком низко, не способный подняться обратно. Ее детский образ лица был намеренно идеален, не имевший ни шрамов, ни уродства, только большие глаза и впалые от истощения щеки, которые могли вызывать у отчаявшихся людей желание защитить и помочь. На шее болтался шипастый кожаный ошейник, на оставшемся теле, около торса, плечей и шеи, переливались при свете самые разнообразные татуировки, многие из которых изображали оргии или рассказывали об ужасных вещах, шепча тебе на ухо о невероятных извращениях, начиная касаться твоего разума только при взгляде на демонические символы. С левой стороны, практически на уровне старшего тела, опираясь на две длинные, паучьи лапы покрытые мехом и имевшие на концах острые когти, стояла последняя часть демона, что выглядела как девушка лет двадцати, в остатках брони, разбитой около оголенной груди, что намеренно вываливалась из тела, покрытого прилипшей к нему сталью. За ее спиной вился плащ из обрывков знамен легиона пепла, на шее - ожерелье из человеческих рук, в центре которого болталась подвешенная за стальные нити голова женщины. Шею пронзили сразу десятками оружий, пришедших насквозь и оставшихся среди застывшей плоти и проржавевшего металла. На лице был расплавленный остаток шлема, который окончательно слился с кожей, оставив только один единственный, наполненный ненавистью ко всему сущему, взгляд, что все так же уперся в Коренса, изучая его, пытаясь понять куда лучше всего нанести удар, чтобы покончить с Чтецом раз и навсегда. Вся эта ужасающая махина была не меньше, чем небольшой городской дом, превышая Коренса в два раза, а меня практически в четыре, заставляя ощущать себя перед воистину божеством, пришедшим из пьяных видений. При малейшем движении в нашу сторону, хвост начинал оставлять за собой бесцветную жидкость, похожую на ту, что вытекала из тел младших демонов, а в дополнение ко всему, одна из частей тел принималась сладострастно стонать, царапая саму себя когтями на своих длинных руках, стоило только ей вновь испустить из себя выделения. - Она не говорит тебе ничего, ведь так, Лизастрия? Ты не должна слышать ее, а она тебя… Это хорошо, очень хорошо. Значит, ты способна ударить туда, куда мне добраться невозможно, но куда необходимо нанести удар. Знакомься, Это Орван, взявшая себе ироничную приписку Преданная... Некогда, моя боевая сестра стала ее частью, думаю, ты видишь ее среди этой отвратительной груды плоти. Сейчас, я наконец приведу приговор, озвученный двумя десятками лет ранее в исполнение, призвав ее к ответу кровью. Слушай, что тебе нужно сделать... Я вступлю с ней в бой, тебе же предстоит обезглавить центральное тело, самую старшую из голова. Пока еще они не видят тебя... Не чуют души, и я объясню почему чуть позже, если разумеется хоть кто-то из нас доживет до этого момента. Но твоя невидимость далеко не означает, что ты в безопасности, если она окажется способна оторваться от меня и взглянуть вокруг, ты станешь лакомой и легкой добычей, будь настороже, возможно, вблизи она сможет тебя ощутить. Потому действуй быстро, рази без страха и постарайся не погибнуть, я не уверен, что окажусь способен спасти тебя из посмертия, даже если погибнет Орвана… здесь… здесь все иначе, нежели в реальности. Никакого вопроса или выбора здесь не было, Коренс даже не дал времени, чтобы я придумала как именно мне подобраться к Орване достаточно быстро и безопасно, чтобы нанести удар, оставаясь при этом по-прежнему незаметной. Но выбора было немного, подобраться к ее голове можно только лишь по спине, протыкая ее плоть ударами клинка и медленно взбираясь, либо попросту становясь на цепи, что наверное, было даже лучшим решением. За несколько секунд разработав план, я сделала аккуратные шаги в сторону, отходя от Коренса и вновь оказываясь на дрожащей плоти, покрытой шерстью. Дожидаясь момента, я смотрела как Коренс выступил на встречу демонице, приближаясь к груде плоти и привлекая все ее внимание резким ударом обжигающего кнута, созданного из бьющихся возле его пальцев пламени. Нанеся рваную, кровоточащую рану, он заставил демоницу сладострастно завывать, языком слизывая кровь с раскрытой раны. Аккуратно спрыгнув с дороги, я медленно кралась возле тропы, шествуя к хвосту Орваны и глядя, как будет происходить сражение. Страха в моем сердце не было, и далеко не из-за уверенности в победе или надежды на лучшее. Признаться, я абсолютно точно знала только то, что могу умереть прямо здесь и сейчас. Я придавала удивительно мало значения тому, что находилась рядом с высшей демоницей, которая была похожа на ужасное творение, которое должно было ввести меня в ужас, заставить дрожать и биться в истерики, но по итогу приказы Коренса словно лишали меня возможности страшится и беспокоиться о чем-либо, я была уверена в каждом шаге и знала, что делать, готовая совершить уготованную Коренсом роль. Возможно, именно это и отличало обычного легионера от перфекта... Я бы не последовала на смерть за обычным Чтецом, которого поставили бы мне в наставники, но Коренс не давал никакой передышки, только лишь указывал дальнейшие действия, не оставляя времени на раздумья. И это было благом, поскольку я лишилась сомнений и мыслей, которые преследовали меня всю жизнь. Я просто делала все, что должна, невзирая на то, что ждет после. Смерть или победа, конец или триумф, я не знала что ждет дальше, но была уверена, что исполню отданный мне приказ, невзирая на все. Первый рассекающий взмах алебарды должен был отсечь туловищу девочки сразу обе конечности, но взметнувшись вверх, но существо избежало этой участи, отойдя назад и скрывшись за главным туловищем. Вместо этого, паучьи лапы предавшей сестры ударили по земле, практически пригвоздив ногу Коренса к земле, но в последний момент, тот отклонился в сторону, лезвием рассекая одну из конечностей, разливая по земле жидкую, синеватую кровь, которая вспучила землю, заставив червей биться в экстазе. Центральная пасть зашипела, начиная изрыгать из себя целый ливень яда, что расплескался по земле, прожигая ее насквозь. К небу начал всплывать дым, зеленоватый, тусклый, который погружал во мрак все поле боя, оставив только блеск доспехов Коренса. В этот же момент туловище девочки с размаху ударило двумя когтями, одним из них попав по плечу Коренса и чуть было не уронив чтеца в ядовитую лужу, второе прошло мимо. К счастью, доспех оказался целым, только помялся, плотно прижавшись к плечу Чтеца. Отступив назад, Коренс выжег оставшиеся ядовитые лужи, вновь оставаясь на ровной, чистоей земле. В ответ, наставник наотмашь ударил по ее торсу, который слишком сильно выдвинулся вперед, в погоне за жертвой, оставляя возле неровного пупка длинную, кровоточащую рану, срезая куски некоторых цепей, что рухнули в кипящие ядом лужи, оставленные новым выбросом яда. Новые лужи Коренс уже перепрыгивал, порой сжигая яд магией, но стараясь использовать ее все меньше и меньше. Это не вызывало никакой болевой реакции или злости у Орваны, рана быстро затягивалась, оставляя на теле новый шрам. Чудовище оскалилось, но больше от наслаждения и истомы, после застонало всеми туловищами одновременно, подняв вокруг потусторонний вой, который призвал всех роящихся насекомых опуститься на Коренса, открыв путь ко свету. Чтец одним словом сжег их всех, но из-за этого, вновь был близок к смерти, отвлекшись на их жужжание и количество. Кровоточащая после удара, мохнатая паучья лапа с размаха попыталась сбить Коренса с ног, но вместо этого, он перекатился вперед, ударом алебарды срезая нижний кусок, вместе с острым когтем на конце, что рухнул в ядовитые лужицы. Удивительно, но Орвана больше не пыталась соблазнить Чтеца, словно поняв отсутствие каких-либо надежд на это. Сильнее всего ненавистью пылала именно предавшая сестра, которая старалась убить Коренса каждым своим действием и каждым движением. Но центральная голова часто одергивала ее, заставляя, отступать. Вместо стремительных попыток убийства, Орвана принялась теснить Коренса, неспешно двигаясь вперед и разбрасываясь ядом, некоторые залпы которого чуть было не попали на меня, норовясь расплавить тело и плоть. Только в самый последний момент мне удавалось замечать их и отпрыгивать вперед. Но несмотря на это, мне по-прежнему опаснее всех казалась именно та, что некогда была Чтецом, и сейчас преследующая своего бывшего собрата по ордену. Ее конечность регенерировала стремительно, не дав Коренсу регенерировать, удары стали чаще, опаснее и точнее, она отрезала наставника от путей отступления, пытаясь загнать в лужу яда и препятствуя его перекатам. Девочка била редко и обычно, двумя частями сразу, что позволяло легко уклониться просто отойдя в сторону. Несмотря на это, я по-прежнему была под действием слов Коренса, воодушевленная той честью, которую он оказал мне, позволив сражаться с Высшим демоном на равных, рядом с ним и под его руководством. Запрыгнув обратно на тропинку, вновь избегая лужицы яда, я оказалась прямо около ее омерзительного хвоста, который неспешно следовал за остальной тушей, извиваясь. Слизь липла к ботинкам и не давала нормально двигаться, становясь то склизкой и липкой, то скользкой, подобно льду. Несмотря на это, мне удалось запрыгнуть на нижнюю часть ее туловища, остановившись на нем и чувствуя, как подо мной бьются ее вены, наполненные кровью, как ее тело исторгает из себя слизь и бесцветную жижу. Вонзив меч в пространство между пластинами, я разорвала ее плоть, пуская по плоти ручьи крови и окончательно становясь на ноги, держась за него. Несколько секунд, я прерывисто и нервно дышала, пытаясь сдержать рвоту от запаха, что царил на ее теле, а после выдернула клинок, следуя к бренчащим на ее теле цепям, которые действительно оказались способны сослужить мне удобной платформой для атаки. Делая неровные шаги по телу, стараясь удержаться на ее теле и раз за разом вонзая в порочную плоть лезвие, я порой выглядывала, глядя, что происходит у наставника, который уже лишился одного фрагмента своей брони, который отлетел в сторону, оголив кровоточащее плечо, пробитое практически насквозь. - Ты предал нас, Коренс, ты бросил, бросил братьев и сестер, когда они сильнее всего нуждались в просвещении, когда нам нужна была помощь. Мы могли остаться во свету, мы могли стать как ты, героями, но ты бросил, бросил бросил бросил нас... - Вернулся, другой, жестокий, ты резал меня, ты пытал меня, хотя все знал, все все знал... Словно пес, подчинился приказам Клеймящих, ты сам сжег меня, какой выбор мне остался? Я должна слиться с тобой... Ты должен умереть как все, кто был с тобой. Ты виноват в нашем падении, ты виноват, виноват, виноват... - Скольких еще ты предашь? Я же вижу, ты ничуть не изменился, ты такой же, такой же слабый, такой же ничтожный, такой же одинаковый. Ты боялся нас тогда, ты боялся демонов во время войны, ты боишься нас сейчас... И не зря, мы тебя ненавидим, ненавидим ненавидим, ненавидим... Вокруг витали одни и те же фразы, повторяющиеся раз за разом, не имеющие никакого ответа, скорее всего, даже не слышимые самим Коренсом, который увидев как я медленно готовлюсь к удару, принял решение отступать без попытки ударить, попросту стараясь выжить и дожить до спасения. Я действительно приблизилась к ее плечам, ухватившись за остатки некогда длинных кос, смогла выровнять, стоя на качающихся из стороны в сторону цепях и во второй руке сжимая клинок. Удивительно, но все получилось, она вообще не замечала меня, не видела, не ощущала боли, даже не знала, что ей уже уготована смерть. Высшая демоница словно полностью покорилась ненависти одной из своих частей, отдав ей всю полноту власти, не замечая ничего и исполняя ее приказы. Возможно ли, что в таком случае, я должна уничтожить именно ее? Но Коренс говорил, что смерть нужно принести именно центральной... Действительно ли я... - Попался, попался, попался... Свершилось, свершилось, свершилось! Замешкавшись лишь на секунду, я уничтожила, сожгла и потеряла ту бескровную победу, которой почти добилась, которую я бы исполнила, нанеся один удар в ее тонкую, слабую шею, не задумавшись, когда не должна. Когти девочки ударили в грудь Коренса, повалив его на землю и вогнав в грязь, одна из лап бывшей сестры Коренса прижала его второе плечо к земле, расколов броню и постепенно врезаясь в свежую плоть, проливая на землю алую кровь и медленно прорывая его насквозь. Я видела как рушатся кости, как плоть прорывается насквозь и как яд течет по жилам моего наставника. Еще одна секунда замешательства, всего одна секунда... И он был бы мертв, его мы разорвали на части, но я не позволила этому случится. Мои руки в миг окрепли, разум утих под властью приказа и отголосков слов Коренса. Без жалости, без страха, без сомнения, вот что мне завещали, вот что должно произойти. Я вонзила клинок к шею, после еще раз, и еще, и ещё... Кровь полилась фонтаном, а тело задрожало, источая из себя яды. Ко мне резко повернулись две остальные части туловища, пронзая взглядом, но словно не в силах обнаружить, в тоже время ослабевала власть над туловищем у демона, что сделав шаг в сторону потерял равновесие, уронив на жесткую землю сначала меня, а после и сам рухнув следом, придавив меня своим безголовым туловищем, что ударило по спине, чуть было полностью не сломав ее. Орвана была повержена... Оставалось надеяться, что выжил и Коренс.